Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим

Гийом пришёл ко мне буквально через полчаса, после того как отряд прибыл в «Наречье», и сразу взял быка за рога.

— Я смотрю, ты собрал вокруг себя весь цвет курфюршества, — с ехидной улыбкой сообщил он вместо приветствия, окинув опытным взглядом сновавших повсюду солдат. — Бо́льшая часть из них ничего не стоит и либо сбежит, либо подохнет в первом же серьёзном бою, но зато их много…

— Ты явился сюда, чтобы поделиться своим ценным мнением насчёт моих людей? — довольно грубо спросил я. — Если так, то, боюсь, оно меня не интересует.

— Никак нет, — Гийом выставил перед собой ладони в примирительном жесте. — Не воспринимай мои слова так серьёзно. Мы, старики, любим поворчать о никчёмности молодёжи…

По губам бывшего центуриона, которому, к слову, не было даже пятидесяти, скользнула улыбка. Ему понравилось, что я не собираюсь давать своих бойцов в обиду.

— Тогда зачем ты здесь? — смягчив тон, поинтересовался я.

— Хочу попросить тебя кое о чём…

— Попросить? — деланно удивился я. — Всегда думал, что гордые ветераны девятого стойкого легиона требуют, а не просят.

— Времена былой гордости давно прошли, — с тяжёлым, но насквозь фальшивым вздохом ответил Гийом. — Сейчас я не рискнул бы требовать хоть что-то у столь грозного воинства…

— Ты выбрал не лучшее время, чтобы поупражняться в остроумии, — сказал я. — Если ты не заметил, мы все тут немножко заняты обустройством на новом месте. Поэтому либо говори, зачем пришёл, либо…

— Либо проваливай отсюда на все четыре стороны, — закончил за меня Гийом.

— Я не хотел быть так груб, но смысл ты уловил верно.

Бывший центурион рассмеялся. Ему пришлась по душе моя позиция.

— Ты высоко взлетел, Феликс… — через мгновение произнёс он уже без улыбки.

Я ничего не ответил, молча ожидая продолжения. Говорить, что в таких делах главное — не взлететь, а удержаться на высоте, было как-то слишком банально.

— И только ты можешь помочь всей нашей центурии, — закончил свою мысль Гийом, а затем, наконец, выложил карты на стол.

Оказалось, что по имперским законам все отслужившие свой срок легионеры в первый год после отставки должны были пройти «экзамен» — специальную проверку от местного «пенсионного фонда». В ходе неё выяснялось, готовы ли ветераны встать на защиту государственной границы, если такая необходимость вдруг возникнет, и не все ли деньги, выделенные на обустройство поселения, оказались спущены на вино, продажных женщин и азартные игры.

По результатам проверки принималось важное, если не сказать судьбоносное, решение: растратчиков ждали позор, общественное порицание и каторга, а передовикам полагалась премия. Причём не только и не столько денежная.

Главной наградой были документы, подтверждавшие право на владение землёй — лишь после их получения ветераны становились полновластными хозяевами своих домов.

Разумеется, «экзамен» превратился в среде отставников в притчу во языцех. Обсуждалось и осуждалось всё — придурь проверяющих, их оторванность от реальности, не понимание и не желание понимать нужды бывших легионеров… Но настоящей язвой, разъедавшей систему изнутри, была коррупция. Чудовищная, наглая и совершенно безнаказанная.

Строгая регламентация всего и вся, помноженная на отсутствие опыта сутяжничества у вояк, открывала широкие просторы для чиновников, желающий улучшить своё материальное положение.

Не то количество брёвен в частоколе? Взятка! Усы у бывших легионеров не той конфигурации? Ещё одна! А если уж где-то вскроется недостача вверенных центурии материальных ценностей, то вообще держись.

Впрочем, проблема Гийома и его товарищей заключалась вовсе не в жадности проверяющего — ветераны девятого стойкого были готовы расстаться со всеми накоплениями, чтобы пройти пресловутый «экзамен». Сложность состояла в другом — трудно дать на лапу тому, кто не спешит явиться за положенной мздой…

Обычно проведением проверки занимался специально обученный человек — имперский чиновник не самого высокого, но и не самого низкого ранга. Однако здесь, на окраине, где совсем недавно отгремела гражданская война, функции пенсионного фонда, как и многие другие, оказались возложены на одну-единственную персону. Причём персону, не самую для этого подходящую. На графа Свейна вил Кьера.

— Времени осталось не так много, — хмуро сообщил Гийом, подводя итог рассказу. — А наш любимый сеньор сидит безвылазно в своём замке, никого к себе не пускает и, похоже, о своих обязанностях он и думать забыл…

Гримаса отвращения, появившаяся на лице бывшего центуриона, хорошо показывала его отношение к императорскому наместнику.

Ничего удивительного в «забывчивости» вил Кьера не было. Сейчас в замке рулила Рита, а она наверняка слыхом не слыхивала ни о каких ветеранах… Да и плевать ей на их проблемы, по большому счёту.

— Расклад неприятный, — согласился я, — но вашей вины в нём нет. Когда-нибудь граф выберется из замка…

«Или Император пришлёт нового наместника, если Рита окончательно поломает мозги старому», — подумал я, но вслух говорить этого, разумеется, не стал.

— Вины нет, — горько ответил Гийом. — А спрос будет. Если центурия не пройдёт экзамен — неважно, по какой причине, — то не видать нам земли как своих ушей… И значит, все годы службы пойдут прахом.

Что же, обстоятельства складывались очень неправильно. Неправильно и несправедливо. Впрочем, даже на Земле, в куда более развитом обществе, мне не раз приходилось сталкиваться с похожими ситуациями, когда проблемы валились на головы всем вокруг, кроме истинных виновников «торжества».

Деньги и связи открывали массу возможностей, чтобы выйти сухими даже из самой глубокой воды. Здесь же, в мире сословного неравенства, дела обстояли ещё хуже…

— Мне очень жаль, что вы попали в такое положение, — искренне посочувствовал ветеранам я. — Но при чём здесь я и моя помощь?

Вряд ли имевшаяся у меня графская билья могла решить проблему центурии. Всё-таки их ситуация никак, даже косвенно, не относилась к Ворону и его шайке.

— Я устал надеяться на то, что наш славный сеньор, — Гийом снова скривился, — вспомнит, наконец, о верных солдатах Империи…

— И?

— И значит, кто-то должен напомнить ему о нас. У Марка не вышло, поэтому надежда только на тебя, Феликс.

— Не уверен, что смогу помочь с этим, — честно сказал я. — Мы с графом не то чтобы самые большие друзья на свете.

Нет, можно было, конечно, попросить Риту, чтобы она приказала своему «питомцу» решить вопрос с «экзаменом», но делать этого я не собирался. При всём уважении к ветеранам, меня совершенно не прельщала перспектива становиться должником сирены.

— Я и не жду от тебя никаких гарантий, — покачал головой Гийом. — Мне нужно всего лишь обещание… Обещание, что ты хотя бы попробуешь поговорить с графом, когда тебе представится такая возможность.

Подумав мгновение, я согласился. За спрос, как говорится, денег не берут, и мне не составит никакого труда выполнить обещание, если я снова увижу вил Кьера. Зато Гийом теперь был обязан мне ответной услугой — причём не когда-нибудь, а прямо сейчас.

И бывший центурион отлично это понимал.

— Оскорблять тебя предложением золота я не стану, — с улыбкой сказал он. — Тебя вряд ли заинтересует та мелочь, которой располагают нищие ветераны.

Я усмехнулся. Презренный металл действительно интересовал меня в последнюю очередь. Сейчас мне нужны были люди. Особенно с управленческим опытом…

Так Гийом присоединился к нашей «банде». И это стало настоящей удачей — благодаря его стараниям уже к концу второго дня жизнь в лагере вошла в колею. Часть бойцов самоотверженно трудилась на обустройстве территории, часть находилась в карауле и патрулях, часть на боевом дежурстве, а ещё часть — на отдыхе.

Отставной центурион — деятельный и энергичный — беспрестанно следил за ротацией личного состава, проводил строевые смотры и вообще делал всё необходимое, чтобы «механизм» нашей военной «машины» работал если не как часы, то где-то рядом.