Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ) - Лебедева Ива

— Не заподозрит, — отрезал Шэн. В его тоне мелькнула стальная непреклонная уверенность, от которой у меня по спине пробежал мороз. — Император лично позаботится о том, чтобы «опознание» прошло безупречно. Вашему отцу предъявят тело при свидетелях, передадут шкатулку с вашими украшениями и… кое-какие другие доказательства. Траур семьи Ли будет настоящим для всего двора. У князя Ланя не останется поводов искать мертвеца.

Опять эта странная осведомленность о личных планах Сына Неба!

— Ты говоришь о нем так, будто висишь у него на плече во время каждого тайного совета, — с легким подозрением пробормотала я, обнимая себя за плечи от набежавшего холода. — Что за услугу ты ему оказал, Шэн? Почему император Поднебесной вообще стал слушать какого-то степного воина и крутить целую комбинацию ради спасения дочери рядового инспектора?

— Можно сказать, его величество обязан мне жизнью, — со странной интонацией ответил телохранитель.

От таких новостей я едва не вывалилась из кареты, она как раз въехала во двор какого-то поместья средней руки и остановилась, а возница, спрыгнув со своего места, разложил ступеньки и протянул мне руку, чтобы я могла спуститься.

Вот я и попыталась, а тут Шэн с его откровениями. Так и убиться можно…

— Что?! Что ты сказал?!

— Не обращайте внимания, госпожа. — Гадкий варвар тут же сделал вид, что вообще ни слова не произносил. — Осторожнее! Смотрите под ноги.

Я очень хотела ответить как-нибудь ядовито, вот прямо как змеюка ужалить, и чтобы до костей проело, но… не придумала подходящую колкость.

Только злобно фыркнула, оттолкнула руку варвара, которой он пытался меня поддержать, и сама вылезла из экипажа. Посмотрела в сторону медленно закрывающихся ворот, потом обернулась к темному дому, в котором предстояло прятаться какое-то время, и тут вдруг в одном из окон мелькнул короткий отблеск огня, и оттуда вылетела стрела.

Все случилось так быстро, что я не успела среагировать, но вместе с тем время тянулось так медленно, что я почти видела, как воздух расходится волнами, когда его разрезает боевой наконечник летящей в меня смерти.

И вдруг смерть исчезла, потому что ее заслонила широкая спина. Шэн дернулся от удара в грудь и стал медленно падать назад, прямо мне на руки.

— Шэн! Нет! — Всего два слова, а я сорвала голос, так отчаянно и громко закричала.

Подхватила его, сама не знаю как, с неизвестно откуда взявшейся силой дернула на себя, на приступку, в карету… краем глаза заметила шарахнувшегося куда-то в сторону возницу, поняла, кто именно нас предал, и…

Ворота еще не успели закрыться, а лошади так и стояли в упряжи. Управлять экипажем я никогда специально не училась, но в прошлой жизни Ван Июй несколько раз катал меня на боевой колеснице и даже зачем-то требовал, чтобы я сама взялась за вожжи.

Вот и пригодилось… Ворота с грохотом распахнулись, когда испуганные моим криком и ударом хлыста лошади снесли с дороги каких-то непонятных людей в темных одеяниях, пытавшихся заблокировать нам пути отступления.

Шэн лежал там, внутри экипажа, я даже не могла посмотреть, жив ли он еще, но с отчаянием смертницы держалась за вожжи, направляя бешено несущихся испуганных лошадей в путаницу дорог предместья. Скорее, скорее! Уйти, ускакать подальше, увезти Шэна от опасности, а потом… потом разберемся!

Крики за спиной не умолкали, тихий район загородных домов, где испокон веков селились богатые купцы и вышедшие в отставку чиновники не ниже пятого ранга, превратился вдруг в запутанную ловушку и поле битвы одновременно. Потому что я не колеблясь направила несущуюся во весь опор карету прямо на людей, пытавшихся наспех перегородить нам дорогу, и даже не оглянулась, когда их снесло прочь под крики боли.

Глава 31

Мне было все равно! Пусть хоть весь этот проклятый мир сгорит дотла, если с Шэном что-то случится!

Ветер рвал капюшон плаща, брызги грязи из-под копыт летели прямо в лицо, а я глухо и надрывно рыдала, намотав кожаные вожжи на запястья. Лошади мчались во весь опор, разнося в щепки ограждения. Я гнала их с безумной, исступленной яростью, сворачивая в узкие темные переулки, лишь бы оторваться от преследователей.

Только когда позади наконец затихли крики и топот погони, наш экипаж съехал с дороги и под колесами зашуршала трава, я с силой натянула вожжи. Карета со скрипом и заносом остановилась в густой тени плакучих ив у какого-то заброшенного святилища. Я тут же бросилась внутрь экипажа.

— Шэн! Шэн, пожалуйста… — шептала я, падая на колени на залитый кровью пол.

Он лежал без движения. Из левой стороны груди, пробив кожаный доспех, торчало оперение черной арбалетной стрелы. Вокруг раны расплывалось темное липкое пятно. Я прижалась ухом к его груди — дышит! Прерывисто, тяжело, с глухим хрипом, но дышит!

— Живой… Боги, ты живой, — вырвалось у меня, из глаз брызнули слезы.

Я должна была собраться, кроме меня, Шэну некому помочь. Но я понятия не имела, что делать! Стрелу нельзя было просто так выдернуть — наконечник наверняка с зазубринами, она оставит рваную рану, и он истечет кровью за считаные минуты. Нужно было хотя бы расстегнуть доспех, ослабить ремни и прижать рану.

Я впилась пальцами в тугие кожаные пряжки на его плечах, судорожно пытаясь их распутать. Пальцы соскальзывали от его крови.

— Держись, слышишь? Ты не смеешь умереть! Ты обещал… ты обещал, что у меня есть ты! — твердила я, расстегивая заевший замок. — Ну пожалуйста, только не умирай! Слышишь? Все что угодно, только не умирай!

— Обещаешь? — Раздавшийся за моей спиной голос заставил меня вскрикнуть и обернуться, сжимая в руке нож, который я выдернула из ножен на поясе моего варвара.

Пожилой монах с большими печальными глазами, похожий на сову-сплюшку, спокойно смотрел на меня, стоя на пороге святилища. Значит, оно вовсе не заброшено, просто места тут малолюдные, паломников мало, зелени много, вот мне и показалось…

— Обещаю что? — вырвалось прежде, чем голова успела осмыслить происходящее.

— Ты обещаешь этому человеку все что угодно, если он не умрет? — с необычайной серьезностью переспросил монах, и в его руках тонко звякнули необычные четки из белого с золотом фарфора.

— Что… я? — Думать было некогда, Шэн вдруг хрипло застонал, задохнулся, и из уголка его губ потекла кровь.

Меня мгновенно и с головой накрыла волна дикой паники:

— Да! Да, я обещаю! Я сделаю для него все что угодно, только помогите ему!

В другой раз, будь я в ясном разуме, мне показалось бы очень странным это желание старого даоса требовать от меня «все что угодно» не для себя, не для великого дао и накопления добродетелей, а именно для Шэна. Логичнее было бы наоборот, правда?

Но в тот момент мне было так страшно, что я ни о чем не думала и ни в чем не сомневалась.

— Хорошо. — Седой монах погладил длинную белую бороду и как-то по-доброму усмехнулся. — Тогда не кричи и не плачь больше, займись делом. Чудес не обещаю, я всего лишь умею лечить раны, но в этом деле мне нужна помощь. Например, пойти в боковой зал, развести огонь в плите и поставить кипятиться большой котел воды. Справишься, юная госпожа?

— Конечно! — Я вскочила и со всех ног кинулась туда, куда указали. Плита, огонь, котел, вода — это все простые и понятные действия, которые очень помогают бороться со страхом.

Пока в котле закипала вода, даос, неторопливо сотворив краткую молитву, помог мне перетащить тяжело дышащего Шэна в прохладную глубину обители. И снова отправил за водой.

— Принесла! — выдохнула я, вбегая в небольшую келью с двумя кувшинами кипятка и кипой чистых полотен, найденных в сундуке, на который указал даос.

Монах уже разрезал плотный кафтан варвара и бережно обработал рану какими-то пахучими травами. Стрела торчала глубоко, но, к счастью, прошла заметно выше сердца. И даже легкое, кажется, не задела.

— Держи его за плечи, госпожа, и не отпускай, что бы ни произошло, — строго распорядился старик, доставая из кожаного скрутка изогнутый серебряный нож и каленые щипцы. — Ему будет очень больно.