Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

А случись что – парень прикроет мне спину. Вежливость вежливость, но отправляться в Тайгу без человека, которому можешь доверять целиком и полностью – не лучшая затея. Даже если ты Одаренный, готовый вот‑вот перебраться с третьего магического ранга на второй.

Внедорожник шел по льду ровно, почти без тряски. Хороший, явно новый, последней модели нижегородского завода. Правнук дядиного «козлика», только мощнее, крепче, просторней и с печкой, которая работала так, что приходилось чуть опускать стекло. Мотор работал, как часы, и колеса с негромким хрустом загребали снег. Только‑только выпавший за ночь, свежий и белый до рези в глазах – солнце уже успело подняться, но Урусов все равно то и дело щурился, хотя козырек был опущен.

Я думал, что мы двинем в объезд через мост на Неве, но машина рванула с набережной прямо в Ладогу – и покатилась по льду. Видимо, потому, что его благородию полковнику непременно хотелось похвастать результатами своих трудов.

– Вот она, родная. – Урусов указал взглядом на башни над белоснежной гладью. – Пятьсот лет стояла – и еще постоит, ничего с ней не сделается.

Крепость неторопливо проплывала справа, и выглядела совсем не так, как я ее запомнил. Тогда – огонь, дым, полчище упырей и полуразрушенная башня, наполовину погребенная под распростертой на берегу тушей мамонта. Сейчас – стройка. Неделю назад северная стена напоминала развалины, а теперь леса облепили ее снизу доверху, как корка на ране, и рабочие – крохотные черные фигурки – копошились наверху, несмотря на мороз.

Временная башня уже стояла – пока еще деревянная, но рядом лежали штабеля кирпича и тесаного камня, готовые сложиться в здание покрепче прежнего. Чуть дальше на стене развевался сине‑зеленый флаг с вышитым золотым ключом и поблескивали начищенные орудия.

Крепость пережила осаду – и теперь спешила поскорее залечить раны.

– Быстро работаете, – усмехнулся я.

– Камень будем класть к весне. Пока – дерево, чтобы закрыть бреши. – Урусов чуть повернул руль, объезжая торос, выпирающий из ледяной равнины, как чей‑то кулак. – Людей прислали, довольствия дали с запасом – построимся понемногу.

Я молча кивнул. Новый владыка гарнизона, хоть и не отличался отвагой Буровина, оказался неплохим хозяйственником. А это, если разобраться, для коменданта порой даже важнее, чем умение поднимать солдат в бой или готовность отдать жизнь за свою крепость.

– К середине месяца обещали пополнение. Полторы сотни штыков, – продолжил Урусов, не отрывая взгляда от льда перед капотом. – Боеприпасы, три новых орудия, две картечницы. И саперный взвод – стены сами себя не починят. Еще лошадей прислали, хотя я просил грузовики.

– Лошади дешевле.

– Именно. – Урусов чуть повернул голову, осторожно покосился на Аскольда, но потом все‑таки продолжил: – все равно экономят.

Его благородие полковник расслабился и окончательно переключился в деловой режим. Прямо как вчера на кладбище: неуверенный и мнущийся офицер, неожиданно для себя самого прыгнувший сразу на два классных чина, исчез, и на его месте вдруг появился человек, который точно знал, сколько нужно кирпича и камня, сколько сена жрут лошади и где его достать в середине зимы.

– Что ж… Как бы то ни было – примите мои поздравления. – Я чуть склонил голову, изображая учтивость. – Если у вас будет больше солдат – сможете мне помочь, не так ли?

– И именно это я как раз и хотел предложить. – Похоже, Урусов чего‑то такого и ожидал. – Уже совсем скоро в Орешек пришлют молодых офицеров. И они наверняка будут не прочь поучиться военному делу у самого князя Кострова.

– Это… весьма щедро, – отозвался я.

Судя по тому, как Урусов лихо считал расходы на содержание лошадей, вся прочая математика наверняка тоже давалась ему без труда. И если уж он сам предложил прихватить мне пару‑тройку вояк из гарнизона, в этом тоже имелась выгода. Его, не моя.

– Это разумно. У вас под боком твари с аспектами и полсотни верст границы с Тайгой, которую некому держать, кроме ваших людей и Горчакова. А у меня – пара дюжин Одаренных лоботрясов. Которых нужно чем‑то занять – или они разнесут весь город.

– Весь город? – Я приподнял бровь. – Я начинаю подозревать, что в вашей затее есть какой подвох.

– Нет, ваше сиятельство. Напротив – все проще некуда. – Урусов испустил протяжный и тоскливый вздох. – Совсем скоро в Орешек пожалует целая толпа избалованных юнцов. Сыновья и племянники людей, чьи имена я не посмею назвать даже наедине. В столице, наконец, сообразили, что в Тайге можно развить Дар куда быстрее, чем в военной академии. И теперь все кому не лень шлют сюда своих наследников с рекомендательными письмами.

На заднем сиденье едва слышно засопели. Аскольд и сам был своего рода наследником – разве что обошелся без письма.

– Золотые мальчики, – улыбнулся я. – Понимаю ваши опасения, полковник.

Почти полминуты мы ехали молча, но потом Урусов все же продолжил:

– Ваше сиятельство, я солдат, а не нянька. Мне нужны люди, которые умеют стрелять и выполнять приказы, а не юнцы, которых папенька отправил на Пограничье наращивать Дар и привезти домой чучело кабана для гостиной. Если кто‑нибудь из них погибнет в Тайге – а такое, как вам известно, порой случается даже с Одаренными – его почтенный родитель непременно позаботится, чтобы я закончил службу штабс‑капитаном – в лучшем случае.

– И поэтому вы хотите избавиться от юнцов и переложить их на мои плечи.

– Я хочу, чтобы они вернулись домой живыми и и на пару‑тройку рангов выше, – проворчал Урусов. – А для этого им нужен человек, который знает Тайгу. И которого они станут слушать. Князь, а не какой‑то там провинциальный полковник без титула.

Я поморщился, но возражать не стал – не нашлось ни аргументов, ни, пожалуй желания. Перспектива сделаться нянькой для дюжины титулованных оболтусов отчасти казалась сомнительной, но Дар есть Дар. На Пограничье каждый маг на счету, а через полгода охоты в Тайге юнец превратится в бойца. Или не превратится, плюнет на все и уедет домой к маменьке, что тоже неплохо.

Но те, кто все же останется, станут настоящей силой – моей. А их почтенные отцы и дядюшки – связями в столице. Которые непременно пригодятся, когда Зубовы, их загадочные покровители или кто‑нибудь еще решит, что князь Костров слишком много о себе возомнил.

– Что ж, полагаю, выбор у меня невелик, – усмехнулся я. – Только надо постараться не сделать из парней некромантов. Вряд ли сейчас в Тайге есть что‑то, кроме мертвечины.

– Позвольте с вами не согласиться. – Урусов взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что‑то новое. Не тревога, но и не азарт – скорее любопытство человека, который столкнулся с чем‑то непонятным и пока не решил, бояться ему или нет. – Впрочем, увидите сами.

Машина забралась со льда на берег и остановилась. Дальше дорога – точнее, то, что могло бы ей быть – заканчивалась, и начинался крутой подъем – мерзлая земля, припорошенная снегом. Впереди, метрах в ста, – подлесок: ели вперемежку с березами, а уже за ними, где‑то полукилометре, настоящая Тайга – та самая, с высоченными соснами и фоном, от которого покалывает кожу.

Аскольд первым спрыгнул в снег, по пути прихватив штуцер, а я выбрался следом. Перекинул ножны за спину и затянул ремень. Разлучник лег привычно – чуть наискось, рукоять над правым плечом. Морозный воздух ударил в лицо после натопленной машины, и я на секунду зажмурился – без стекла солнце слепило еще сильнее, отражаясь от сугробов.

Даже отсюда Тайга пахла хвоей, мерзлой корой и тем, что не почувствовать обычному человеку. Магический фон у берега всегда слабее, чем далеко за Невой, но кончики пальцев тут же отозвались покалыванием. Я потянулся к Основе, аспект отозвался горячей ровной волной где‑то под ребрами, и холод отступил.

Урусов вышел последним, закинул ружье на плечо и кивнул в сторону леса.

– Нам туда. Полверсты, может, чуть больше.