Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Не успели мы пройти и сотни шагов, как снег впереди захрустел, и навстречу вышел человек – появился из‑за толстой ели так, будто стоял там с ночи.

Может, и правда стоял – раз уж оделся так, будто собрался сидеть здесь до самой весны. Теплый капюшон, шарф, ватник поверх гимнастерки и валенки – не обычные солдатские, а охотничьи, подшитые кожей. Из‑за спины бородатого здоровяка торчал ствол «холланда», а на поясе болтался нож длинной как бы не с пол‑ноги – тоже явно не с армейского склада.

Егерь – они всегда одеваются, как Матерь на душу положит. В обычном бушлате в Тайге замерзнешь.

– Ваше благородие, – Здоровяк кивнул Урусову, перевел взгляд на меня, потом на ножны за спиной – и удивленно вытаращился. – Ваше сиятельство, так это… А ружье‑то ваше где?

– Дома оставил. – Я пожал плечами. – Если что – хватит и меча.

Егерь недоумевающе захлопал глазами. За его спиной из‑за деревьев показались еще трое – тоже в охотничьих валенках и со штуцерами в руках. Один – молодой, скуластый, с обмороженными щеками – усмехнулся, разглядывая мой скромный арсенал, второй тоже, а вот последний…

Последний даже не улыбнулся. Видимо, уже знал, на что способен Разлучник в моих руках.

Пока я разглядывал егерей, из леса показались еще двое вояк – офицеры. Штабс‑капитан лет тридцати‑тридцати пяти с орлиным носом и поручик. Совсем молодой – наверное, только из юнкерского. Оба со штуцерами, в шинелях и фуражках – как положено.

– Вольно. – Урусов махнул рукой, не дожидаясь, пока господа офицеры начнут козырять. – Что там у нас?

– Упыри, ваше благородие. – Штабс‑капитан сделал шаг вперед. – Трое. Горелые… в смысле – до костей. Сегодня утром нашли.

Лично я бы не удивился, обнаружив сожженных огнем тварей так близко от берега. После того, что устроили Одаренные с дирижабля неделю назад, обугленные тела наверняка валялись повсюда километра этак на полтора вокруг.

Однако эти чем‑то заинтересовали егерей – и вряд ли просто так.

– Показывайте. – Урусов поправил ружье на ремне. – Идем, судари.

Штабс‑капитан молча кивнул, развернулся, и мы двинулись вверх по склону. Тайга здесь была еще не настоящая – с просветами, с березами среди елей, – но фон рос с каждым шагом, и через пару сотен метров я чувствовал его уже отчетливо: легкий зуд на не прикрытой одеждой коже.

Тропа – утоптанная, егеря явно ходили тут не первый день – вела между двух огромных елей. За ними открылась прогалина: метров двадцать в поперечнике, с поваленной березой посередине.

Упыри лежали у березы. Трое… Точнее, то, что от них осталось.

Я уже насмотрелся на горелых тварей. Благо, и на среди развалин башни, и на берегу вокруг крепости, и даже на льду Ладоги их валялось достаточно. Если не две тысячи, то полторы уж точно – не считая медведей и прочих тварей покрупнее. Столько, что не стали даже убирать – просто оттащили грузовиками подальше. Или сгребли вилами, чтобы не весной не дышать трупным смрадом.

Тайга умела избавляться от лишнего, но еще несколько дней назад обугленные туши всех калибров и мастей наверняка лежали вдоль берега чуть ли не в три слоя. Могли оказаться и здесь, но эти…

Эти были другими. И чем дольше я разглядывал уродливые черные силуэты, тем больше убеждался, что тварей упокоили не с дирижабля, а уже позже. И не боевой магией, а чем‑то другим.

Упырей буквально спекло друг с другом. Скрюченные черные тела застыли в движении: одно – на бегу, с вытянутыми вперед когтистыми лапами, второе – будто обнимая ногу товарища, с оплавленной дырой вместо морды. Третья тварь касалась остальных тем, что когда‑то было бедром. Сидела, привалившись к березе, словно нарочно устроилась отдохнуть – а потом сгорела. От нее осталась только левая половина: правую выжгло до золы, и на земле темнело до сих пор чуть влажное пятно.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как упырей превратили в угольки, но эфир еще легонько пульсировал от сгоревшей маны – так ее было много. Аспект Огня я почувствовал сразу, но все же потянулся Даром, и Основа шевельнулась внутри, откликаясь на чужой след. Знакомо и незнакомо одновременно: та же стихия, но иной природы – не человеческой.

Совсем не человеческой.

– А здесь не могли побывать ваши люди, полковник? – на всякий случай уточнил я. Ни на что особо, впрочем, не надеясь. – Кто‑нибудь из офицеров?..

– Исключено. – Урусов покачал головой. – Мы пока от крепости далеко не уходим. Холодно сейчас, да и мало ли чего… Только разведка – и те не дальше версты. Ну, может, на полторы…

– Это я обнаружил, – подал голос один из егерей – тот самый, которого нисколько не веселило отсутствие у меня ружья или штуцера. – Позавчера, с утра. Они уже остыли.

– Значит, тварь с аспектом Огня.

Я опустился на корточки рядом с упырями. Снег вокруг подтаял и снова замерз, образовав снизу ледяную корку, будто они решили втроем принять ванну из мутного стекла.

Сильный огонь. Горячий, направленный – точно не случайное попадание с воздуха боевым заклинанием – пусть даже и самым мощным, первого ранга. Кто или что бы ни устроил упырям погребальный костер, ему явно оказалось не лень постараться. И прожарить зубастых уродцев сначала до хрустящей корочки, а потом и дальше – вот до такого состояния.

Поручик стоял поодаль с чуть зеленоватой физиономией. На которой интерес отчаянно боролся с отвращением и, похоже, пока проигрывал.

– Мы тут все уже просмотрели. Кое‑что нашли. – Штабс‑капитан вытянул руку, указывая куда‑то мне за спину. – Следы уходят дальше в Тайгу. Крупные, но точно не медведь. Говорят, ничего похожего раньше не попадалось.

– Я точно не видел, – кивнул егерь. И принялся задумчиво скрести пальцами седую бороду. – Тридцать лет по Тайге хожу, а такого не встречал. Лапа здоровая, но чья – черт его разберет.

– Покажете? – поинтересовался я.

Выглядело так, будто здесь поработал то ли огневолк, то ли ящер – вроде тех, на которых ездили бывшие товарищи Галки. Только не обычный, а разряда этак… Матерь знает какого разряда, если честно. Но аспект мощный: не просто огнем плюется – жарит, как плазменная пушка.

Автоматон?.. Хотя – вряд ли, уж их‑то следы точно ни с чем не спутаешь.

– Вон туда. – Егерь шевельнул стволом штуцера в сторону ельника, где деревья стояли плотнее. – Только далеко бы я не ходил, ваше сиятельство. А то мало ли…

– Я тоже, – подал голос подпоручик. И нервно усмехнулся: – Что‑то не очень мне все это нравится… Может, лучше к дому?

– Оставайтесь здесь, если хотите. – Я поднялся и поправил ножны за спиной. – Только покажите мне след.

Я, кажется, понемногу начинал соображать, зачем Урусов решил позвать меня охоту. В гарнизоне желающих гоняться по Тайге за могучей тварью с аспектом явно не хватало.

Седой егерь тоскливо вздохнул, но спорить, конечно же, не осмелился. И неторопливо двинулся к ельнику со штуцером наперевес. Шли мы всего ничего – от силы полсотни шагов – но времени это заняло изрядно. Снега под ногами оказалось немного, меньше, чем на прогалине – видимо, оттого, что деревья здесь росли так густо, что будто нарочно цеплялись за одежду ветками…

И вдруг расступились, выпуская нас к небольшому обрыву.

– Вот там он и прошел, ваше сиятельство. – Егерь указал стволом штуцера вниз. – Видите?

Глава 5

Я видел.

Здесь, под обрывом, намело куда больше, чем наверху, и первый же шаг по склону подтвердил: идти будет скверно. Наст не держал, ноги проваливались по колено, а кое‑где и глубже. Один из егерей – тот самый молодой скуластый – ухнул по пояс и кое‑как выбрался, чертыхаясь сквозь зубы.

За мной шли все – наверху не остался даже поручик, которому не терпелось вернуться в крепость. Торчать одному в Тайге ему, видимо, хотелось еще меньше, чем тащиться по ней в поисках неведомой твари.

До следов мы добрались не сразу – пришлось пройти еще с полсотни шагов вдоль склона, прежде чем я сумел нормально разглядеть отпечатки. Они тянулись по ложбине, и солнце услужливо высвечивало каждый – будто кто‑то вдавил в сугроб гигантскую птичью лапу… Только с лишним пальцем.