Друид Нижнего мира (СИ) - Золотарев Егор

От мелодичного и радостного пения птиц становится легко и радостно на душе. Зеленые луга простираются до самого горизонта, а на них мирно пасутся животные. Здесь все наполнено гармонией и умиротворением. Именно этого мне здесь не хватало.

Когда вернулся в реальность, обнаружил, что крыса уже спит, прижавшись ко мне, а небо светлеет. Энергия наполнила источник силы, будто прошло не два часа, а вся ночь. Получается, что совет Лары верен и при медитации энергия восстанавливается намного быстрее.

Я отправил в ладонь энергию и передал ее крысе, помогая восстанавливаться. Зверек так вымотался и лишился сил, что лишь подергал носом, когда раны начали затягиваться.

Потратив на лечение половину запаса энергии и полчаса времени, я уложил крысу на подстилку щенка и забрался под одеяло. Призрак приподнял голову, сонно прищурился, рассматривая меня, тихонько тявкнул и вновь заснул.

Я тоже позволил себе расслабиться и поспать, но выспаться не удалось. Проснулся от истошного крика.

— А-а-а-а! Кры-са-а!

Кричала Авдотья. Она схватила стул и пыталась прибить зверька, но тот юркнул под кровать, а оттуда — в угол комнаты, где под старыми обоями прогрыз себе нору.

— Чего лежишь⁈ Убей гадину! — заорала мне бабка, пытаясь на этот раз выгнать крысу шваброй из-под кровати, то ее там уже не было.

— Оставь крысу в покое. Она тебя не съест, — ответил я и погладил Призрака, который лизал мне подбородок и скулил, выпрашивая еду.

— Крысы — разносчики паразитов и болезней! — выпалила она, продолжая елозить шваброй под кроватью. — А ну, спустись и пришиби ее, а то у меня спина не гнется.

Я встал, забрал у нее швабру и демонстративно лег на пол, осматривая пространство под кроватью.

— Крысы здесь нет. Убежала.

— Куда же убежала эта гадина? — Она принялась метаться по комнате, отодвигая мебель и задирая занавески. — Нужно попросить у Клавы кота на пару дней. Пусть поохотиться. Крыс нам только не хватало.

Я оделся, взял щенка под мышку и пошел на кухню. За столом уже сидели Анна и Иван. Они о чем-то тихонько беседовали.

— Как руки? — равнодушно спросил Иван, бросив на меня мимолетный взгляд.

— Мозоли подсохли, — ответил я и опустил Призрака у миски, куда Авдотья уже налила жидкую кашу.

— Пойдешь со мной в мастерскую?

— Пойду, но чуть попозже, — сел за стол и подтянул к себе тарелку с кашей из желтой крупы. — У меня есть дела.

— Какие дела? — насторожилась Анна.

— Хочу сходить к Глухарю и спросить про Верхний мир.

Я решил, что не стоит скрывать от них то, что все равно станет известно, если старик проговорится.

— Он ничего не расскажет, — буркнул Иван.

— Посмотрим.

Я принялся есть кашу, которая оказалась довольно сносной.

Авдотья приправила ее щепоткой трав и пером молодого чеснока. Я бы предпочел сладкую кашу, сваренную на жирных сливках, но здесь выбирать не приходится.

После завтрака взял Призрака с собой и вышел на дорогу. Щенок уже подрос и не спотыкался о каждый булыжник, но все же был довольно слаб и вскоре жалобно заскулил, поэтому половину пути пришлось нести его на руках.

Глухаря я увидел издали. Он косил траву у ворот. Покрепче зажав в руке горлышко банки с молодым некрепким вином, я подошел к нему.

— Помощь нужна?

— О, Егорка! Нужна, коли предлагаешь. — Он с кряхтением разогнул спину и протянул мне косу. — Только пониже бери, чтоб быстро не выросла.

— Хорошо. А вы пока угоститесь вот этим, — протянул ему банку.

— Компот, что ли, принес? — он взял банку, понюхал содержимое и сделал небольшой глоток. — М-м-м, вкусно-то как! Сразу молодость вспомнилась, когда мы с друзьями после учебы заваливались в бар и там…

Он вдруг замолчал, испуганно вытаращившись на меня, затем выдохнул и махнул рукой на траву.

— Коси до самой стены, а я пока посижу немного. Силы уже не те. Еще в прошлом году без отдыха все скашивал, а в этом — уже два раза отдыхал.

Старик двинулся к домику, а я мысленно порадовался, что он нечаянно сболтнул про какой-то бар. Начало положено. Глухарь немного расслабился и сказал несколько слов о своей прошлой жизни. Возможно, удастся его разговорить.

Пока старик опустошал банку, сидя на крыльце сторожки, я скосил всю траву и хотел сгрести ее, но Глухарь махнул рукой.

— Не трогай. Пусть подсохнет. Вечером отнесу своей соседке, козу кормить. Соседка иногда молоком меня балует, поэтому траву и очистки ей ношу.

— Хорошо. Как скажете.

Я подошел к нему и опустился рядом. Призрак носился неподалеку, пытаясь поймать небольшую юркую птичку.

— Вкусный компот. Спасибо. — Он протянул мне пустую банку, и я заметил в его глазах хмельной блеск. — Авдотья передала?

— Да, — решительно кивнул я, чтобы не подставлять себя. — Я слышал, что в этом году вы покидаете нас. Это правда?

— Правда, Егорка, правда.

Он глубоко вздохнул и поднял глаза к небу, рассматривая проплывающие кучевые облака. В его словах не было радости, лишь печаль.

— Вам не хочется возвращаться? — предположил я.

— Хочется, почему же не хочется? — Он опустил взгляд на свои скрюченные шишковатые пальцы. — Волнительно только и… страшно.

— Чего же бояться, ведь вы там уже жили?

— Двадцать пять лет прошло как-никак. Все изменилось. Я даже не знаю, ждет меня там кто-нибудь или нет. Мать с отцом наверняка уже умерли, а вот жена с дочерью, — он развел руками и покачал головой. — Может, забыли меня. А может…

Он не стал договаривать, а снова тяжело вздохнул.

— Не хотите остаться здесь? Вас все знают, уважают.

— Ох, Егорка, я каждый день только об этом и думаю. С одной стороны, мне жуть как страшно возвращаться в Верхний мир. Но с другой стороны… а если меня ждут? Вдруг доченька моя будет стоять и ждать у ворот, когда папка выйдет, а я не выйду. Она подумает, что я умер. А вдруг ей нужна моя помощь? Вдруг она осталась одна? Ох и тяжело мне… Он прижал руку к груди и прерывисто задышал, пытаясь успокоиться и не дать волю слезам.

— А вы можете сюда вернуться, если вас наверху никто не ждет?

— Не знаю. Могу, наверное, — с сомнением ответил он.

— Тогда вам нужно выйти, — твердо сказал я. — Вы правы: на том конце туннеля вас может кто-то ждать и будет лучше, если дождется. Если вам не понравится, вернетесь к нам.

Он задумчиво пожал плечами, затем положил руку мне на плечо и немного приобнял.

— Спасибо тебе, малец, за поддержку. Хороший ты парень, Егорка.

Я решил, что раз старик ко мне расположился, то самое время задать интересующие вопросы.

— За что вас сослали сюда?

Старик помедлил немного и, пожав плечами, ответил:

— За мои убеждения. Я посмел выступить против власти, — уклончиво ответил он.

Явно не хочет вдаваться в подробности, поэтому я решил больше не затрагивать эту тему, а то спугну.

— Вам нравилась жизнь в Верхнем мире?

— Конечно, ведь я там родился и вырос. Там полюбил и женился. Там появилась моя дочь. Но… здесь жизнь оказалась более честной и справедливой, чем там. Нас, жителей Верхнего мира, запугивают вами. Рассказывают ужасы о Дебрях и о местных жителях, но все оказалось не так ужасно. Я полюбил эту землю, и мне очень трудно будет с ней расставаться.

Мы немного помолчали, и я продолжил допытываться:

— Какой он, Верхний мир? Чем отличается от нашего?

Глухарь посмотрел на меня с полуулыбкой и потрепал по волосам.

— Я понимаю твое любопытство, но ничего не могу рассказать. Существует строгий запрет.

— Но я никому не скажу, что узнал от вас, — заверил я. — Клянусь!

— Я знаю, что ты сдержишь слово, но дело не в том, расскажешь ты кому-то или нет. Там, наверху, — маги. В том числе менталисты. Они сразу же узнают, что я тебе рассказал, порывшись в моих мозгах. А потом… даже не знаю, что будет потом. Возможно, меня убьют или до конца жизни запрут здесь.

— Ясно, — разочарованно выдохнул я.

В таком случае точно не стоит рисковать жизнью старика.