Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

Вера потянула эту корзинку у него из руки: – Давайте, Якоб Александрович, поднимемся наверх, попьём чаю, и вы мне всё расскажете.

«Вот же командирша,» – подумал Морозов.

– А вы мне расскажете? – улыбнулся он, продолжая держать корзинку в руке. – Если вы мне сейчас отдадите вашу корзинку, от которой вкусно пахнет ванилью, то обязательно расскажу, – сказала Вера и тоже улыбнулась.

И у Морозова потеплело на душе. Он даже не думал, что от таких простых слов и от этой улыбки ему так возьмёт и сразу полегчает. И даже пружина, которая образовалась на ужине у Виленских, больше не болела.

Морозов потянул носом. Может быть, ему и казалось, но в доме у Веры тоже пахло пирогами. – Вы не голодны? – спросила Вера, заметив, видимо, что он принюхивался. – Нет, я поужинал, спасибо, – сказал Морозов.

Они поднялись в гостиную. Вера дала распоряжение, чтобы накрыли чай, и передала лакею корзинку с пирожными.

Когда столик накрыли, Вера, не выдержав, положила себе сразу два маленьких пирожных. Откусив одно, сказала: – Домашние. – Откуда вы знаете? – спросил Морозов. – Такие не делают в кондитерских, – сказала Вера. – Такие вкусные можно сделать только дома. – И спросила: – Это вам в гостях дали?

Морозов, смутившись, кивнул. – Очень вкусное. Если увидите тех, у кого были в гостях, передайте огромную благодарность. – Обязательно передам, – сказал Морозов.

– Так всё-таки, Якоб Александрович, – спросила Вера, – всё ли в порядке, или что-то произошло?

И тут же затараторила: – Я знаю, что дело, по которому мой бывший супруг меня обвиняет, сейчас где-то в вашем ведомстве. Может быть, поделитесь, чего мне стоит ожидать?

Морозов обратил внимание, что лицо Веры стало несколько напряжённым, и сказал: – По поводу Воробьёва даже не переживайте. Мы за ним следим, и дело это куда шире, чем вам кажется. – Да, – сказала Вера, – Алексей рассказывал.

И Морозов вдруг почувствовал, что ему неприятно слышать, что она Потапова так просто, свободно называет по имени.

– Что же вам господин Потапов рассказывал? – Да ничего особенного, – сказала Вера. – Рассказывал, что дело касается старообрядцев, и поэтому может быть весьма опасным. Больше никакой информации не дал. – Язык бы укоротить этому господину Потапову, – сказал Морозов. – Ой, нет! Что вы, Якоб Александрович! – Вера вдруг испугалась, что навредила Алексею. – Не надо его ругать, он хороший.

А Морозов вдруг почувствовал, что ему захотелось этому «хорошему» Алексею Потапову набить его смазливую физиономию.

«Странное чувство,» – подумал он, а вслух спросил:

– А что же господина Потапова сегодня у вас не было? – Нет, – сказала Вера, – но его же вроде как на ассамблею пригласил господин Елагин, с которым мы давеча познакомились на улице. Он вам не рассказывал?

Морозов вспомнил, что Потапов что-то докладывал Шувалову, но он не обратил внимания. – Это была такая некрасивая сцена, – продолжила рассказывать Вера. – Мы на улице столкнулись с господином Воробьёвым, когда он сопровождал своего клиента – Елагина Ивана Перфильевича.

Морозов припомнил, что да, великий мастер масонской ложи действительно был одним из основных клиентов банка Воробьёва. – Так что же произошло? – Господин Воробьёв устроил скандал, и Алексей… – Вера замялась, как будто думая, говорить о том, что Алексей ударил в лицо Воробьёва, или не говорить Морозову.

– И что же Алексей? – настоятельно спросил Морозов. – Алексей ударил его в лицо, – всё-таки сказала Вера.

Морозов расхохотался. И за это он простил Потапову то, что тот проводит так много времени здесь, в имении, рядом с Верой.

Вдруг в дверь постучали. Зашёл лакей и, открыв двери, впустил дворецкого: – Вера Ивановна, там к вам приехали. – Кто? – искренне удивилась Вера. – Алексей Леонидович Потапов, – доложил дворецкий.

Морозов пристально взглянул на Веру. Вера, как будто почувствовала, что он сердится, и зачем-то начала оправдываться: – Я не ждала его. – Ну что вы, не оправдывайтесь, это же я свалился вам как снег на голову. – Ну что вы такое говорите, Якоб Александрович, я всегда вам рада, – сказала Вера, а потом кивнула дворецкому: – Проси.

И вскоре в дверь зашёл разодетый, улыбающийся Алексей, и в руках у него была корзинка, весьма похожая на ту, с которой пришёл Морозов. – О, Якоб Александрович, и вы здесь! – улыбнулся Алексей Потапов, и Морозов понял, что кто-то перебрал с шипучим. – Я-то здесь, Алексей Леонидович, а вот ты что здесь делаешь так поздно? – спросил Морозов.

Потапов икнул: – Я заехал к Вере Ивановне занести ей гостинца.

И, пьяно улыбнувшись, обратился к Вере: – Вера Ивановна, позвольте вашу ручку.

Вера смотрела на Алексея и совершенно его не узнавала. Обычно такой сдержанный, он вдруг стал похож на одного из дворян-дамских угодников, коих Вера терпеть не могла. – Нет, Алексей Леонидович, руку я вам не дам, потому что вы не в себе. – Простите, Вера Ивановна, я не нарочно, – смутился Алексей, а потом взглянул на стол и воскликнул: – О, у вас чай! Можно мне тоже?

Вера растерянно посмотрела на Морозова и попросила принести ещё приборы.

После пары чашек чая Потапов немного пришёл в себя и начал извиняться: – Простите, я сам не понял, как оказался у ваших ворот. Хозяйка вечера дала мне эту корзинку с пирожными. Я подумал, что, если хранить их до завтра, они уже не будут вкусными, и решил привезти вам их сегодня.

Вскоре подали и те пирожные, которые привёз Алексей и Вера, попробовав сказала:

– А вот эти пирожные, это из кондитерских, – и посмотрела на Морозова.

Морозов же взглянул на Потапова и спросил:

–Так что там было, Алексей Леонидович, на ассамблее.

И Потапов начал рассказывать, кого он там видел и вдруг посмотрел на Веру.

– А меня про вас спрашивали, – сказал Потапов. – И кто же? – удивилась Вера, думая, что, наверное, это Елагин, больше никого она в той среде не знала.

Но оказалось, что спрашивал Потапова про Веру посол из Бротты. – И что же спрашивал посол? – спросила Вера, отмечая про себя, что взгляд Морозова стал цепким, как будто в том, что о ней спрашивал посол, было что-то ещё.

– Расстраивался, что батюшка ваш почил, передавал соболезнования и спрашивал, кто теперь у вас делами занимается.

– И что же вы ему ответили, Алексей Леонидович? – задал вопрос Морозов.

– Так откуда же я знаю, кто у Веры Ивановны делами занимается, – пожал плечами Потапов, – спросил его, какими?

–И что же он вам ответил? – спросил Морозов.

–А он сказал, что с вашим батюшкой, Вера Ивановна, разговаривал по поводу покупки леса, вроде как посредничал для броттского негоцианта. И вроде как ваш батюшка согласный был на продажу.

Вера задумалась: В бумагах, оставшихся от отца, про лес было, но про броттского негоцианта там не было. Отец собирался склады открывать возле столицы, хотел выиграть контракт на поставку для строительства новой железной дороги. И ни о какой продаже земли речи не было.

– Что задумались, Вера Ивановна? – вдруг спросил Морозов. – Не помню я, чтобы батюшка землю с лесом собирался продавать, – ответила Вера.

А Морозов с Потаповым переглянулись.

И в этот момент в дверь снова постучали, и вошёл дворецкий: – Вера Ивановна, к вам приехали.

Глава 33

И в этот момент в дверь снова постучали, и вошёл дворецкий: – Вера Ивановна, к вам приехали.

Кто? – воскликнули одновременно Вера и Якоб. – Прибыл есаул Углецкий Андрей Андреевич и просит принять его по важному делу, – невозмутимо произнёс дворецкий, как будто есаулы к Вере каждый вечер прибывают.

Вера не понимала, что происходит, почему вдруг её дом в имении превратился в проходной двор, и, взглянув на помрачневшее лицо Морозова, Вера, которая сначала хотела пойти и отдельно переговорить с Углецким, который вообще-то был у неё нанятым человеком, всё же попросила дворецкого провести есаула в гостиную.

Когда Углецкий вошёл в гостиную с корзинкой, Вере захотелось рассмеяться. «Таких совпадений просто не бывает,» – подумала она, и ей очень хотелось знать, что думает Якоб Александрович Морозов по этому поводу, потому что лицо его вдруг стало совсем ничего не выражающим.