Мария – королева Шотландии. Том 2 - Джордж Маргарет

– Откуда ты знаешь?

– Они движутся слишком быстро. – Он быстро накинул плащ. – Я должен бежать. Смотри, чтоб они не узнали, что я исчез, пока не пройдут сутки. А потом скажи, иначе сама не сможешь покинуть замок. – Он обнял ее и на мгновение прижал к себе. Потом выпустил и кинулся к лестнице.

Она слышала его шаги по камням, которые становились слабей, удаляясь, потом увидела фигуру, галопом скачущую из южных ворот к торфяникам. Потом тьма поглотила его.

– Храни тебя Бог, – помолилась она.

Во дворе уже стоял шум, она слышала громкие голоса, стражники, охранявшие замок, спорили, потом отступили. Она взбежала по лестнице на вершину башни и посмотрела вниз на море людей в темных одеждых, подступивших к башне, как маслянистая вода.

– Вон она! – завопил кто-то диким голосом. – Спускайся! Выдай этого мясника, которого называешь мужем, выдай его суду!

– Суду народа! – прокричал еще кто-то.

– Кто вас привел? – крикнула Мария. – Кто осмелился осадить замок и угрожать своей королеве?

Конечно, никто не признается. Это просто толпа.

– Я, – заявил лорд Хоум. – Я говорю от имени всех лордов Конгрегации. Мы не сделали ничего постыдного. Это вы покрыли себя позором! Вы стали игрушкой грязного изменника лорда Босуэлла, который надеется целиком завладеть троном. Выдайте его! Выдайте его на суд!

Лорд Хоум! Она выезжала с ним, ела с ним за одним столом!

– И я, граф Мортон, – произнес знакомый голос. – Я был вынужден взяться за оружие, чтобы защитить свою страну. Все, кто любит Шотландию, должны поступить так же! Мы не можем сидеть и смотреть, как злодей, убийца, вампир насилует все вокруг!

– Цареубийца! – провизжал кто-то.

– Гнусный мерзавец!

– Содомит!

– Нет, это не так! – прокричала Мария. – Граф Босуэлл – единственный из дворян в стране, кто всегда был верен короне, никогда не шел на подкуп, никогда не подписывал бондов на убийства. Он невиновен! Вы сами сделали все, в чем его обвииняете!

– Никто из нас не похищал людей, не насиловал, не убивал короля!

– Его признали невиновным во всех этих преступлениях! Вы сами провозгласили его невиновным в убийстве короля, и, выйдя за него замуж, я простила ему все преступления против меня. Но если Босуэлл не убивал короля, так кто же? Вы! Кровь короля на ваших руках! – кричала она.

– Докажите! – заорал Мортон. – Не можете! А раз не выдаете Босуэлла, стало быть, признаете и свою вину вместе с ним! Как утверждает Нокс!

– Нокс! – воскликнула она. – Этот безжалостный подстрекатель к беспорядкам и убийствам! Этот грязный клеветник, который прекрасно знает, как уничтожать людей ложными обвинениями, но не имеет представления, как создать что-нибудь! Да, он нарушает девятую заповедь – не лжесвидетельствуй. И нарушает ее снова и снова, ибо рад мутить воду; какая разница в том, что слова его лживы? Пока разберутся, пока выяснят, он уничтожит другую невинную жертву.

Она слышала топот коней; людей этих снарядили прекрасно.

– Иезавель! – прокричал кто-то.

– Шлюха!

– На костер шлюху!

Она покинула крышу и вернулась в свою комнату. Всю ночь слушала их вопли и проклятия, бесполезные выстрелы по толстым каменным стенам замка. Но ни единого рокового залпа из пушек. Босуэлл был прав: у них не было пушек. Они не могут взять замок.

Они простояли весь день, при свете она разглядела множество знакомых лиц, и впервые размах происходящего поразил ее. Здесь были люди, которых она знала с детства, люди, в верности которых никогда не сомневалась, такие как добрый конюх из Стерлинга, купец с Хай-стрит, поставлявший во дворец сахар, даже бондарь, заключивший контракт на изготовление пивных бочек для Холируда. Простые люди обернулись против нее. Это совсем не то, что изменники-лорды, с рождения коварные, жадные и расчетливые.

– Пусть негодяй выходит! – визжали они.

Потом, наконец, кто-то догадался об очевидном.

– Должно быть, его там нет! Он не постыдился бы выйти! Он, наверно, сбежал!

В ярости они подняли стрельбу и принялись швырять в замок камни. Но не подавали никаких признаков, что собираются уезжать. Они намерились захватить добычу, они не уйдут с пустыми руками.

Ей тоже надо бежать. Число их редело, теперь все сгрудились в центре, угловые башни стояли без охраны, хотя за главным входом, открывающимся во двор, пристально наблюдали.

Она медленно подошла к сундуку Босуэлла и открыла его. Вытащила темные коричневые кожаные штаны и чулки; ниже лежали рубашки и куртки. Сняла платье и собственные чулки, оставив лишь нижнее белье, натянула его чулки, грубые и колючие. Дрожащими пальцами застегнула спереди широкую полотняную рубашку. Кожаные штаны наделись легко и оказались самой удобной одеждой. Сапоги. Ей нужны сапоги. Сойдут свои башмаки, и очень хорошо, ибо ноги у них разного размера. Она скрутила волосы и заколола узлом на макушке, сняла с вешалки одну из висевших там шляп Босуэлла и низко нахлобучила ее. Похожа она на мужчину? В комнате не было зеркала, чтобы удостовериться. В любом случае она меньше похожа на женщину, чем была десять минут назад.

Надо бежать через окно. По лестнице не пройти. Она выглянула и со страхом увидела, что из комнаты до земли самое малое пятьдесят футов. Может быть, есть другая комната, поближе к земле, которая подойдет? Она неслышно, на цыпочках спустилась по лестницам и на первой площадке свернула в обеденный зал. В пустом пространстве чудилось чье-то дыханье, и она, вытаращив глаза, осмотрела все темные углы. Но ничто не шевельнулось.

Она перегнулась через подоконник. Здесь футов тридцать, все еще слишком высоко, чтобы прыгать. Вернулась в свою комнату, сорвала простыню со старой кровати. Снова спустившись в обеденный зал, привязала один конец к массивному стулу возле окна, молясь, чтобы он не опрокинулся, когда простыня натянется; выбросила второй конец в окно, с удовлетворением отметив, что он повис над землей в двадцати футах. Стиснув зубы, схватилась за скрученную из простыни веревку и начала мало-помалу спускаться, работая мускулами рук, чтобы не потерять равновесие. Фут за футом она продвигалась ниже, путаясь в простыне ногами и чувствуя боль в руках. С трудом добралась до конца, соскользнула пониже, повисла на миг, болтаясь, прежде чем выпустить веревку и пролететь последние двенадцать футов. Тяжело упала на землю, перекувырнулась, поджав ноги, поднялась, вся дрожа, целая и невредимая.

Из-за башни слышался шум. Она пробежала, пригнувшись, через лужайку позади и перелезла через невысокую заднюю стену. За ней был травянистый холм, а дальше – торфяник, полностью скрытый во тьме.

Она тихо стояла, прислушиваясь, и различила где-то рядом лошадиное фырканье. Шагнула туда, откуда слышались звуки, остановилась и снова прислушалась. Так постепенно подобралась к небольшой крепкой лошадке, взнузданной и с мужским седлом.

«Боже милостивый, – подумала она, – как она здесь оказалась? Это Ты ее сюда привел? Потому что, я знаю, даже если бы Босуэлл подумал об этом, он не смог бы ее здесь поставить. Разве только желание его чудом исполнилось».

Мария вскочила в седло, невысоко, ибо лошадь была низенькой. Она не имела понятия, куда ехать, и направилась туда, где, по ее мнению, лежали торфяники. Лошадь оказалась быстрой на ногу и, кажется, знала, куда держать путь.

Скоро всадница скрылась за холмами, и бряцание оружия стало почти неразличимым. Возникли иные звуки – шорохи зверьков, живущих в торфяниках, крики ночных птиц, мягкий топот лошадиных копыт по мху, треск колючих кустов, через которые она продиралась. Глаза свыклись с неполною темнотою, от земли исходил слабый свет тысяч светлячков. Они излучали волшебное мерцающее сияние, и Мария чувствовала себя как во сне.

Она взбиралась на холмы и спускалась в небольшие лощины, проезжала трясины, откуда шел незнакомый неприятный запах, но никаких признаков замка не было. Забрезжил рассвет, и она увидела, что совсем заблудилась в диких торфяниках, заросших мхом и заваленных хворостом. Голова у нее кружилась, и она наконец остановила лошадь, разглядев теперь, что это за жалкая кляча; спешилась и уселась на краю болота. Кричали лягушки, на ветвях кривых деревьев расселись вороны и рассматривали ее, склонив головы, как будто она очень уж забавно выглядела. Она положила голову на колени и задумалась, что делать дальше.