Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

— Ага. Но не из Дома, — добавил я.

Их взгляды снова вспыхнули.

— А, не из Дома! — произнес левый. В голосе зазвучала неподдельная заинтересованность.

И я его понимаю. Вольный алхимик у Диких земель, причем с документами и не зависящий от Крайслеров — это и свои зелья по выгодным ценам (а то и бесплатные), и консервация органов духовных зверей и прочие приятные плюшки.

— Ага. Учился в секте одной, с большинством зелий знаком, приготовить целительское на костре смогу. Но специализация — боевые и усиливающие зелья. И да, с тварями работать умею, и потрошить их приходилось.

Пакман продолжал распинаться, перечисляя правила, запреты и рассказывая душераздирающие истории о тех, кто эти правила нарушил. А вместе с тем я заметил, как близнецы отошли в сторону, собравшись в пятерку с тремя другими практиками. О чем-то перемолвились с лидером, мужчиной с сединой на висках, а затем тот жестом подозвал меня.

Я оценил его ранг (стадия метаморфоз), и решил не лезть в бутылку сразу. Подошел.

— Слушай, алхимик, у нас сложилась рабочая бригада, — голос практика был тихим, но слышно его было даже сквозь рокот десятника. — Хороший алхимик будет очень кстати.

Я вежливо улыбнулся.

— При всем уважении, сперва надо бы поработать вместе. А потом уже и алхимик решит, нужна ли ему эта самая рабочая бригада.

Практик на небольшую колкость не отреагировал, даже в лице не дрогнул, чем набрал пару баллов.

— Добро. Меня зовут Рорк.

— Китт.

— Закончили болтать! — гаркнул Пакман. — За мной!

И мы пошагали в щель между створками огромных ворот.

Такое ощущение, что не в крепость вошли, а в каменное ущелье. Узкие, петляющие улицы были стиснуты с обеих сторон каменными постройками — казармами, складами, домами. Воздух был густым, спертым и пахнущим пеплом, железом и чем-то затхлым. Циклопические блоки высоченной стены потрясали. Я покачал головой, дивясь упрямству и силе людей, решивших отгородиться от ужаса.

Шагая по улочкам, я почувствовал, что на грудь будто положили камень. Откуда-то из самого центра крепости исходила тяжелая, густая аура, рядом с которой давление мастера Линя и рядом не стояло. Я ощущал себя мелким и слабым, словно игрушка, над которой нависает великан и тянет руку, чтобы схватить. Похоже, так мое восприятие улавливало присутствие спящего на каменном троне Гуань-ди, бога войны.

— Не паникуем! — рыкнул Пакман. — Все в первое посещение крепости чувствуют то же самое, что и вы. Дальше легче будет. А при первом посещении Храма вы и не такое почувствуете.

— Храма? — переспросил кто-то.

— Конечно! — самодовольно сказал Пакман. — Здесь, в крепости, находится настоящий живой бог! Было бы глупо не возвести вокруг него Храм.

Нас провели через крепость до широкой деревянной платформы, приводимой в движение хитросплетением шестеренок, маховиков и артефактов. Стоило только встать на платформу, и ее с грохотом потащило вверх, вдоль отвесной стены, открывая вид на саму Крепость, и на Храм, выглядевший простой пагодой, как в Циншуе или Вейдаде. Разве что краска свежая, и в целом здание выглядит попристойнее.

Платформа дернулась и остановилась.

— Подождите минуту, — буркнул Пакман и испарился.

Взгляд мой скользнул на платформу — такую же, как и та, на которой мы поднимались, но уже на стороне Диких земель. На ней подняли группу грязных, но довольных охотников с туго набитыми рюкзаками. Их уже ждали несколько стражников, один из которых держал в руках тетрадь и карандаш. Спустя пару минут содержимое первого рюкзака было разложено на столе.

— Шкура лядопарда, взрослая особь… качество — среднее… — бормотал стражник, пока его подручный вытряхивал содержимое рюкзака на стол. — Железы древолаза, две штуки… Когти… Так, налог за все — три золотых и семь серебряных.

Хозяин рюкзака аж поперхнулся.

— Ты что, с ума сошел⁈ — прохрипел он. — Ты изрядно завысил налог! Попробуй ещё продай эту шкуру за твою сумму! На рынке за все это дадут максимум пять золотых!

Чиновник, не моргнув глазом, отложил тетрадь.

— Хочешь в застенках погорланить?

— Да ещё бы мне не возмущаться, если вы меня совсем обезжирить решили! — бушевал охотник. — Я только что тварей бил, чтобы вы поменьше за копья и стрелы брались, а ты меня сейчас до нитки обобрать желаешь!

Я повернулся к Седому, который стоял рядом, невозмутимо наблюдая за сценой.

— Такой драконовский налог на всё? — тихо спросил я.

Лидер бригады кивнул.

— На каждый внесенный ресурс. От кости какого-нибудь червя-грызуна до сердец духовных зверей в ранге Вожака.

— Неужели никто не пробовал пронести мимо?

Здесь вернулся Пакман, услышал вопрос и прогудел:

— Не знаю, пробовали ли, но знаю, что ни у кого ничего не получилось. А вообще, если узнаешь о вещах, которые мимо крепости таскают, подойди к крепости в любое время и спроси Пакмана. За такие сведения серебром осыплю. А сейчас — на платформу!

Ну ясное дело. Наложить лапу на трафик контрабандистов будет прибыльно и удобно. А если тебе эти сведения принесет кто-то левый, то еще и самому не придется гоняться за ними.

Я тут же бросил беглый взгляд на нашу разношерстную группу, оценивая, кто из парней, услышав слова Пакмана, с кем-то переглянулся, кто демонстративно отвел взгляд. Возможно, к кому-то из них можно было бы подойти с нужными вопросами и интересными предложениями, только в другой обстановке. После такого вот пассажа со стороны десятника те, кто что-то знал, будут держаться настороже.

Платформа с грохотом достигла низа. Мы оказались на узкой, вымощенной каменными плитами площадке, упиравшейся прямо в стену. Перед нами находилась выжженная равнина, усыпанная костями. Звери если и были, то не у стены.

Воздух здесь был другим — горьким, с примесью озона и сладковатым запахом гниения. Земля пропиталась смертью, болью и кровью. Это ощущалось — практики чувствовали себя неуютно и зорко поглядывали по сторонам. Разговоров стало меньше, хотя все равно продолжались.

— Внимание, практики! — рявкнул десятник. — Шестеро стоят в охранении, двенадцать делятся на две группы и работают. Смена каждые два часа. Задача — очистить зону на двести пятьдесят метров от стены! Всё, что не сгорело и не истлело после ночного очищения, — тащите к обрыву слева и скидывайте! Наблюдатели, при малейшей опасности — сигнал! Сомневаешься, опасность ли — сигнал! Показалось что-то — сигнал! Начинаем!

Так вышло, что все восемнадцать человек разделили на три команды, и я оказался в команде с пятеркой Седого. Его «рабочей бригадой» оказались два близнеца, молчаливый (или немой) здоровяк, который только кивнул при знакомстве и был окрещен мною Молчуном, и Сангвин, юркий паренек первой стадии пробуждения.

Работа закипела. Местность перед стеной напоминала гигантскую помойку, смешанную с полем боя. Обгорелые кости, фрагменты хитиновых панцирей, куски плоти, уже успевшие вздуться и завонять. Мы, как муравьи, растаскивали этот хлам, волокли его к краю глубокой, темной пропасти, зиявшей в паре сотен метров от стены, и сбрасывали вниз.

— Там, внизу, — обмолвился один из «близнецов», хватая позвоночник какого-то гада размером с лошадь, — раз в неделю вызывают туман разложения. Все кроме камней и металла истлевает.

Я тащил за собой очередную осклизлую, обугленную кость, по размерам и форме напоминавшую останки от исполинского бедра. Пока тащил, оценил плотность духовной энергии, все еще пульсирующей в кости, и эта плотность впечатляла. Даже у убитого нами духовного медведя кости были похуже.

Внутри взбурлили чувства, преимущественно жадность и алчность. Любой артефактор из столицы, увидев такое сырье, кипятком бы писал. Да и я сам перемолол бы кость в муку и добавил бы в зелья. А тут — просто в пропасть швыряем!

— Эй, — бросил я близнецу, который волок рядом здоровенное ребро, искрящееся на срезах ледяной Ци. — А чего эти кости уничтожают? Это же материал, который капельку обработать, и использовать можно! Любой алхимик или крафтер за такую кость золотые горы отдал бы, так почему мы их выкидываем?