Серебряная стрела для оборотня (СИ) - Ерова Мария

— Сколько времени я здесь?..

— Восемь дней, — хмуро ответил Палак. — Кто-нибудь ещё выжил?

Вождь понуро покачал головой.

— Никто. Все, кто был с тобой в ту ночь, мертвы. Мы подобрали их тела и придали огню, но Зоси среди них не было…

Латер облегчённо выдохнул. Никто. Значит, никто не выдаст его позорного бегства от боя. Значит, он ещё может представить ситуацию в выгодном для себя свете.

Но Палак будто пытался угадать его мысли, пристально наблюдая за молодым мужчиной.

— Одно мне не понятно, как тебе удалось выжить? Да ещё и проделать, раненому, такой путь? Мы нашли тебя дома, без сознания, едва дышавшего. Однако, ты дошёл сам. Это какая-то загадка?

Латер выдержал прямой взгляд вожака, потому как очень желал жить. Не для этого он пережил столько всего, чтобы прямо сейчас сознаться во всех смертных грехах, и подставить себя самого. Его товарищам уже было не помочь. Зоси, возможно, тоже. А он ещё дышал под этим холодным зимнем солнцем, и умирать не собирался.

— Я… не помню, — «честно» признался он, не отведя взгляда. — Всё происходило как в тумане, мы искали Зоси, а зверолюды устроили нам ловушку. Мы сражались не на равных, они превосходили нас числом и силой, и мне, как и моим товарищам, была уготована верная гибель. Я помню лишь, что упал с обрыва, сбитый с ног одним из оборотней. Должно быть после я потерял сознание…

Палак, выслушав его, и, кажется, поверив, кивнул седой головой. Он нахмурился ещё больше, ведь ни на шаг не приблизился к разгадке того, куда исчезла его дочь. Латер же теперь надеялся, что она сгинула в бездну, растерзанная ненасытными зверолюдами — по крайней мере, лучшего она точно не заслуживала. И он от всего сердца желал ей именно этого.

Но вождь хотел услышать совсем другое.

— Что между вами произошло тогда? — спросил он. — Из-за его Зоси могла так далеко убежать и… потеряться?

Латер тяжко вздохнул, изображая несчастного влюблённого.

— Ничего… Ничего особенного. Вернее, кое-что очень даже особенное… Прошу! Не вини её. Я готов понести всю ответственность сам, ибо я — мужчина, искренне полюбивший твою дочь. Ты знаешь, как это бывает… Особенно в молодости. Чувства захлестнули нас, и мы не сдержались. Не смотри на меня так, Палак! Это для тебя Зоси — дочь. Для меня же она самая желанная женщина на свете! Мы согрешили, и она понесла от меня… Но, боясь осуждения людей, она хотела избавиться от ребёнка. Я же был против… Мы поругались, и она убежала в лес. Я не настаивал на её скором возвращении, желая дать ей время успокоиться и всё хорошенько осмыслить. Но она не вернулась, и дальше ты всё знаешь…

Слова, вылетавшие из его рта, Латер сочинял на ходу, поражаясь тому, как раньше не додумался их произнести. Каким же он был дураком! Нужно было заставить Зоси просто признать его отцом её ребёнка прилюдно, тогда бы ей пришлось замолчать на всю оставшуюся жизнь, а он бы стал вожаком — это же была гениальная идея! И он её опустил, разозлившись, что девка ему изменила.

Да и чёрт бы с ней! От ублюдка можно было бы избавиться, а полученную власть использовать себе во благо. Глупая ревность залила ему глаза тогда, и он не прочувствовал всей выгоды, что дарила ему кажется сама судьба.

— Ты обесчестил её?! — поднялся на ноги и навис над ним Палак, огромный, словно медведь-шатун, и такой же сейчас свирепый.

— Всё было по обоюдному согласию! — тот поднял свои чёрные глаза на вожака, всем своим видом изображая раскаяние. — И да, я не прошу избавить меня от наказания, даже если твоя дочь уже… уже…

Он всхлипнул, тут же смахнув с глаз скупые мужские слёзы, и потёр покрасневший нос. На Палака это подействовало, хоть он и пытался сейчас продырявить его взглядом рассерженного отца.

— Не смей так говорить про неё! Она жива! Зоси жива!

— Я очень на это надеюсь. — Латер закивал курчавой головой. — Всё, что я хочу сейчас, это обнаружить её живой и невредимой, и поскорее взять на руки нашего малыша… Палак! Позволь мне вновь отправиться на её поиски!

Тот, выслушав его сердито, всё же ответил: — Мы прочесали всю округу, вдоль и поперёк. Зоси там нет. Но заходить за границу никто не рискнул, мы и так потеряли в последнее время слишком много воинов. Вряд ли бы зверолюды пощадили её, попадись она им…

— И всё же! — воскликнул Латер. — Я не успокоюсь, пока не найду мою возлюбленную, или хотя бы её тело… Это невыносимо, вот так лежать в бездействии, не зная, где она сейчас и что с ней…

Палак кивнул, признавая его истину. Сейчас он был не просто вождём племени, но и отцом, потерявшим свою единственную дочь. Подметив это, Латер не упустил шанс закрепить полученный эффект, потребовав ещё больше.

— Мне нужно серебро… Серебряные стрелы, как можно больше! Если пропажа Зоси лежит на плечах зверолюдов, то они все должны поплатиться за это! Мы убьём их всех, и покончим с этим!

Вождь не возражал, горе довлело на него тяжким камнем. Он поднялся, намереваясь уйти, но перед выходом сказал:

— Как только ты встанешь на ноги, можешь действовать по своему усмотрению. И если ты найдёшь Зоси, неважно, живой или мёртвой, я добровольно сложу с себя бремя вождя этого племени и возложу его на тебя, Латер! Только не подведи!

Он ушёл, а Латер зло усмехнулся, довольный собой и своим хитроумным планом.

— Лучше — мёртвой, — прошептал он, когда его уже никто не мог слышать. — И я могу это устроить…

Глава 40

Неделя прошла как во сне. Зоси, просыпаясь с первыми лучами солнца, заставала Алзо на кухне. Завтрак уже был готов, маня божественным ароматом, будь то полба или рис с молоком — кажется, этот мужчина даже умел готовить. Она была неприхотлива в еде, отец её не баловал, а то, что научилась делать сама, вряд ли бы стал есть каждый. Обычно её рацион состоял из жареного или вяленого мяса, варёных овощей и простой воды.

Но сейчас Зоси очень хотелось молока, и Алзо будто знал это, готовя разный день молочные блюда и оставляя на столе неизменный кувшин со свежим молоком. Зоси не благодарила его, и ни о чём не просила, хотя он неоднократно спрашивал её о желаниях и потребностях. Но она гордо молчала и принимала пищу как должное, с выражением брезгливости на лице, хотя втайне и наслаждалась вкусом. Глядя на её детские попытки противиться сложившейся ситуации, Алзо лишь улыбался, и как бы она не старалась вывести его из себя, у неё ничего не получалось.

Он был словно те каменные горы, что окружали их со всех сторон, могуч и непреклонен. А она — тем ветром, что то и дело пытался сдвинуть их с места, налетая в бессильной попытке и каждый раз терпя неудачу. Кажется, этот зверолюд и впрямь возомнил себя настоящим отцом, и прилагал все усилия, чтобы этот ребёнок появился на свет живым и здоровым. Нервы, что были изрядно потрёпаны Юной, постепенно улеглись.

Память проявляла удивительную изобретательность, сглаживая углы, отодвигая восприятие случившегося на второй план. Образ бывшей жены Алзо тускнел день ото дня, сам же он больше ни разу не упомянул о ней, и выглядел весьма счастливым. Зоси продолжала уверять себя, что ей на это совершенно всё равно, и всё же отчего то боялась увидеть в глазах вожака тоску по прежним дням, а, возможно, и из-за разлуки с женой. Но пока ничего не говорило об этом.

Разговаривали они мало, и, хотя Алзо то и дело пытался найти темы для общения, Зоси демонстративно всё отвергала, ограничиваясь односложными ответами, не собираясь поддерживать разговор. Однако стоило мужчине уйти из дома, она тут же начинала скучать. Нет, скучно ей было и при нём — отсутствие занятий сводило с ума, в тренировках с мечом и луком Алзо ей отказал сразу, сказав, что это может навредить малышу, но вышивать или занимать любым подобным занятием она не хотела, да и не умела.

Отец растил в ней воина, а не домашнюю наседку. Возможно, будь жива мама, всё сложилось бы по-другому…

Ещё одним испытанием на прочность стала баня, что Алзо натопил через пару дней. Конечно же, люди тоже мылись в банях, как правило, общих, отдельно мужских или женских, но тут перед Зоси встала дилемма. Ей очень хотелось помыться, такие приключение, какие ей пришлось вынести, чистоты телу не добавляли. А ещё она очень любила понежиться в горячих паровнях, наслаждаясь жаром и влажным раскалённым воздухом, насыщенных травяными настоями, и уже не помнила, когда там была в последний раз.