Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Впрочем, чем дольше я смотрел, тем острее чувствовал какую‑то фальшь. Едва заметную поначалу, но почти очевидную после минуты, проведенной в кабинете с глазу на глаз. Мощь императора никуда не делась – но это была не та мощь, которую обретают в бою или годами изнурительных тренировок. Вряд ли его величество потратил так уж много времени сражаясь или напитываясь аспектами убитых тварей – нет, эта сила была совсем иного рода.

Чем‑то похожей на Дар Воскресенского – разве что увеличенный раз этак в десять. Его сиятельство профессора когда‑то дотянули до Магистра, заливая в Основу магию высшего порядка, но настоящей глубины она так и не обрела. И на поверку оказалась бы самой обычной лужей, хоть и разлившейся до размеров озера.

Да и серьезным боевым магом император, пожалуй, не был. Хоть и неплохо управлялся с волотом и почти двухметровым пылающим клинком, кромсая упырей на развалинах крепостной стены. Когда я только что уложил мамонта, со всех сторон наседали зубастые твари, а в барабане револьвера не осталось и одного патрона, зрелище казалось грозным и величественным.

Но сейчас память почему‑то упорно подкидывала только картинку: огромную фигуру в золотых доспехах, летящую вниз из гондолы дирижабля. Его величество с лязгом приземлился на одно колено, вбив кулак в камень – громко, эффектно… И бессмысленно – зато в самый раз для кадра, который утром непременно окажется на первой полосе столичной газеты.

С которой его величеству, кстати, не повезло.

Похоже, с прощупыванием я все же перестарался: Дар императора на мгновение налился тяжестью. Не угрожающей, но вполне отчетливой, будто предупреждая – не лезь. Я перевел взгляд на руки его величества – и заметил перстень. Золотой, массивный, с тускло мерцающим круглым камнем в оправе. Слишком похожий на тот, что Орлов осенью презентовал мне от имени государя, чтобы это оказалось совпадением. И если мой умел останавливать время, защищая хозяина, то этот, похоже, был источником доброй половины той самой мощи, которая так впечатляла на расстоянии.

Или иллюзии мощи. Впрочем, для политика разница невелика.

– Устраивайтесь поудобнее, князь.

Император указал на стул напротив – разумеется, тот же самый, на котором я сидел, обсуждая с Буровиным оборону города и крепости. Обстановка куда менее торжественная, чем полагалась бы для официальной аудиенции. Ни свиты, ни адъютантов, ни канцеляристов с перьями наготове. Только мы вдвоем, закрытая дверь и приглушенная музыка снизу.

Наверняка и на это имелась причина – и ее‑то мне и предстояло узнать.

– Я рад, что мы наконец можем поговорить без лишних ушей, Игорь Данилович. – Император чуть подался вперед, сцепив пальцы, и перстень блеснул в свете настольной лампы. – У могилы Буровина обстановка располагала скорее к молчанию.

– Полковник заслуживал хотя бы этого, ваше величество.

– Заслуживал. И не только этого. – Император чуть склонил голову, дежурно изображая скорбь. – Впрочем, мертвым мы уже отдали должное. Пора поговорить о живых.

Он потянулся к ящику стола и через мгновение передо мной появилась плоская обшитая бархатом коробка темно‑синего цвета. Побольше и посолиднее той, в которой мне передали пожалованный за заслуги перед короной перстень. Да и сама награда оказалась соответствующей – хоть его величество и решил сократить церемониал вручения до пары фраз.

– За оборону Орешка, проявленную доблесть и верную службу короне и отечеству. Примите мои поздравления, князь.

Крышка откинулась. На темном бархате лежал крест – массивный, с рубинами и тонкой эмалью на лучах. Там, где лучи сходились в центре, я разглядел отлитый в золоте профиль давно почившего монарха.

Который редко появлялся, чтобы поприветствовать простых вояк или провинциальных аристократов. Орден Ивана Грозного. И не третьей степени, а сразу второй, с шитой золотом шейной лентой синего цвета. Перед аудиенцией я потрудился изучить имперские награды достаточно, чтобы понять – эта мне, можно сказать, не по чину. Крест Урусова, полученный за оборону, был куда проще – серебряный, на колодке. А этот… Таким обычно награждали птиц высокого полета: великих князей, наследников трона и их кровную родню, высшие армейские чины – и то не слишком часто.

– Благодарю, ваше величество. – Я осторожно принял коробку, чувствуя приятную тяжесть в руке. – Но…

– Но?

Император чуть приподнял бровь. Видимо, по его представлению я должен был тут же рассыпаться в благодарностях. Или поклясться и впредь верно служить отечеству. Или хотя бы впасть в благоговейное оцепенение.

Но уж точно не задавать вопросы.

– Но я не могу понять, чем заслужил такую честь, ваше величество. Орден Грозного вручается за заслуги высшим чинам. – Я снова приоткрыл коробочку. – Министрам, дипломатам… И почти никогда – военным. Для таких, как я, существуют награды иного ранга. Георгиевский крест. Или орден Александра Невского – для тех, кто не состоит на государственной службе.

Император откинулся на спинку кресла. На мгновение на его лице мелькнуло недовольство – которое, впрочем, тут же снова сменилось мягкой и чуть снисходительной улыбкой правителя, за которой его величество не слишком удачно пытался скрыть проснувшееся любопытство.

Он будто увидел собаку, которая вдруг заговорила.

– Неожиданные познания. Особенно для… человека вашего возраста. – Император явно хотел сказать что‑то вроде «для провинциального князя», но вовремя одумался. – Вас не проведешь, не так ли?

– Полагаю, у вашего величества не было подобного намерения.

– Разумеется. И если уж вам так хочется получить награду за боевые заслуги – она у вас уже есть. – Император протянул руку и в очередной раз откинул крышку, под которой скрывался орден. – Видите скрещенные мечи, князь? Они означают, что владелец добыл свою славу в бою, а не перекладывая бумаги в начальственных кабинетах.

Вышло чуть грубовато – видимо, его величество решил таким образом произвести впечатление на простодушного и прямого таежного князя.

– Однако вы правы. – Император сложил руки на столе. – Мечи мечами, но сам орден пожалован за заслуги иного рода. Вы и прежде не раз доказывали свою преданность короне, и когда этому городу угрожала опасность – без сомнений встали на его защиту. И не только выполнили свой долг перед короной и проявили себя в бою, но и сделали неизмеримо больше… Больше некоторых из тех, кто теперь носит золотые звезды на погонах.

Этот камешек – а точнее, увесистый булыжник – полетел в огород Урусова. Государь явно оказался куда более осведомлен о сомнительной доблести нынешнего коменданта крепости, чем я мог подумать. Впрочем, ничего удивительного: если загадочный граф Шереметев был хоть наполовину так любопытен и хитер, как описывал его Орлов, его величество уже давно знал о местных аристократах и офицерах все – и даже чуть больше.

– Для тех, кто отважно сражался на стенах, у меня есть другие награды, – продолжил император. – Крест Невского, как вы верно заметили. Медали и грамоты для простых солдат. Но, вам, Игорь Данилович, я готов вручить высший орден империи. И таким образом наградить не только воина, но и правителя. – Его величество посмотрел мне прямо в глаза. Который мне сейчас куда нужнее, чем отважный рубака со знаменем и револьвером.

Я молча кивнул. Спорить с такой формулировкой было бы глупо – тем более что она, пожалуй, оказалась вполне справедливой. Хоть и звучала отчасти как вежливое напоминание о том, кто здесь правитель на самом деле.

– Благодарю, ваше величество. Постараюсь оправдать возложенные…

– Не сомневаюсь. – Император кивнул. – И раз уж мы как будто покончили с формальностями – расскажите мне о ваших планах, князь. Что вы намерены делать дальше – теперь, когда Пограничье в безопасности?

– Строить, ваше величество, – Я пожал плечами. – Тайга даст нам передышку, но вряд ли она будет долгой. А значит, моей крепости на Черной речке нужно оружие, нужны новые стены – выше и прочнее прежних. Я намерен обустроить форпосты за рекой, чтобы заранее узнать, если опасность снова нагрянет. И не стоит жалеть средств на разведку. Нева – не стена, а дорога, и если мы хотим осваивать Тайгу всерьез, а не набегами…