Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Уголок губ напротив едва заметно дрогнул – но улыбки не получилось. Или Елена не пожелала ее отпускать.

Мы стояли посреди зала, вокруг шелестели чужие разговоры, патефон наигрывал что‑то задорное – а между нами повисло молчание. Такое же плотное и неудобное, как мой дурацкий пиджак. Наверное, нужно было сказать что‑то правильное. Что‑то, что пробьет эту ледяную учтивость и вернет ту Елену, которая исходила все леса у реки с луком за спиной.

Но вместо этого я молча стоял смотрел на ее губы.

Две недели назад, на Коляду, нас столкнули ряженые девчонки – буквально прижали друг к другу и не отпускали. Тогда Елена шепнула: «Только чтобы они отстали!», первая коснулась моих губ своими – поцелуй вышел неуклюжим, горячим и куда более долгим, чем от нас ожидали.

Пускай и ненастоящим… наверное.

Она заметила мой взгляд. Покраснела, отвела глаза, и на мгновение ее холодная маска дала трещину – и тут же снова покрылась льдом.

– Рада видеть вас в добром здравии, князь, – Елена отступила на шаг. – Слышала, вы много времени проводите за рекой. Охота, прогулки… купание в холодной воде.

Последнее слово упало, как гильза на мерзлую землю. Елена смотрела мне в глаза – прямо, без улыбки, а в голову против воли уже вовсю лезли воспоминания.

Ноябрь. Нева. Галка сбрасывает плащ и стягивает рубаху, не стесняясь и даже не особенно стараясь отвернуться. А я стою на берегу, изо всех сил изображая положенную князю и воину невозмутимость, и никак не могу понять, почему реагирую на женщину без одежды, как восемнадцатилетний мальчишка.

Невинная сцена – но все же у нее оказалось чуть больше свидетелей, чем я думал раньше. По вполне понятным причинам история про князя Кострова и голую лесную ведьму на Неве не достигла моих ушей – зато добралась до Ижоры, по пути обрастая подробностями, которых не было и в помине.

– Послушай, – нахмурился я. – Если ты…

– Было очень приятно увидеться, князь. – Елена лучезарно улыбнулась. – Кажется, вас уже ждут поклонницы

И не успел я сказать хоть слово, как она развернулась и ушла – без видимой спешки, но так проворно, будто на мгновение воспользовалось своим аспектом, чтобы убраться от меня подальше. Сбежала, подхватив подол своего роскошного платья и сверкнув полуобнаженной спиной – и никакие объяснения, даже будь у меня желание заниматься подобным, ее ничуть не интересовали.

– Женщины, – негромко усмехнулся голос справа. – Иногда я даже рад, что уже стар и уродлив.

Орлов стоял чуть в стороне с бокалом в руке. В левой – правая, затянутая в перчатку, опиралась на трость с серебряным набалдашником. По случаю приема он нарядился в угольно‑черный костюм с галстуком и рубашкой, и даже с покрытым шрамами лицом выглядел весьма импозантно. Уродство, если и осталось, то только на словах – его сиятельство умел подать себя так, что большинство вокруг замечало сначала стать и выправку, а потом уже увечья, оставленные крушением поезда.

– Давно наблюдаете, Павел Валентинович? – вздохнул я.

– С того самого момента, как вы двинулись через зал с видом человека, который идет на штурм, – усмехнулся Орлов. – Но не волнуйтесь, Игорь Данилович. Подслушивать не в моих привычках. Да и незачем – все и так яснее некуда.

– Рад, что хоть кому‑то весело, – буркнул я.

– У меня и в мыслях не было потешаться над вами. – Орлов отпил из бокала. – Тем более, что поводов для веселья у нас, пожалуй, немного… Вы уже успели оглядеться?

Патефон играл, гости перетекали из одной части зала в другую, но за обыденной светской угадывалось напряжение. Слишком много незнакомых лиц. слишком много звезд на погонах и орденов, которые не заработаешь честной службой короне на Пограничье.

– Гости из Москвы? – догадался я.

– Именно. – Орлов кивнул. – Государь прибыл не один. Свита, канцелярия, охрана, разумеется. И люди Шереметева. Не все, разумеется, приглашены на прием, однако их достаточно, чтобы доподлинно знать, кто с кем разговаривает и о чем.

– Шереметев? – Я поморщился. И заставил себя говорить чуть тише. – Владыка столичных газетчиков и всего телеграфного агентства… Он здесь?

– Лично – нет. Только его глаза и уши. Михаил Федорович не из тех, кто любит блистать орденами на публике. Он предпочитает наблюдать, слушать, делать выводы… Черт бы его побрал. – Орлов скривился и недобро сверкнул единственным глазом. – Лучше сто казнокрадов, чем один такой скользкий уж.

– Не имел чести быть представленным лично. – Я пожал плечами. – И не особенно стремлюсь.

– Зато он наверняка вами интересуется, можете не сомневаться. Послушайте, друг мой, не хочу вас пугать, однако вы должны понимать кое‑что. – Голос Орлова стал чуть тише, хотя вряд ли кто‑то мог расслышать нас за хрипом патефона. – Император прибыл на Пограничье. Лично – на дирижабле, с волотом, боевыми магами и отрядом гвардейцев. Это не визит вежливости.

О да. Не визит вежливости. Но и не спасательная операция – для этого хватило бы и боевой магии, которую дирижабль с золотым имперским орлом на гондоле обрушил на лед Ладоги и берег за ним. Однако его величеству непременно понадобилось погрузиться в волота и первым ринуться в бой, вырезая упырей, чудом уцелевших среди развалин крепости.

– Знаю, – кивнул я. – Полагаю, государя немало заботило, как его чудесный доспех будет выглядеть в кадре.

Орлов поморщился. И даже в очередной раз огляделся по сторонам – на всякий случай.

– Верно. Он намеревался защитить Орешек лично. Продемонстрировать силу и волю – там, где это видно всем. Император, что сражается плечом к плечу с солдатами – это не просто храбрость. Это жест, который стоит дороже любого указа или выступления по телевизору. Особенно когда в столице… – Орлов на мгновение смолк, подбирая слова, – Особенно когда в столице далеко не все верны короне так, как хотелось бы его величеству.

Неплохой план. Несколько грубоватый, зато надежный – даже жалко, что не сработал.

– Думаете, мне стоит опасаться? – усмехнулся я.

– Едва ли. Государь не тот человек, который станет мстить за украденную славу. – Орлов покачал головой. – И к тому же он вынужден проявлять осторожность. Сейчас не время наказывать героя. Более того, я не сомневаюсь – вы получите награду. Куда более щедрую, чем можете ожидать.

– Звучит не так уж плохо.

– Пожалуй. Так что беспокоиться нам не о чем – пока что. Впрочем… – Орлов улыбнулся одним уголком рта и глянул куда‑то мне за плечо. – Об этом поговорим в другой раз. Вам уже пора идти, друг мой. Не стоит заставлять его величество ждать.

Глава 8

Кабинет и правда был тот же самый. Даже забавно: получается, за неполные две недели я умудрился проделать головокружительную карьеру, скакнув от аудиенции с полковником, командиром провинциального гарнизона, до встречи с императором. Наследником древнего рода Рюриковичей, Самодержцем всея Руси, Магистром, защитником отечества и прочая, и прочая, и прочая.

Торжественный момент, ничего не скажешь – для такого кабинет оказался явно маловат. Тот же дубовый стол, тот же бархат на стульях, то же дорогущее, но видавшее виды кресло – только сидел в нем уже не Буровин. На этот раз в доме купца меня принимал тот, чья власть попросту не помещалась в тесных стенах.

Как не помещалась и магическая мощь. Я и сам после охоты на ящера изрядно подрос – первый ранг, как‑никак, – но рядом с государем все равно ощущал себя… Нет, не то чтобы совсем уж мелким и незначительным, но уж точно и не ровней тому, кто сидел напротив. По случаю торжества император явил себя во всем блеске золотых пуговиц и орденов на белоснежном мундире. И даже в полумраке кабинета сиял так, что слепил глаза почти так же, как люстры под потолком зала, что остался где‑то за дверью. Кресло приподнимало его надо мной едва ли на полголовы, однако я никак не мог отделаться от ощущения, что передо мной сидит кто‑то огромный и могучий – словно стены чуть сдвинулись. Будучи человеком обычного роста, в фигуральном смысле его императорское величество подпирал макушкой потолок.