Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

– Ваше сиятельство!

Этот голос был настоящий – и совсем не каркающий. Рахметов стоял чуть ниже по склону, а рядом с ним – Седой, с «Холландом» на ремне и выражением лица, которое явно предвещало… Нет, не неприятности – скорее очередную загадку.

За которой, впрочем, неприятности тоже наверняка последуют.

– Пойдемте, – Рахметов развернулся и вытянул руку в сторону дуба. – Вам стоит кое‑что увидеть.

Вблизи дерево казалось еще больше, чем снизу от подножья Подковы. Ствол уходил в землю, как колонна, и корни толщиной с мое бедро расползались по камням во все стороны, вспарывая мерзлый грунт. И между ними, в ямах и щелях, что‑то белело – но не только снег.

Кости.

Не одна и не две – десятки. Разбросанные, расколотые и обглоданные. Некоторые совсем свежие, с ошметками сухожилий и клочьями шерсти. Другие – старые, серые, наполовину вросшие в землю. Птица, судя по всему, столовалась здесь не первый год, и мусор за собой не убирала.

Седой присел на корточки и вытащил из‑под корня длинную изогнутую кость. Повертел в руках, хмыкнул.

– Олень. Может, лось – тут сразу не разберешь. – Он отложил ее и потянул вторую, покороче. – А вот это…

– Человек? – поморщился Рахметов.

– Нет. Медвежья, скорее всего. Но дальше есть и другие.

Седой поднялся и повел нас вокруг ствола, к тому месту, где корни образовывали нечто вроде неглубокой ниши, заваленной костями и перьями. Здесь свежих останков почему‑то было больше: ребра, позвонки, осколки черепов. Часть я опознал сразу, но несколько костей сверху явно не принадлежали зверью.

Тоньше. Ровнее. Слишком знакомые по форме, чтобы притворяться, будто не замечаешь.

– Вот, – Седой ткнул пальцем в то, что когда‑то было бедром. – Эта – точно человеческая. И не одна. Там, в глубине, еще.

Я опустился на корточки, разглядывая кость.

Старая – не свежая. Серо‑желтая, без следов плоти, но и не рассыпающаяся. Год, может два. Вольный искатель, который зачем‑то решил забраться слишком далеко в Тайгу? Или кто‑то из зубовских? А может, и упырь, пролежавший под снегом сотню лет перед тем, как угодить на ужин к хозяйке дуба.

На уровне анатомии разницы, скажем так, никакой.

– Ваше сиятельство, – Седой повернулся и вытянул из кучи еще одну находку. Половину нижней челюсти – явно не человеческой. Массивная, с клыками, длиной примерно в локоть. – Вот это видали?

– Волк?

– Волчище. С аспектом – без него такие не вырастают. – Седой взвесил кость на ладони. – Только у тех, что мы били в Орешке, зубы были раза в два поменьше.

– Может, вожак? – осторожно поинтересовался Рахметов. – Или?..

– Тогда уж вожак вожаков, – усмехнулся я. – Таких мы еще не встречали.

Я посмотрел на челюсть, на разбросанные кости, потом – вверх, на дуб, где до нашего появления сидела чайка‑переросток. Тварь, которая охотилась на волков размером с годовалого жеребенка. И не только на них – судя по коллекции, птица жрала все, что попадалось – особенно в последнее время. Лосей, оленей, кабанов. Некрупных медведей. Людей, если подворачивались. Наверняка и тварей рангом повыше – вроде мелких бесов, если те забирались в ее охотничьи угодья.

– Растут, – тихо сказал я. – Не только хищники, но и их добыча. Крупнее, аспект сильнее. Ящер, которого мы свалили у Орешка, был куда больше обычного – но я думал, это единичный случай. Чайка – второй. Огневолк с такой челюстью – третий. – Я указал взглядом на груду костей под ногами. – Наверняка там найдутся еще примеры.

– Многовато для совпадения, – кивнул Седой.

Многовато. И те загадочные показания приборов, про которое Воскресенский говорил еще осенью, понемногу становились не просто цифрами. Магический фон рос – и вместе с ним росло все остальное. Деревья. Твари. Аспекты.

Лес за Невой и раньше был опасным местом, а теперь…

Рахметов молчал, но я заметил, как он нахмурился. Явно сообразил, во что он и доверенные ему люди только что вляпались по моей воле. Пятнадцать солдат, один офицер, двое вольников и ученый – против Тайги, которая с каждым днем отращивает себе зубы покрупнее.

– Поручик, – тихо сказал я. – Если откажетесь остаться – я пойму. Вас сюда направили не для того, чтобы вы рисковали людьми из‑за амбиций князя Кострова.

Рахметов посмотрел на меня. Потом на Седого. Потом – вниз, на лагерь, где уже горели два костра и стучали топоры.

– Нормально, – вздохнул он. – Справимся, ваше сиятельство.

– Подумайте хорошенько. После того, как я уеду обратно – вы будете сами по себе. Грузовик мы оставить не можем. – Я указал рукой на машины за палатками. – Сорок километров на север от крепости – сложная техника быстро выйдет из строя, и даже чары не помогут надолго. Смена прибудет в середине февраля, а вас тут всего восемнадцать человек.

– Девятнадцать.

Борменталь подошел незаметно – я даже не услышал шагов. Стоял чуть позади, засунув руки в карманы шинели, и лицо его оставалось спокойным, будто речь шла не о месяце в Тайге в окружении тварей с аспектами, а о расписании лекций.

– Я останусь, – твердо проговорил он. – Лагерю нужна защита. Нужны чары. И нужна нормальная связь с крепостью – без нее вы даже не узнаете, если что‑то пойдет не так.

Наверняка у Борменталя имелись и свои причины задержаться на Подкове. Он не просто так забрался туда, где еще не бывал ни один ученый – во всяком случае, последние лет этак сто пятьдесят. И уж если естественный магический фон здесь вдруг начал расти вместе с тварями – то же самое вполне могло случиться и с объемом данных для диссертации.

– Связь? – Рахметов повернулся к нему. – Сумеете организовать?

– Смогу пробить канал. – Борменталь кивнул. – Если будет достаточно мощный жив‑камень. Контур свяжет два маяка – один здесь, другой в крепости. Не телефон, конечно, но кое‑что пройдет: тревога или запрос. Этого хватит, чтобы там знали, что мы живы, а мы – что помощь идет, если понадобится.

Я сунул руку за пазуху. Пальцы нащупали гладкую и чуть теплую поверхность – жив‑камень, тот самый, что я вытащил из развороченной груди Пальцекрыла полдня назад. Не большой, конечно – зато яркий, до отказа заряженный энергией, которая питала машину Древних.

– Этого хватит?

– Более чем. – Борменталь осторожно взял камень. – Даже с запасом на подпитку защитного контура.

– Тогда забирайте. – Я снова уставился себе под ноги – туда, где между корней белели кости. – И подготовьте записи для профессора. Надеюсь, он сумеет объяснить, почему здешние твари вдруг стали расти, как на дрожжах.

– Ваше сиятельство, – Седой осторожно тронул меня за плечо. – Так, может, ему и образец показать? Птицу эту отвезти, хотя бы голову. Или кости…

– Предлагаешь тащить тухлятину в грузовик? – усмехнулся я. – Нет уж, обойдемся. У меня есть идея получше.

Глава 13

– Удивительно… Непостижимо!

Воскресенский поправил очки на носу и снова посмотрел туда, где среди заснеженных сосен в полутора сотнях шагов от частокола сидел Вулкан. Огневолк задрал морду к небу, и жар от шкуры поднимался в морозный воздух белесыми волнами, отчего казалось, что зверь окутан маревом – будто раскаленный камень посреди сугробов.

Я вызвал его еще утром. Раньше наша связь «добивала» от силы на десять с небольшим километров, а потом превращалась в едва заметную тонкую ниточку. Но теперь я без труда отыскал Вулкана чуть ли не у самого Орешка. Он откликнулся сразу, и примчался даже быстрее, чем обычно – то ли успел соскучиться, то ли и сам был не прочь пробежаться по берегу и размять лапы.

Точнее, лапищи. С нашей последней встречи, хоть она была и не так давно, Вулкан изрядно прибавил в холке – теперь он доставал мне до пояса. А в весе набрал, пожалуй, раз этак в полтора, превратившись в двухсоткилограммовую громадину с огромной пастью и темной, почти черной шкурой, которая по прочности едва ли уступала доспехам.