Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

– Кто твой отец, Ева?

– Зачем тебе? – прошептала девушка. С ресниц сорвалась первая слезинка.

– Кто твой отец, Ева? – смяв в руке дорогую бумагу, Артур сделал шаг к девушке.

Ева зажмурилась от страха и боли. Опять! Это повторяется опять!

– Кто твой отец, Ева?

Артур не прекращал движение. Шаг. Боль в сердце. Шаг. Вопящий о забытии мозг. Шаг. Бесконечное страдание.

Ева вжалась в деревянную стену и молчала. Зачем ему имя ее отца? Что он сделает с этим знанием?.. Скорее всего, вся эта сказка, эта игра в семью, эта нечаянно родившаяся любовь – просто игра. Возможно, сейчас она примет смерть от ножа в сердце. Она не может быть сильной сейчас, когда тот, кого она полюбила, так беспощаден.

– Кто твой отец, Ева? – прошептал Артур.

Он был близко, так близко и так далеко. Он обнял, он прижал к себе так крепко, как только мог. Он хотел оставить ее, задержать ее, украсть ее. Ее тело, ее дыхание, ее дух. Он хотел никогда не встретить ее.

– Лоурес И́нгбад, – прошептала Ева, уткнувшись в шею возлюбленному. По щекам бежали слезы. Слезы срывались и орошали шею, заполошно пульсирующую жилку. Ева готовилась сказать свои последние слова и принять смерть от рук врага и любимого. – Мой отец – Светлый Лоурес И́нгбад, хранитель земель Южной Калирии.

Она – дочь Лоуреса… Дочь того самого Светлого Лоуреса…

Вздох.

Тишина.

Молчание.

Он не убьет ее.

– Уходи…

– Я не смогу…

– Уходи, пока я сама не прогнала тебя.

– Тогда прогони.

Ева с силой оттолкнула от себя Артура, и он поддался. Огромные зеленые глаза наполнены слезами, обидой, любовью, страхом, тоской, болью. Скомканный диплом с отличием валялся на полу, всеми забытый. Слезы иссякнут и высохнут, боль в сердце уймется, раны затянутся. Лучше бы он был здесь с дрянью Марьянкой. Тогда она знала бы, что делать. Но теперь, когда любимый оказался притворщиком, соглядатаем и шпионом отца, что делать теперь?!

Он смеялся над ней. Он глумился. Он играл. Он хотел увидеть ее страдания здесь, в лесной глуши, чтобы потом донести.

Отец все правильно говорил!

– Уходи! – твердо произнесла Ева, глядя Артуру в глаза.

– Прогони меня.

Артур не хотел, не мог, не собирался уходить сам, по своей воле. Слишком дорога за эти дни стала его сердцу высокородная статная знахарка. Он стоял посреди комнаты, как гора, сложив руки на груди.

Из раненного сердца Евы поднималась волна удушающей злости. Она больше не хотела его видеть, терпеть его присутствие, дышать с ним одним воздухом. Он достаточно показал себя, улизнув с праздника, копаясь в ее вещах, выискивая сведения о ней и ее семье. Он не может тут остаться.

Глаза напротив, полные тоски и понимания.

Я не оправдал твоего доверия.

Стрела. Надломленная стрела, источающая ядовитый свет.

Ева расправила плечи и вздернула нос. Маковый букет упал с головы, и она нарочно со всей женской силы наступила на него. Не бывать этому, не бывать ее свадьбе, кончено, пусто, забыто!

Из сундука, в котором только что копался предатель, она достала стрелу с черным оперением. На стреле виднелась маленькая трещинка. Ева повертела ее в руках, показала на вытянутой руке Артуру.

– Узнаешь?

– Да, – кивнул Артур. – Этим меня пытались убить. А ты спасла.

Как насмешливо и цинично прозвучали эти слова в голове Евы. Вскипев от негодования, черной злобы и обиды, знахарка со всей силы разломила древко зачарованной стрелы об колено. Магия, накопленная в ней, вырвалась гниющим зеленым потоком, заполнила всю комнату, закружила вихри. В завывании ветра можно было разобрать заклятие:

– Уходи. Ты никогда не сможешь найти верной дороги обратно. Никогда не сможешь вновь увидеть меня. Никогда, слышишь?! Уходи!

Ветер загудел сильнее, сдирая с ведьмы платье и украшения, разрывая несчастный невестин венок на отдельные лепестки. Ветер загасил единственную свечу. Ветер отправил неверного в далекие дали. Ветер врывался в истерзанное сердце и успокаивал его. Ветер донес последнее тихое:

– Прости…

Ева упала на колени и зарыдала. Отчаянно, тоскливо, в голос. Ева собирала разбросанные по полу маковые головки и прижимала их к груди. В груди клубилась черная пустота. Что-то она только что вырвала с кровью. У этого чего-то было имя, но она не хотела его произносить. Может быть потом, когда пустота не будет затягивать и причинять столько боли, от которой хочется выть и размазывать слезы по лицу. Выскользнув из разбитого сердца нечаянной мыслью, к заклинанию добавилось условие.

Пока я сама не буду в тебе нуждаться…

Вздох.

Тишина.

Молчание.

Все стихло. Ева сидела на полу, уперевшись спиной в кровать. Слезы высохли, их следы жгли кожу и глаза. В руках знахарка держала изломанные стебли ромашек и маков. Из-под кровати вылез вешик. Длинными когтями он царапал пол. Немного подумав, вешик сел рядом с ведьмой, положил голову ей на плечо. Ева рассматривала ромашки.

– Зачем было это все?.. Зачем так смотрел? Зачем остался? Зачем соблазнял? Зачем дарил эти бесовые ромашки?

– Нет-нет, – загукал вешик. – Это я!

– Что ты? – удивилась Ева, хлюпая носом.

– Я, я!

– Ты дарил?

– Угу-угу!

– Ох… – застонала Ева, ее глаза вновь наполнились слезами. Она схватила носатого вешика и крепко прижала к груди. Дух лесного дома ответил ей взаимными, теплыми объятиями. – Вешик, где же еще здесь был обман?..

Первые лучи рассвета касались земли, когда Ева в своем обычном черном платье вернулась на свадьбу. Двор изменился до неузнаваемости. Повсюду на траве виднелись подпалины. Повсюду в совершенном беспорядке валялись перевернутые столы и стулья. Побитым деревенским мужикам делали перевязки их жены. Как ненужная рухлядь, посреди двора валялся помятый расписной поднос. Горела соломенная крыша амбара, и гости с криками таскали ведра с водой и занимались тушением. Знахарка ступала босой ногой среди обломков и мусора, пытаясь не показать ужас, охвативший ее. Если бы она не ушла со свадьбы, она смогла бы всех защитить…

Жених и невеста нашлись в дальней части двора. Андрада рыдала во всей голос и рвала волосы на голове. Испуганная, перепачканная сажей Марьянка напрасно пыталась успокоить безутешную мать. Бледный Иво вытирал рукавом крупные слезы. На праздничном столе, за которым только что сидели счастливые молодожены, лежала окровавленная Камла.

– Что тут произошло? – сухо спросила Ева.

Все глаза устремились к знахарке.

– Насильники напали, – пробормотал староста, находившийся тут же. – Семейка ихняя им помогла, освободили из-под замка, пока мы тут веселились. Они и напали. Параний, вот, Камлу ранил. Специально гад, стремился до нее добраться. Орал, что раз она ему не досталась, то теперь никому не достанется. Поздно мы их заприметили, поздно схватили. Братья́ Иво их вновь заперли вместе с гнусной породой, что им помогала, да дело-то черное сделано уже…

Ужас пробежался холодными мурашками по спине Евы. Он подошла к Камле и откинула пропитанное кровью одеяло. Камла захрипела, ее белоснежное свадебное платье и грудь рассечены ударом чего-то длинного и острого. Большая часть густых рыжих волос криво отсечены. Ева прикрыла глаза и магическим взором взглянула на ауру невесты. Ей нужно удостовериться. Пшенично-желтая аура болезненно дрожала, корчилась и медленно погасала.

– Евушка, родная, солнце наше, – запричитала Андрада, бросилась, схватила знахарку за руки. – Спаси мою дочь! Спаси мою кровиночку! Я тебе за это, что хочешь дам? Хочешь, душу свою заложу!

– Госпожа, скажи, сумеешь ты спасти мою жену? – тихо вторил теще Иво.

Ева с силой прикусила губу, чтобы не разрыдаться самой. Она заметила кое-что еще. Края раны подернулись синевой. Это магия.

Если бы она не сбежала со свадьбы…

Да пропади ты пропадом, Артур!

– Ева… – разлепила спекшиеся губы Камла, слегка улыбнулась. Глаз отворить она уже не могла. – Нашла ли ты того, за которым убежала в ночь? Смогла объясниться?