Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

Дом не был пуст. В доме завелись гости.

– Чувствую, как в твоей халупе пахнет мужским духом! Ты, что же, решила перестать блюсти себя и, наконец, нашла себе вшивого крестьянина по вкусу?

– Лилия... – прошипела Ева, нисколько не удивившись заготовленной речи.

Забежав в комнатушку, знахарка будто наткнулась на каменную стену. Старшая сестра вновь применила любимое заклинание паралича и теперь с удовольствием наблюдала за перекошенным лицом Евы. Рисуясь, кичась красотой и доступом к богатству, Лилия пришла в вызывающе-желтом наряде для верховой езды. Шляпку с полупрозрачной фатой она и в этот раз не стала снимать. На столе перед Лилией лежал невестин венок с пожухлыми маками.

– А в прочем, какая мне разница до твоих отношений с мужчинами, – легкомысленно вздохнула Лилия. Длинными пальчиками она поглаживала помятые головки цветов. – Ведь я пришла к тебе с новостями.

– Рассказывай и уходи, – потребовала Ева, стараясь не сорваться на рык.

– О, как ты сурова! – с притворной грустью вздохнула Лилия. – Неужели ты не рада своей сестре? Неужели не предложишь гостье хлеба и соли, по своим деревенским обычаям?

Ева заскрежетала зубами, на лбу забилась тонкая жилка. У них с сестрой всегда были натянутые отношения, но сейчас Ева буквально ненавидела Лилию.

– А в замке сейчас хорошо... В мамином садочке зацвели желтые розы и лилии. Жаль, что ты ее не помнишь.

– Лилия! Говори и уходи!

– Отец хотел тебя вернуть, – Лилия громко стукнула по столу, размазав три мака, и поднялась. В ее голосе злоба мешалась со старой обидой. – Попросил проведать тебя, посмотреть, раскаивается ли его любимая дочурка, достаточно ли наказана. Но, знаешь, я сделаю все, чтобы ты не вернулась домой. Ты недостаточно наказана и никогда не будешь. Стоять!

Ева почти преодолела парализующее заклинание и готовилась броситься на сестру. Лилия заметила падение паралича раньше. Рыжие кудри взметнулись, шляпка полетела на пол – проворная магичка оказалась перед самым носом Евы. Сестры смотрели друг другу глаза в глаза. Зеленый против серого. Страх и гордость против злобы и тщеславия. Горло почувствовало острый стальной холод. Вот это – была смертельная опасность. Не такая, какую Ева придумала в отношении Артура. Настоящая опасность.

– Не смей, не пытайся выйти на отца. Поняла? Кивни, если поняла.

Клинок впился в шею, оставляя неглубокий порез. Ева сглотнула подступивший нервный комок, медленно кивнула.

– Хорошо. Не уходи никуда. Я буду за тобой присматривать...

Лилия убрала кинжальчик и мило улыбнулась, будто только что не клокотала разъяренным вулканом. Сделав пару шагов назад, сестрица растаяла в воздухе вместе со своей шляпкой.

Ева закашлялась, схватилась за шею. На пальцах остался алый кровавый след.

– В этом доме стало слишком много крови в последние дни... – прошептала Ева, рассматривая свои пальцы.

Знахарка быстро обтерла кровь с рук серым полотенцем, после замочила полотенце в деревянной лохани. Когда кровь перешла с полотенца в воду, Ева закинула внутрь серебряное колечко и сухие семена вирцины. Семена окрасили воду в нежный голубоватый цвет. В завершении Ева размешала скорый настой рукой пять раз по левому кругу. Она не была полностью уверена в эффективности нового настоя, но время уже поджимало. Ева чувствовала, как светлый дом постепенно наполнялся дурными мыслями, словами и действиями, пропитывался кровью, и скоро начнет привлекать к себе темных духов.

Ева погрузила обе ладони в настой, зачерпнула и принялась обрызгивать стены, потолок и пол избушки. Следовало очень аккуратно и равномерно распределять воду, чтобы хватило еще на двор и баню. Из-под кровати показал пятку и нос вешик. Длинный нос втянул в себя воздух, громко чихнул и спрятался обратно. Знахарка кивнула, ее настой работал.

Еве пришлось немало потрудиться, дообрызгать необрызганное и протереть лишнее, прежде чем заклятие заработало в полную силу. Солнце почти село, когда девушка закончила работу. Пустая лохань стояла рядом с крыльцом. В нее должны стечься все темные силы и энергии. Дом приступил к очищению.

Знахарка тяжело опустилась на скамейку и принялась распускать длинную растрепанную косу. Пальцы запутывались в локонах. Ломило натруженную за дни поясницу. Ева вытащила из потайного кармана платья коралловый гребень и начала расчесывать волосы. Медленно, с толком, ни о чем не думая, пропуская все мысли мимо. Оставшиеся на гребне черные волосинки, Ева собрала и положила в маленький холщовый мешочек. Из этих волос потом можно будет сплести мощный оберег. А уж если насытить этот оберег магией, когда она вновь обретет силы… Злые слова сестры вновь зазвучали в мыслях. Сестра стала тюремщицей, ей понравилась эта власть, и она не откажется от нее.

– Ева… – тихо позвал откуда-то с крыши шипящий голос, едва различимый на грани сознания. – Ты слаба…

На этот раз Ева придала значение голосу, давным-давно преследующему ее. Иногда он пропадал на долгие месяцы и годы, иногда напоминал о себе по несколько раз на дню. Кажется, теперь он снова решил пойти в атаку. Ева поднялась, постучала себя по лбу, отгоняя дурные мысли, и по левому плечу, отгоняя дурные действия. Она еще не настолько отчаялась, чтобы просить о помощи. Она придумает новые формулы заклятий, подберет ключик и обретет свободу.

В эту ночь оковы не пали.

В эту ночь, впервые, Ева больше не плакала. Слезы закончились.

Ева поднялась из-за стола, задула единственную свечу, не погашенную беснующимся от магии ветром, и легла в постель. На подушку падал последний луч умирающего месяца. Совсем недавно, под нарождающейся луной, они с Камлой совершали ритуал на жениха. Тогда Камла увидела в зеркале своего ненаглядного Иво, а потом почти потеряла жизнь на собственной свадьбе. Тогда Ева увидела в ряби стекла Артура, а потом сама же прогнала его. Занимаясь здоровьем Камлы, Ева гнала от себя мысли об этом юноше. Теперь, оставшись одна, тихо всхлипнула, спрятала лицо в ладошках и сжалась в комочек. Единственный человек, который был добр к ней, который видел в ней человека, человек, с которым она хотела быть рядом, оказался таким же, как все. Для него она тоже стала игрушкой.

Отец следил за ней не только глазами Лилии, но и глазами Артура. Ему требовалось держать в крепком кулаке ее жизнь, сдавливать ее сердце и не давать намека на свободу. Даже здесь, в далекой позабытой деревушке, он следил за ней, испытывал ее. Придумал такой изощренный план…

И Ева поверила во все эти предположения и тоскливые догадки.

Ухарь прилетел перед рассветом и постучал в окно крючковатым клювом. Ева с трудом открыла глаза, слипшиеся от непрошенных слез. Этой ночью в тяжелых горячечных снах она видела, как Артур, выброшенный магией, голыми руками отбивался от лесных хищников, а потом погибал, переломленный пополам медведем. Жизнь, с таким трудом спасенная ею, обрывалась нелепо и быстро. Больно кололо сердце, отбирало дыхание, и Ева боролась сама с собой. Боролась с желанием помочь или оставить как есть.

Ева вышла на крыльцо, укрывшись от прохлады шалью. Большой лесной филин Ухарь поджидал на перилах. Становилось светлее, и филин всматривался в утренний лес настороженными слепнувшими глазами. С его шеи Ева сняла маленький мешочек. Внутри лежало тринадцать маленьких энергетических кристаллов и два средних. Этого должно хватить на дорогу.

– Ты долго добирался, мой друг. Спасибо, что всегда поддерживаешь в беде, – проворковала Ева, поглаживая филина по мягким перьям. – Лети. Крестьяне не будут против, если ты поможешь им с грызунами.

Филин гулко ухнул, сорвался с перил и пропал в лесной чаще. Ева ушла в дом заниматься сборами. В общем-то, у нее было немного вещей, зато тяготило одно дело. Дело, которое нужно сделать, чтобы снять все подозрения тюремщицы.

Лохань наполнилась красноватой колышущейся дымкой, то ли воздушной и невесомой, то ли туманной и влажной. Дурная энергия уже переливалась по капле через край и стекала обратно в землю. Ева сняла с себя шаль и накрыла ею корытце. Энергия с тихим шипением завозмущалась, задвигалась, стремясь поскорее сбежать из заточения. Знахарка покинула двор, неся таз перед собой, со всем достоинством, не пролив ни толики энергии, пришептывая заклятия.