Спрячь меня в шкафу! (СИ) - Яковец Элла

Я слушала его голос, и мне было совершенно неважно, что он говорит.

Восторг вызывал и тембр, и тональность, и то, как он касается губами моего уха, когда шепчет.

“Кошмар… – подумала та часть мозга, которая сейчас никак не управляла ни телом, ни эмоциями. – Вот позорище-то, будто я в какой-то из похотливых привороток ванну приняла, не меньше…”

Я снова попыталась заговорить, но Блейз продолжал закрывать мне рот ладонью.

– Милая, ты находишься под действием магии, – терпеливо говорил Блейз. – Это очень простое заклинание, скоро оно пройдет, и мы с тобой обязательно отправимся в какое-нибудь тихое местечко и отлично там пошалим.

Кажется, он сообразил, что когда он говорит, то я начинаю завороженно слушать его голос и прекращаю попытки расстегнуть пуговицы на рубашке, чтобы раздеться прямо здесь, рядом с дверью в аудиторию, из которой он только что меня вынес.

Он навалился на меня всем телом, чтобы помешать рукам прорваться к рубашке.

И продолжал что-то успокаивающе мурлыкать мне в ухо.

– Дороти? – раздался вдруг удивленный голос того, про кого я вообще уже и думать забыла. – Хантер? Интересно будет послушать, как вы это объясните…

Блейз чуть отстранился. И я увидела Стефана, который тащил по коридору объемную деревянную коробку.

Лицо его было недоуменным, сердитым и обиженным одновременно.

Проклятье…

Глава 39

– Споки-доки, дружище! – жизнерадостно оскалился Блейз. – Детка словила “очарованную фею”, когда смотрела на меня. Пришлось спасать, сам понимаешь!

– “Очарованную фею”? – переспросил Стефан и посмотрел на меня. – Это правда, Дороти?

– Можешь сейчас зайти в аудиторию и спросить, – Блейз передвинул меня ближе к Стефану, держа за талию. Как куклу какую-то. Я злилась, но все равно не могла отвести от него обожающего взгляда. Его волосы, кожа и глаза продолжали излучать сияние, от которого у меня сносило крышу. Как будто в у мозга был такой продолжительный оргазм на минималках все это время.

– Это будет глупо как-то выглядеть, да? – озадачанно спросил Стефан.

– Как знаешь, дружище! – Блейз, тем временем, придвинул меня почти вплотную к Стефану и убрал от меня руки. – Лично я бы мне не доверял и спросил.

Рыжий староста хитро подмигнул и сделал шаг назад.

– На самом деле, скоро действие должно пройти, – сказал он. – Так что присмотри за ней, чтобы она глупостей не наделала. А я пойду.

– Хорошо, – сказал Стефан и попытался положить руки мне на талию.

– Не наделай глупостей, лапуля, поняла? – Блейз типа шутливо щелкнул меня по носу, развернулся и стремительно помчал по коридору. По каким-то своим несуществующим делам. Унося сказочное сияние, которое меня так завораживало.

И от этого я чуть не разрыдалась.

То есть, не чуть.

Я как раз разрыдалась. Глаза моментально набухли слезами и хлынули настоящим водопадом. Я не бросилась следом только потому… Потому… Не знаю, почему. Наверное, все-таки где-то в глубине души у меня остались какие-то крохи самоуважения.

“Надо все это немедленно прекратить!” – подумала я, безвольно всхлипывая в плечо Стефана.

Мне станет стыдно через три… две… одну…

Туманящая мозги магия отпустила разом. Будто коготки заклинания не разжались, а просто исчезли бесследно. И вся вот эта картина – я стою посреди коридора и рыдаю в три ручья из-за того, что Блейз меня оставил Стефану, чтобы тот, типа, обо мне позаботился, – встала передо мной без прикрас и в полный рост. И мне захотелось тут же провалиться сквозь землю.

Я молча оттолкнула Стефана, который осторожно гладил меня по волосам, придерживая рукой за талию.

– Дороти, прости! – сказал он, снова шагая ко мне.

– За что тебя простить? – буркнула я. – Ты в чем-то передо мной провинился, а я не в курсе?

– Нет, я… – опешил Стефан.

А у меня свело зубы от его правильности. Какой он весь замечательный и положительный. Отличный надежный парень, чей крохотный недостаток – это некоторая бесхитростность. Из-за которой я оказалась в том проклятом шкафу, и теперь реву тут посреди коридора, как… как…

– Мне надо идти, – буркнула я и отвернулась.

– Дороти, мы ведь все еще идем вместе на бал? – осторожно спросил Стефан, поднимая с пола коробку, которую я не помню, когда он туда поставил.

– Конечно! – сказала я. Или скорее рыкнула.

Бал этот еще дурацкий.

Все вообще дурацкое. Дурацкие подруги, внезапно готовые хоть по очереди, хоть вместе лечь под моего дурацкого кузена Квентина. У которого дурацкая извращенная фантазия. Дурацкий Стефан. Со своим дурацким балом.

А главное – дурацкая я. Которая ни разу не смогла стукнуть рыжего наглеца по рукам, а не выгибать спинку так, чтобы его член оказался поглубже.

– Надо все это прекращать! – сквозь зубы и сквозь слезы прошипела я сама себе.

И прежде всего надо снять с себя это кошмарное белье.

Я мчалась по коридорам колледжа, как огненный ураган. Быстро и еще быстрее, только бы никто не успел разглядеть моего зареванного лица.

А дурацкие слезы все лились и лились. И в голове все прокручивалась и прокручивалась вот эта обидная сцена, как Блейз отодвигает меня от себя, как куклу. И вид у него такой, что, мол, не подумал же ты, дружище Стефан, что между мной и Льюис в принципе может быть что-то общее?!

Мне хотелось побиться головой об стену, сунуть голову в холодильник или под ледяную воду, только бы как-то избавиться от этой застрявшей там сцены.

“Никогда ты не станешь его девушкой, неужели неясно? – твердил внутренний голос. – Он просто играет с тобой, дурочка. А ты и рада ноги раздвигать!”

Глаза начало жечь еще сильнее, хотя куда уж…

Я сцепила зубы и до боли сжала кулаки.

– Хватит! – прорычала-прошипела я, уже подходя к двери своей комнаты.

Распахнула дверь и влетела внутрь, чуть не сбив с ног Вильгельмину.

– Дора? – начала она.

– Все потом, – отмахнулась я. – Ты шла на занятия? Вот и иди!

– Что у тебя случилось? – спросила сестра, разумеется, тут же передумав куда-то уходить. – Ты плакала?

– Блин, Мина, ты можешь вот сейчас ко мне не лезть, пожалуйста?! – воскликнула я. Меня даже затрясло от ярости. Я рванула дверцу шкафа и попыталась найти на своей полке трусики и бюстгальтер. Но трясущиеся руки плоховато слушались, так что я просто вывалила все содержимое на пол.

– Дора, ты же понимаешь, что это ненормально… – сказала Вильгельмина.

Я сжала кулаки, до боли впившись ногтями в ладошки. Мысленно сосчитала до пяти. И повернулась к сестре.

– Мина, – медленно сказала я, сдерживаясь прямо-таки нечеловеческим каким-то усилием. Потому что мне не хотелось говорить. Мне хотелось плакать, кричать, рычать и бить кулаками в стены. Яростный огненный темперамент бесновался внутри, как лесной пожар. – Мина. Я. Не. Хочу. Об. Этом. Говорить. Это понятно?

Долгая пауза. Не знаю, что там увидела сестра в моих глазах, но, кажется, до нее что-то дошло.

– Ладно, – отступилась она. – Я тогда пойду. Но если что, знай, что ты можешь все мне рассказать.

И сестра спиной вперед покинула комнату и прикрыла дверь.

– “Можешь все мне рассказать…” – кривляясь, передразнила я. – Да ты тогда мне весь мозг сожрешь. Кофейной ложкой…

Я выхватила из кучи белья красные трусики и красный же бюстгальтер. Трусики остались чуть ли не последние вообще. Стараниями одного рыжего…

– Нет! – рыкнула я на саму себя и принялась яростно срывать с себя одежду. Стараясь при этом не смотреть в зеркало, чтобы не видеть на себе это жуткое, вульгарное, пошлое фиолетово-черное белье.

Сорвала его с себя, швырнула в угол.

Вдох. Выдох.

Замерла, стоя абсолютно голая посреди комнаты.

И именно в этот момент, разумеется, кто-то постучал в дверь.

Глава 40

Я сорвала с вешалки халат, натянула его на себя и как-то запахнула. Замерла в ожидании. Вдруг этот некто просто совершенно самостоятельно пойдет на фиг, не дожидаясь, когда я открою дверь и сообщу ему направление и адрес голосом.