Спрячь меня в шкафу! (СИ) - Яковец Элла

Но стук повторился.

Уже более настойчивый.

Я одним прыжком оказалась у двери, грохнула щеколдой и распахнула ее.

– Что?! – рявкнула я, еще не успев сообразить, кто за дверью.

– Тихо, тихо, это всего лишь я… – Квентин отступил на шаг назад, прикрываясь как щитом картонной коробкой из “Ванильной истории”, дорогущей кондитерской, хозяйка которой утверждала, что все ее волшебные пирожные, тортики, конфеты и прочие сладости можно есть безо всякого вреда для фигуры. Скорее всего, не обманывает. Только у меня никогда не было денег, чтобы покупать там сладости.

– Заходи, – буркнула я, отступая вглубь комнаты.

– Я встретил Вильгельмину, – сообщил Квентин, тщательно закрывая дверь на щеколду. – Она сказала, что беспокоится о тебе…

Я больно прикусила губу.

Блин.

Какая идиотская все-таки ситуация.

Кажется вот прямо сейчас я понимаю Ханну-Сью, которая внезапно вывалила на меня в библиотеке свою историю. А не пошла с ней к той же Марте.

Я тогда удивилась, а сейчас кааааак поняла. Желание как-то проораться и с кем-то поделиться своими проблемами было просто невыносимым. Но при мысли о том, что я расскажу о том, как Блейз трахнул меня в шкафу “медведей”, а потом еще на подоконнике, в женском туалете, в своем душе, в примерочной кабинке… И вообще при всех через дурацкое симпатическое белье!

А я не просто ни разу ему не отказала, я еще и сама радовалась!

Я представила лица своих змеючек-подружек, и мне тут же захотелось грохнуться в обморок, чтобы даже близко не думать в этом направлении.

Поговорить с сестрой?

О нет-нет-нет!

Только не чопорная и правильная до мозга костей Вильгельмина! С нее станется взять меня за руку и пойти устраивать старосте “акул” прилюдные разборки. Вот же позорище будет…

А Квентин…

– Тебя обидел этот рыжий придурок? – спросил он. – Ну, с которым я тебя тогда на подоконнике видел?

“А Квентин какой-то слишком умный для того пухлощекого пацана, каким я его помню!” – подумала я.

Но как же мне стало легче, когда он сам мне сказал!

Прямо как будто камень с души!

И тут же из глаз полились новые потоки слез.

– Дороти, Дороти, что случилось?! – Квентин поставил коробку на стол, отечески так меня обнял и принялся гладить по голове. – Скажи, кто тебя обидел, и мы придумаем, как вывалить на его голову миллион неприятностей! Сестренка, мы же отличная команда, ты что, забыла?

На мое счастье этот приступ слезливости оказался коротким.

– В коробке правда то, что написано? – буркнула я.

– На самом деле, я это для твоих девчонок купил, – доверительно сообщил мне Квентин. – Но когда меня Вильгельмина поймала, я понял, что тебе нужнее. Обойдутся твои подружки! Потом новые куплю. Может быть.

Говоря все это, Квентин открыл коробку и принялся сервировать стол. Запах был такой одуряющий, что просто крышу сносило.

На столе появились семь разноцветных эклеров, поблескивающих свеженькой глазурью разных цветов.

Прозрачный пакет с шоколадными ракушками.

Четыре пышных бисквита с серебристым кремовым узором, посыпанным шоколадной крошкой.

Совершенно незнакомая мне сладость, похожая на слоеное цветное желе.

Упаковка шоколадных трюфелей.

И бумажный пакет, из которого аппетитно выглядывали румяные бока свеженьких булочек.

Прямо идеальный набор “расти-жопа”.

– Можешь не переживать, – сказал Квентин, с такой гордостью обводя рукой все это сладкое роскошество, это из настоящей “Ванильной истории”, не подделка. Мара Крейг – хорошая подруга моего отца. И у нее все честно, никакого обмана. Это самые настоящие свежие сладости. Но ты можешь съесть их сколько угодно и ни капельки не потолстеешь.

– Сейчас уже вообще неважно, – буркнула я и схватила эклер. – Даже было бы лучше, если бы до завтрашнего бала у меня получилось отрастить жопу, как у бегемота. И чтобы щеки из-за спины шевелились…

Эклер был невероятен. Таял во рту, взрывался всеми оттенками маслянистой сладости, был головокружительно ароматным и свежим…

Я чуть снова не расплакалась. В этот раз от вкусового удовольствия.

– Скажи, магия, а? – подмигнул Квентин. – А теперь давай, рассказывай! И будем с тобой строить коварный план мести твоему… этому… Кто там тебя обидел?

Глава 41

Несколько секунд я молча жевала.

Мне было так вкусно, что я даже не думала про то, что мне стыдно. Потом я посмотрела на Квентина, которые подпер подбородок руками и с очень искренним участием ждет, когда я заговорю.

Я вздохнула.

Облизала пальцы. Посмотрела с сожалением на остальные эклеры.

Снова вздохнула.

– В общем, это было одно дурацкое свидание, – начала я.

Сначала я думала, что не смогу ничего рассказать. Ну, то есть, как вообще?! Это же Квентин, мой маленький кузен, с которым мы тусили в домике на дереве и пробирались на кухню воровать клубнику со сливками, которую не помню уже по какой причине от нас с ним спрятали.

Как я могу вообще вываливать на него историю про секс, да еще и такой…

Но как-то совершенно незаметно для себя я разговорилась. И выложила ему вообще все. Начиная от шкафа и заканчивая сегодняшней сценой, из-за которой меня порвало в клочья.

Квентин слушал внимательно, не перебивал. Не хихикал. И взгляд такой серьезный, что у меня как-то даже отлегло.

Я боялась, что сейчас он махнет рукой и скажет что-то типа “ха, вот ржака!” или “ну и навыдумывала ты себе, сестричка!”

Или еще хуже, поцокает языком понимающе и пожалеет.

Или…

Но ничего этого не происходило. Квентин слушал меня, не выказывая ни одной из реакций, которые я боялась от него увидеть.

Не смеялся. Не обесценивал. Не жалел.

И я прямо ощущала всей кожей, как мне становится легче. Будто я таскала на плечах тяжеленные мешки со своими переживаниями, а сейчас они с каждым моим словом становятся все легче.

– Завидую тебе, вот что! – заявил вдруг Квентин, когда фонтан моего красноречия иссяк, и я замолчала.

– Что?! – обалдело воскликнула я. – Вот уж не думала что ты…

– Эй, нет! Я не в том смысле, что сам бы хотел с твоим этим рыжим… того, – Квентин захихикал и смутился. – Просто это лучшее приключение, про которое я вообще когда-либо слышал. И этот твой Ханти тебя любит до безумия просто!

– Любит? – я похлопала ресницами. И чтобы обдумать эту мысль, потянулась за третьим по счету эклером.

– Конечно! – уверенно сказал Квентин. – Как бешеный просто! До одурения! И жутко боится, хоть и никогда не признается в этом!

– Чего он боитфа? – жуя восхитительно вкусный эклер, спросила я.

– Что ты ему откажешь! – с таким убийственно серьезным видом сказал Квентин, что я чуть не подавилась.

– В смысле?! – проглотив то, что жевала, воскликнула я. – Как он вообще может думать, что я ему откажу? Я ведь ему уже столько раз… гм… не отказала.

Тут я снова вдруг осознала, что именно я обсуждаю со своим кузеном.

Я же ему все-все рассказала, кошмар… И про то, как Блейз меня в туалете трахал, когда наша староста за дверью была. И про душевую его комнаты…

– Дороти, он же звезда! – всплеснул руками Квентин. – Староста, красавец и вообще самый-самый среди “акул”. Это если бы меня твои огненные змеючки отшили и на смех бы подняли, то ничего бы не случилось, никто бы и не удивился, даже я. Подумаешь. А для него это же катастрофа!

Я снова откусила кусок эклера. И жевала теперь, почти не чувствуя вкуса.

– Нет, если ты на него злишься, давай его проучим, конечно! – глаза Квентина сверкнули азартом. – Если что, мы с Адамом Корвином хорошие приятели. Еще с тех пор, как он пришел у отца ссуду брать на свое агентство и магазин.

– Корвин? – переспросила я. И покраснела снова. Адам Корвин был знаменит двумя вещами – магазином магических секс-игрушек, где, я уверена, Блейз и купил симпатическое белье. И детективным агентством, специализирующимся на супружеской неверности. Пока еще никому не удалось уличить его в том, что эти две деятельности как-то связаны, хотя многие пытались… Но после скандала с судом, когда Корвина обвинили в том, что все эти непристойные штуки из его магазина могут следить за теми, кто их использует, почему-то его магазин вовсе не разорился, а стал только более популярным. Хотя, казалось бы…