Спрячь меня в шкафу! (СИ) - Яковец Элла

По ходу дела сообразив, что произошло. Вильгельмине, видимо, мало показалось одного Квентина. Потом она встретила Флору и поделилась с ней беспокойством. Мол, кто-то меня обидел, я вся в слезах и соплях. Ну и мои подружайки, ожидаемо, тут же сорвались с занятий и примчались меня утешать.

Как умели.

Понятно, что накал страстей поугас, как только они сообразили, что опасность миновала. И что я тут не собираюсь вешаться на поясе от чулок.

– Раз уж мы все равно прогуляли, объявляю сегодня внеплановый девичник, – заявила Мика. И мои “змеючки”, прищурившись, уставились на притихшего Квентина.

– Я же свой… – попытался сказать он, но быстро понял, что фигню сморозил и примирительно поднял руки. – Все-все-все, я понял, ухожу-ухожу!

“Потом поговорим!” – одними губами прошептал он мне и просочился к выходу. Бросив многозначительный взгляд в сторону тумбочки.

Я проследила за его взглядом и похолодела.

Блин! Долбаные фиолетовые кружева!

– “Ванильная история”... Ооо, это прямо настоящие?! – воскликнула Аша, хватая бисквит с шоколадной крошкой. – Можно есть и не толстеть?!

– Они же стоят каких-то бешеных денег! – подхватила Флора, нацеливаясь на шоколадный трюфель. – Твой братец же нам жаловался, что его папа за бездарность лишил его карманных денег!

– Лишить карманных денег для Татстона, видимо, не то же самое, что для нас, – фыркнула я, метнувшись к тумбочку. Быстро села сверху и смахнула фиолетовый кружевной лифчик с прорезями для сосков в щель у стены.

С облегчением перевела дух.

Явись мои подружайки первыми, может я и рассказала бы им про Блейза.

Но сейчас…

Но первым явился Квентин и восстановил мою “броню”. И я поняла, что все еще не готова откровенничать. Рвать в клочья за любую из них – да. Сплетничать до рассвета – сколько угодно. Но обсуждать мои отношения с Блейзом…

Нет, не смогу.

Особенно если верить Квентину, и он действительно меня любит.

– А вы слышали, Милли Калахан на бал идет с Бартлби Блэком! – выпалила Аша, облизывая пальцы от подтаявшего шоколада.

– Да ладно! – недоверчиво нахмурилась Флора. – Калахан? Она компромат какой-то на Блэка нашла?

– Приворотное зелье сварила! – засмеялась Мики. – Не зря же она наседала на Лурье, чтобы та ей растолковала разницу между амор-лафрор и амор-фарфор.

– Ой, не смешите! – скривилась Флора. – Калахан и зелья нельзя даже на одной странице писать. Если бы она сварила что-то из приворотного, то Блэк бы от нее по всему колледжу убегал. А он ее на бал пригласил. Причем по всей форме так, в холле, куча народу видела.

– Проспорил, – уверенно заявила Аша.

– Или накосячил, а Калахан его покрывает, – Флора забрала из коробочки последний шоколадный трюфель.

– Ну, тебе лучше знать, это же ты с ним встречалась, – Мика толкнула Флору в плечо.

– Ой, не напоминай… – фыркнула Флора.

И мы все засмеялись.

– Слушайте, а что мы просто так сидим?! – вдруг спохватилась Аша. – Дора, показывай платье!

– Да, раз не хочешь говорить, кто тебя обидел, давай сделаем так, чтобы он сдох на месте, когда тебя увидит! – подхватила Мика.

– Ослеп от сияния! – подключилась Флора.

Пришлось слезать с тумбочки и лезть за платьем. И куда, я, интересно, в порыве ярости зашвырнула трусики от этого злополучного комплекта?

А на следующий день нам за прогул вставили по самое не могу. Потому что мы с моими “змеючками” умудрились пропустить за один день столько всего важного, что, кажется, все профессора разом решили спустить на нас всех собак.

Сначала нас отправили драить лабораторию в качестве компенсации за прогул практикума по зельеварению. Потом Вильерс, предсказуемо, вытащил нас всех четверых в центр аудитории и вместо половины лекции по истмагу нам рассказывали, какие мы необязательные, легкомысленные и ветреные. И потом еще сверху Вильерс нагрузил нас заданием написать дополнительное эссе.

А потом еще и Малкаски на ритуалистике обнаружила, что у нас четверых накопилось как-то много прогулов и заставила нас семь раз перечерчивать ритуальный круг, потому что с ее точки зрения он был недостаточно ровным. А остальные на нас тоже окрысились. Потому что принципиальная Малкаски решила задержать всех остальных, пока мы не справимся.

И когда мы прибежали в столовую, нас погнали в конец очереди, потому что это из-за нас сегодня вся эта фигня случилась.

Мы огрызались, конечно. А как иначе?

Но не особо, потому что сами знали, что вся фигня из-за нас. Не в драку же лезть, не хватало еще перед балом синяков наполучать.

Достаточно того, что утром перед балом придется тащиться в библиотеку, чтобы эссе это дурацкое писать…

Глава 44

На самом деле, в этом даже было что-то забавное – идти по пустым коридорам колледжа ранним утром, когда все перед балом отсыпаются. Шаги такие гулкие, будто вокруг не привычные до последней трещинки галереи, переходы, холлы и закутки. А что-то такое таинственное, загадочное, незнакомое.

“Неужели здесь вообще никого, кроме меня?” – подумала я.

И мне показалось, что даже мысль от стен эхом отражается.

На самом деле – вполне возможно, что и правда так.

В смысле, что я реально одна такая.

Во-первых, потому что до завтрака еще два с половиной часа. У нас и в обычные-то дни настолько рано просыпаются только спортсмены, чтобы на пробежку успеть сгонять и зарядку сделать. Хотя нет, не настолько рано, все-таки попозже…

А мне сегодня просто не спалось. Всю ночь мне снились какие-то мутные кошмары. Я там сначала складывала друг на друга большие деревянные ящики, а потом мне было нужно открыть только один. И угадать правильно, иначе… Что-то.

Я проснулась, потому что была уверена, что не угадала, и обязательно случится что-то плохое.

Засыпать обратно мне не хотелось, вот я и подумала, что будет отличным решением – написать это треклятое эссе, пока все спят. Все равно не сплю.

Тогда я тихонько оделась, чтобы не разбудить Вильгельмину, и выскользнула из комнаты.

И пока что за всю дорогу от комнаты к библиотеке я не встретила ни единой души.

Библиотека была открыта, разумеется.

Она была круглосуточно открыта, хотя этот с этого пункта много у кого бомбит.

Мол, неправильно это, что хранилище знаний так неконтролируемо используется, надо бы следить за тем, кто туда ходит и зачем.

А то всякие несознательные личности ночью повадились тут устраивать всякие непотребства.

Лично я ничего такого в библиотеке не устраивала.

“Ну, если не считать того раза с Блейзом…” – непрошенно влезла в голову мысль.

Я скрипнула зубами и сжала пальцы.

Вообще у меня даже получалось не думать про рыжего старосту. Во всяком случае, вчера за весь день я про него вспомнила всего раза три. Ну, может, четыре. И разок погрустила, когда мельком его огненную шевелюру в столовой увидела.

А сегодня вообще не хотелось бы греть себе голову.

А то еще расплачусь, будут на балу глаза красные.

Зачем портить бал красными глазами?

Я потянула тяжелую дверь библиотеки на себя и быстро просочилась в образовавшуюся щель.

И стало как будто еще тише. Здесь в библиотеке не было гулкости коридоров. Как будто в комке ваты оказалась…

Никого не было.

Я перевела дух и почувствовала облегчение. Почему-то именно сегодня и сейчас мне не хотелось ни с кем разговаривать. А хотелось написать это дурацкое эссе и отдать этому дурацкому Вильерсу. Прямо на завтраке.

Так что я решительно направилась к стеллажам с книжками по истории и с некоторой тоской осмотрела корешки книг.

“Опять читать…” – подумала я. Сняла с полки томик “Антология боевых приемов времен Второй некромансерской войны” Мастерса. Не нашего Мастерса, который тактические полеты преподает, а другого, его деда.

Потом подумала и взяла еще одну книжку. “Исторический процесс через призму зельеварения и алхимии” какого-то Грэма Костичера.