Феодал. Том 4 (СИ) - Рэд Илья

У мужчины была идеальная осанка и выпирающий вперёд мужественный подбородок. Черты лица острые, сам худой или, если точнее, подсушен свалившимися заботами. Нос прямой, греческий и сразу привлекал внимание, глаза умные, внимательные, вечно что-то скрывающие за напускной вежливостью. Настоящих волос я не видел — вместо них европейский белый парик с завитыми локонами.

— О, господин Черноярский, вас наконец-то отыскали, а я тут успел уже осмотреться. Знаете ли, многое можно понять о человеке, оценив его жилище.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, и какие же выводы вы сделали?

— Умение идти на риск.

— Не понял?

— Вы азартный человек, Владимир Денисович. Не каждый отважится, на что вы пошли. Судится с отцом за наследство, выйти победителем из баронской резни, притащить сюда свору магических существ… В такой игре голова должна быть всегда холодной, а сердце горячим. Я впечатлён. Не волнуйтесь, этот визит он, — граф небрежно махнул рукой, — просто любопытство.

— Если бы вы предупредили, я бы оказал достойный приём…

— А, не надо, я устал от «достойных», мне хочется увидеть суть человека, того самого младшего Черноярского. Говорят, поселиться в этом городе сложнее, чем попасть в императорский дворец, — с улыбкой произнёс он.

Его речь лилась плавно и мелодично, а взгляд цеплялся в малейшие изменения моей мимики. Он гладил по шёрстке, давя на гордость и самолюбие. Я чувствовал, как нечто пытается пробиться через моё ментальное поле и расшевелить, но вместо того, чтобы поддаться на манипуляцию, я отвечал ему сдержанным вежливым тоном.

— Это всё враки, стоило отказать парочке человек как всё — плохой, высокомерный, гордец. Вы же знаете, как плодятся слухи и преувеличения, — на последнем слове я сделал акцент.

— Обидчивый человек он такой, да… Позвольте спросить вот что: почему вы не согласовали со мной весь этот ммм зоопарк из каменных тварей? Я что недостаточно для вас авторитетен или, быть может, противен вам?

Его слова тяжело обволакивали всë тело, в некотором смысле даже давили на плечи виной, я чувствовал их тяжесть.

— Разве за контроль магического поголовья отвечает не РГО? Его Сиятельство Абросимов помог мне со всей бюрократией… Впрочем, если он что-то упустил, я передам ему ваши претензии…

— Не утруждайте себя, — холодно перебил граф.

— Что касается второй части вашего замечания — увы, никто толком не мог мне поведать, где вы находитесь, — я пожал плечами и, по сути, сказал правду. — Вы были в постоянных разъездах, и я не счëл нужным беспокоить вас по таким пустякам.

Атака была отбита, но собеседник не сдавался в желании повторно пустить свой главный козырь, который сделал ему карьеру. Свой скрытый талант и стихию, никогда не пускавшуюся в ход на людях. Я незаметно проверил его всем, чем можно.

Остроградский Павел Викторович

Отвага (66/100)

Лидерство (82/100)

Боевой маг (A), Мечник (B), Полководец (B)

Дипломат (А), Художник (E), Писатель (E)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (76/100)

Счастье (2/100)

Общественный статус: «Меценат» — Богатый покровитель, на чьи деньги живут художники, учёные и музыканты.

Достигнуто ¾ предельного уровня развития.

Скрытые таланты — «Живой камертон» (способность находить и резонировать с внутренним состоянием цели, многократно усиливая голосом её текущие эмоции).

Но это ещё не всё, «Предрасположенность» выдала мне его тщательно спрятанный секретик:

Боевой маг, стихия звука (37%)

Боевой маг, стихия огня (22%)

Мечник (20%)

Дипломат (20%)

Художник (1%)

Я так понял, его род скрывал наличие стихии звука с самого рождения мальчика, потому у них так получилось укрепиться на политической арене. Скрытый талант графа был сродни магии Ведуна, только непрямой. Я чувствовал по ментальному полю Остроградского беспокойство — его две попытки «живого камертона» увенчались провалом.

— Вы мой вассал, и я должен узнавать о таких изменениях в первую очередь. Также мне донесли, что вы сорите деньгами направо и налево, развращая крестьян. Я требую, чтобы вы немедленно прекратили столь неэффективную благотворительность. Еë не оценят, только расплодите нахлебников. Мужика надо держать в чëрном теле, Владимир Денисович. За вашими выходками пристально наблюдает всë графство, и что прикажете делать, когда крестьяне у других баронов взбунтуются? Мне такие проблемы не нужны! Его Величество и так недоволен прошлыми событиями…

— Ваше Сиятельство, я понимаю, но и вы поймите — мой отец пустил этот вопрос на самотёк. Из-за него я терплю убытки и пожинаю плоды недальновидного правления. Вы же не хотите спровоцировать на ваших землях голод? Моя помощь — временная мера, чтобы сбить пламя, а также прикрыть ваш тыл.

— Прикрыть тыл, вы о чём? — граф заложил руки за спину и требовательно приподнял подбородок.

— Полагаю, о смерти тысяч крестьян Его Величеству непременно доложат разведчики, а я не хочу, чтобы у вас были проблемы с императором.

— Ха, — Остроградский отвёл взгляд в сторону, но быстро сориентировался после секундного обдумывания. — В ваших словах есть резон.

— Раз уж мы заговорили о моём отце, есть вот ещё что: когда мы проверяли пограничные с ним земли, то многие мои люди жаловались о пропаже целых деревень. Из-за судебного постановления я не имею права без спросу заезжать на территорию семьи, но у вас таких ограничений нет. Я подумал, что вы могли бы проверить, куда делось несколько сотен душ. Среди них много родственников, живущих и на моей стороне. Многие обеспокоены и не знают, что делать.

— Это… необычно. Я непременно прикажу разобраться.

Граф отлично собою владел, но именно это его и выдавало. Любой другой бы на его месте обеспокоился такими сведениями, ведь похищения подданных — это прямой удар не только по власти самого сюзерена, но и нарушение приказа Его Величества. Чернь дозволялось угнетать, но лишать жизни только после судебного процесса или вследствие мятежа.

«Если что-то не нравится, всегда проще сослать их как рабов в Межмирье».

Эта политика Константина «Безвольного» не есть приступ исступлëнного человеколюбия. В ней заложен глубокий прагматичный расчëт. Система подконтрольных миров нуждалась в подпитке людьми, желательно той же культуры. Так проще формировать ядро колоний. Оттуда и запрет на резню простолюдинов. Вместо казни — ссылка. Зачем пропадать добру?

Павел Викторович даже бровью не повёл. Не потому, что он жесток, а потому что… Потому что он как-то замешан в пропаже. А ведь и точно. Он успел наследить в той ситуации с тевтонцами, там тоже похищали невинных, а теперь вот схожий случай, только уже на территории моего батюшки. Странно, что барон не заявил об этом куда надо.

— Благодарю за бдительность, — отстранëнно кивнул граф, оказавшись плечом к плечу. — Непременно навещу вашего батюшку. Его отец и дед оказали моему роду в прошлом неоценимую поддержку, и мне грустно наблюдать, как рушится великое наследие. Вам должно быть стыдно за своë поведение, барон. Сын, предавший отца, достоин забвения, ибо негоже на костях предков устраивать собственное счастье. Оно порочно. Не вы проливали кровь за эти земли и не вам по статусу быть их хозяином.

Речь Остроградского срезала на самолюбии не кожу, она отсекала куски мяса. Однако скрытая за ней угроза и напоминание о статусе бастарда выдали бессилие графа, раз он пустился на такой примитив.

Его понять можно — перед ним восемнадцатилетний юноша. В таком возрасте принято трепетать перед титулами и званиями, но я этим не занимался. А раз не получилось справедливо придраться, значит, надо посеять в голове зерно неуверенности и страха.

Усиленное скрытым талантом моего визави, оно должно было пусть свои ядовитые ростки, заставить дëргаться и совершать ошибки. Гадать, что же задумал граф, видеть в каждом вчерашнем союзнике продажного предателя, тратить все средства на оборону, закукливаться и отгораживаться от внешнего мира. Приправьте это навязанным чувством вины и получите убойную смесь, эдакую ментальную диверсию, рискующую довести жертву до психоза. Страшное оружие.