Я сидела.
Нет — была посажена.
Ледяные жгуты оплетали мои руки, грудь, ноги. Они впивались в кожу, обжигали холодом, словно хотели выморозить саму кровь.
Передо мной стояла Мара.
Её лицо было таким же, как всегда — холодным, правильным, лишённым эмоций. В глазах — ни тени сочувствия. Только расчёт.
— Что… ты… — попыталась я сказать.
Лёд сомкнулся на моих губах мгновенно.
Холодный кляп лишил возможности говорить, перекрыл дыхание, оставив только боль и беспомощность.
Мара смотрела на меня спокойно.
— Ради вашей же безопасности, — произнесла она ровно. — Не сопротивляйтесь.
Ледяные верёвки сжались сильнее. Боль вспыхнула, разливаясь по телу, и я поняла — Киан ошибся. Он приказал ей заботиться обо мне. Но Мара не умела заботиться.
50
Киан.
Я почувствовал неладное сразу.
Сначала — сильный страх, а потом — резкая волна боли, чужой и одновременно родной, рвущейся откуда-то из глубины замка, как неостановимый зов.
— Аврора!
Я не стал ждать. Тень окутала, открывая портал. Представшая передо мной картина повергла меня в шок.
Аврора была привязана к стулу ледяными жгутами. Лёд оплетал её тело, врастал в кожу, сжимался, причиняя боль.
Перед ней стояла Мара.
Спокойная. Прямая. Безупречно собранная.
Что-то внутри меня оборвалось.
— Снять. Немедленно.
Голос вышел не человеческим. Гулким. Пропитанным звериной яростью.
Я даже не ждал, пока она ответит.
Тени рванулись вперёд. Лёд, сковывающий Аврору, треснул и рассыпался осколками. Я оказался рядом, подхватил её прежде, чем она успела осесть, прижал к груди.
Дракон внутри выл.
— Ты в порядке… — прошептал я.
Холодный кляп исчез. Я чувствовал, как она задыхается, как сердце бьётся слишком быстро, будто пытается вырваться.
Я поднял взгляд.
Мара не отступила. Не дрогнула.
— Вы приказали обеспечить безопасность, — ровно произнесла она. — Я сделала всё, чтобы она не причинила вреда себе и окружающим.
Я медленно поднялся. Аврора всё ещё была у меня на руках. Дракон рвался вперёд, требуя крови.
— Я хочу услышать логическое объяснение произошедшего и того, какие были предпосылки к радикальный действиям.
— Мне показалось, что она нестабильна. Я действовала исключительно в рамках поставленной задачи. Оберегала цитадель от изворотливой арестантки.
— Это моя истинная, — произнёс я тихо. И от моего шепота по комнате прокатилась ледяная волна. — Я приказал позаботиться, а не убить её.
Впервые за всё время Мара замешкалась.
— Вы эмоционально вовлечены, — сказала она после паузы. — Это снижает объективность. Она преступница.
Один шаг отделял меня от того, чтобы снова стать тем, кем я был все эти годы — палачом, и привести приговор в исполнение самолично, а не ждать воли богов. Дракон внутри требовал мести. Разорвать мерзавку, посмевшую навредить имари.
И если бы я не держал на руках Аврору, так бы и сделал.
— Пользуясь правом Хранителя, я лишаю тебя всех возложенных полномочий, запечатываю твою магию и отправляю под арест.
Тени сомкнулись вокруг неё прежде, чем она успела ответить. Пространство разорвалось, и я отправил её прочь — в её собственную комнату. Закрыл выходы, отсекая доступ к управлению цитаделью.
Такого здесь ещё не было.
Служащий — под арестом.
— Мы поговорим позже, — сказал я в пустоту. — Когда смогу думать, а не убивать.
Портал схлопнулся.
Мы остались вдвоём с Авророй.
Я осторожно опустил её на кровать, укрыл одеялом всё ещё трясущееся от морозного колдовства тело, коснулся висков, плеч, ладоней — проверяя, не осталось ли льда внутри.
— Ава… — тихо позвал я, опускаясь рядом на матрас.
Она резко повернула голову, глядя на меня так, будто видела спасение. И в то же время — приговор.
— Киан… — её голос сорвался на всхлип. Если… если нужно… — Она не договорила. Его дыхание замерло. — просто сделай, то, что нужно…
Она произнесла это с таким отчаяньем и страхом. Так говорят те, кто потерял надежду. И я понял, что должен разговорить её, заставить выплеснуть на меня весь тот ужас, который она испытала. Если Аврора не сможет сейчас это перебороть, тогда всё будет бесполезно. Она не пройдет через ритуал, погибнет. Я вслед за ней. Но самое главное, наша смерть будет напрасной.
— Расскажи, что еще она тебе показала.
Она замотала головой, словно боялась снова увидеть то, что видела. А потом всё же произнесла эти страшные слова:
— Детей… Киан, она мучила детей. Она использовала маленькую девочку, лунную тигрицу… забирала у неё силы, кровь… как у животного… Она… наслаждалась этим.
Глаза Авроры наполнились слезами, а потом, ярко вспыхнули.
— Убей меня, — сказала она решительно. Без страха и тени сомнения. Она выбрала смерть, как единственный выход. Я замер.
— Что? — Единственное, что я смог выдавить.
— Она… она чудовище. Настоящее. Её нельзя оставить в живых. Нельзя, слышишь? Если это тело умрет… она не сможет в него вернуться и сбежать. Не сможет больше никого мучить. — Её голос дрожал, но взгляд был твёрдым.
Я опустился перед ней на колени.
— Нет.
— Киан…
— Нет, — повторил твердо и резче чем хотелось. — Имари… — я выдохнул медленно, пытаясь удержать голос ровным. — Во-первых, ты моя истинная. Я не причиню тебе вреда. Никогда. Во-вторых, я не могу убить заключённую, которой ты являешься. В-третьих, это не сработает.
— Ты не знаешь…
— Я знаю, — перебил я. — Это нарушит закон богов. Заклятие тюрьмы разрушится, а душа Исхирь… уйдёт в свободный мир и сможет в последствии обрести тело, просто вытеснив более слабую душу.
— Значит… — она судорожно вдохнула. — Значит, выхода нет?
— Выход всегда есть. И часто он там же, где и вход.
Я поднялся и протянул ей руку, помогая встать. Открыл дверь.
— Нам нужно идти, — сказал я наконец.
— Куда?
Я посмотрел ей в глаза, и увидел на дне затаившиеся тени. Кое-кто притаился и ждал. Зря.
— Туда, где мы сможем поискать ответы. — Туманно произнес я, и взяв Аву за руку, вывел из комнаты. Порталом нельзя попасть в древнюю пещеру с источником, придется пройтись.
Нашей целью было совершенно особенное место, которое появилось задолго до того, как аметистовые драконы построили здесь замок. Место силы и слабости — источник магии нашего клана.
Я вел нас только мне известными тайными коридорами. Мы спускались всё ниже, пока не оказались у края древней лестницы вырубленной прямо в аметистовых стенах.
Еще немного, и мы попадем туда, где я не был больше трёх ста лет.
Медленно.
Шаг за шагом.
Мы приближались к нашему возможному спасению, или погибели.
Перед ними раскинулась бездонная чаша, разделённая алтарём на две идеальные половины. Слева струилось жидкое золото. Не расплавленный металл, а сама суть света — тягучая, сияющая, густая, словно солнце растаяло и стекло в каменное ложе. Из его поверхности поднимались мягкие лучи, расходились веером, растворялись в аметистовых сводах и возвращались обратно, будто дыхание. Свет не слепил — он согревал. Он манил, обещал, наполнял спокойной уверенностью.
Справа жила тьма.
Она не была пустотой. Она была множеством. Мрак клубился густым туманом, сотканным из бесчисленных крошечных частей — словно рой черных пчел непрерывно рождался и исчезал в глубине. Они не метались хаотично, а двигались в своём собственном танце, образуя узоры, вихри, спирали. В этой тьме ощущалась глубина, тяжесть и древняя память.
Круглый алтарь, высеченный из цельного прозрачного аметиста, стоял между ними как сердце равновесия. Его поверхность казалась гладкой, но внутри кристалла медленно пульсировали тёмные и светлые прожилки. По краю алтаря горели руны — половина золотых, сияющих, половина — чёрные, словно впитывающих свет. Они не смешивались, но переплетались, образуя единый узор.
