Свет над Грозовым Створом (СИ) - Миро Алиса

Это был удар ниже пояса. Я была готова терпеть отсутствие кофе (с трудом), но отсутствие картошки...

​— Ладно, — я сглотнула слюну. — Работаем с тем, что есть. Репа.

​Мерца скривилась.

— Репа горькая. Лорд её не любит.

​— Потому что вы её готовить не умеете, — отрезала я. — Неси репу. И ту самую брюкву.

​Я снова встала к столу. Спина отозвалась жалобным скрипом. «Елена, ты не повар, ты директор», — напомнил мне внутренний голос. Но если я сейчас не покажу им, как надо, мы так и будем есть горькую кашу.

​— Чистим, — скомандовала я поваренку. — Режем кубиками. Ганс, сковороду. Масло.

​Я решила карамелизовать репу. Если её обжарить с медом (из вишневого варенья) и солью, горечь уйдет, появится сладковатый, ореховый вкус.

​Я стояла у горячей печи, лицо горело. Я мешала деревянной лопаткой кубики корнеплодов, добавляя туда остатки той самой ветчины для запаха. Потом залила все это водой, добавила ложку муки для густоты соуса.

По кухне поплыл запах рагу. Не мишлен, но съедобно.

​— Пробуй, — я сунула ложку Мерце под нос.

Она осторожно попробовала. Удивилась.

— Сладко... И сытно.

— Вот именно. Запомни этот вкус. Это — стандарт.

​Пока рагу булькало, в кухню вошли Томас и Питер. Они несли деревянные ящики. Плоские, сколоченные из грубых досок, но крепкие.

​— Вот, миледи, как велели! — гордо сказал Питер. — Десять штук.

​Я вытерла руки о передник.

— Молодцы! Отличная работа. Питер, ты получаешь двойную порцию рагу на обед. Томас — еще банку мази вечером.

​Парни просияли.

​Я указала на широкий подоконник южного окна кухни.

— Ставьте сюда.

Ящики встали в ряд.

— Теперь — "грунт". Эльза, тащи старые тряпки, опилки, мох — все, что держит влагу.

​Мы наполнили ящики. Я рассыпала зерно: овес, пшеницу, ячмень (все, что нашла в кладовой). Залила теплой водой.

— Это — еда для коров и кур, — объяснила я персоналу, который смотрел на меня как на жрицу плодородия. — Через три дня здесь будет трава.

​Я провела рукой над ящиками. Сил на полноценный ритуал не было. Я просто послала мысленный импульс: «Растите, маленькие. Нам всем нужно выжить».

Ладони слегка покалывало. Зерна впитали воду быстрее, чем положено физикой. Хороший знак.

​Когда обед был готов, накрыт (на кухне для слуг, в Малом зале для нас с Виктором), и я, наконец, села за стол... я поняла, что не могу поднять вилку.

Рука дрожала. Плечи болели так, будто я держала на них небесный свод.

​Я устала. Я дико, смертельно устала. Я не могу так каждый день. Готовить, управлять, колдовать, лечить, строить глазки мужу и воевать с Лизой. Я сдохну через неделю.

​Виктор вошел в зал. Он выглядел бодрым (после кислотной ванны для мечей у него появилось настроение). Он сел, попробовал рагу из репы. Одобрительно кивнул.

— Вкусно. Вы волшебница, Матильда.

​— Нет, Виктор, — тихо сказала я. — Я не волшебница. Я уставшая женщина.

​Я отложила вилку.

— Я не могу готовить вам каждый день. У меня есть другие обязанности. Я должна заниматься замком, счетами... и садом.

​Виктор перестал жевать.

— Но Мерца готовит... несъедобно.

​— Мерца будет готовить съедобно, — твердо сказала я. — Я научу её. Я напишу ей... техкарты. Рецепты.

Сделала глоток воды.

— С завтрашнего дня вводится новое правило. Меню. Каждое утро Мерца приходит ко мне с отчетом: какие продукты есть, что она собирается готовить. Я утверждаю или меняю блюда. Я даю ей указания, специи (которые буду выдавать лично в руки) и... немного магии, если потребуется. Но стоять у печи я буду только тогда, когда у меня будет вдохновение. По праздникам. Или когда я захочу вас побаловать.

​Виктор смотрел на меня. Он видел мои дрожащие руки. Он понял.

— Справедливо, — кивнул он. — Вы Леди, а не кухарка. Утверждайте меню. Контролируйте качество. Но, Матильда... — он чуть наклонился вперед. — ...Обещайте, что тот омлет был не последним.

Цена ускорения

Я вернулась в башню.

Сил не было даже на то, чтобы снять платье.

Эйфория от победы на кухне и в оружейной начала выветриваться, уступая место суровой физиологии.

Как только я закрыла дверь и осталась одна, без зрителей, моя спина предательски согнулась.

​— Ох... — вырвалось у меня.

​Боль вернулась. Не острая, но тягучая, нудная боль в пояснице и коленях.

«Золотой Эликсир» и магия дали мне буст на пару часов, как хорошая доза адреналина, но они не заменили мне позвоночник.

​Я посмотрела в зеркало.

Сияние кожи чуть померкло. Под глазами снова залегли тени.

— Эффект Золушки, — констатировала я, стаскивая тяжелое платье. — В полночь карета превращается в тыкву, а бизнес-леди — в пенсионерку.

​Это было отрезвляюще. Я не стала молодой. Я просто взяла кредит у собственного организма. И проценты по этому кредиту, кажется, будут грабительскими.

​Планам на торжественный ужин в Большом Зале, о котором я мечтала еще час назад — со свечами, в красивом платье, с победным видом — не суждено было сбыться.

Я просто физически не могла спуститься по лестнице еще раз. И тем более — сидеть с прямой спиной два часа, поддерживая светскую беседу.

​К тому же, Виктор тоже не пришел.

В дверь постучала Эльза.

— Миледи... Лорд велел передать. Он уехал.

— Уехал? — я замерла с расшнурованным корсетом в руках. — Куда? На ночь глядя?

— Маркус доложил, что на дальнем посту видели дым. Лорд взял отряд и поскакал проверить. Сказал, не ждать его к ужину. Будет поздно.

​Я выдохнула.

С одной стороны, это было тревожно. Дым на границе — это не к добру.

С другой... я испытала постыдное облегчение.

Мне не нужно никого изображать. Мне не нужно быть "Чародейкой" или "Роковой Женщиной".

Я могу быть просто уставшим человеком.

​— Принеси мне еду сюда, Эльза, — сказала я, садясь на кровать. — Того самого рагу. И чаю. И, ради бога, больше никого не пускай.

​Я ужинала в одиночестве, сидя в ночной рубашке, завернувшись в волчью шкуру.

Рагу из репы остыло, но мне было все равно.

Я смотрела на огонь в камине и думала.

Виктор уехал защищать периметр. Я осталась защищать тыл.

Мы — команда. Но пока что мы — команда инвалидов. Он — с пустой казной и ржавыми мечами. Я — с магией, которая выпивает меня до дна.

​Отставила пустую тарелку.

Спать?

Нет. Я боялась спать. Вдруг завтра я проснусь и не смогу встать? Вдруг этот "откат" будет сильнее предыдущего?

Мне нужно понять механику.

​Я подошла к трофею, добытому в подвале — картине леди Ровены.

Поставила её на стол, прислонив к стене, и зажгла свечу.

С холста на меня смотрела женщина. Она была похожа на Виктора — тот же разлет бровей, та же жесткая линия челюсти. Но глаза... Глаза были зелеными, как у меня сейчас.

В руках она держала шар света.

​Я коснулась холста.

В этот раз не было удара током. Было ощущение... диалога.

В моей голове, словно кто-то включил радио на тихой громкости, всплыли образы. Не слова, а понятия.

Обмен. Равновесие. Цена.

​Я увидела внутренним взором цветок, который распускается за секунду, а потом тут же рассыпается в прах. Я увидела руку, которая наливается силой, а потом усыхает, как ветка.

​— Метаболизм, — прошептала я, глядя в нарисованные глаза Ровены. — Ты предупреждаешь меня. Ускоряя процессы, я ускоряю старение.

​Меня обдало холодом.

Куры.

Я заставила их нестись как пулеметы. Я ускорила их жизненный цикл.

Что, если...

​В этот момент тишину ночного замка разорвал крик.

Истошный, полный ужаса крик со двора.

— Беда! Беда! Демоны!

Я вздрогнула так, что чуть не опрокинула свечу.

Подбежала к окну.

Внизу, во дворе, метались факелы. Кричали люди. Эпицентр суматохи был у курятника.

​Сердце упало куда-то в пятки (которые тут же отозвались болью).