Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ) - Вереск Яра

Над головой устало раздалось:

— Сейчас освобожу. Без глупостей. Дернешься сбежать — накрою надолго. Останешься ящерицей до самой смерти. Я не шучу. Надеюсь, это понятно.

Интонации стали занудно-менторские. Куда уж понятнее.

— Рекомендую обернуться сразу же. Вряд ли разум этого зверька справится с твоим человеческим телом. И не думаю, что оно в своем мире — доминирующий вид. Но решать тебе.

Решать, безусловно, мне. Хотя нет, решать — двоим, мне и ящерице. Если моя зеленая подруга в другом мире не захочет вернуть свое тело, я тоже не смогу вернуть свое…

Впрочем, так ли уж это важно.

Мне сейчас нельзя оборачиваться. Во-первых, я буду голой. А этот ведь не уйдет и не отвернется. И без драного этого платка. Без которого я хуже, чем просто голая.

…Все из-за того, что отчим отрезал мне косу не простым ножом, а тем, который в тот момент оказался под рукой. А под рукой оказался заговоренный прадедушкин кинжал…

Надо бы рассказать об этом подробней. Но вот прошло уже много времени, а я все еще вздрагиваю.

В общем, в один прекрасный момент мой отец внезапно открыл для себя страшную правду. О том, что он мне вовсе не отец, и это не ошибка. Он и вообще-то человек не слишком приятный, но нас с братом по-своему любил, даже подарки покупал. Я, по его плану, сразу после Академии должна была выйти замуж за какого-то там наследника приграничной провинции, брату светила военная карьера и в перспективе — все семейное наследство. Хотя, Виту и сейчас это все светит. По чистой случайности его отцом оказался действительно граф Марион ди Стева.

И все бы может сложилось не так плохо, если бы при конфузе не присутствовали некоторые друзья моего отчима. Они на тот момент были уже порядочно надравшись, так что начали над графом насмешничать. А граф насмешки терпеть не может. Вскипел, конечно, как медный чайник. Ну и… устроил мне публичное наказание. Да-да, вот вся эта ерунда с отрешением от семейного источника, хватанием за ритуальное оружие и отрезанием косы под самый корешок. Именно, вы правильно подумали. Как режут пойманным воровкам, убийцам и шлюхам.

Именно тогда я в первый раз и превратилась в ящерицу. Хорошо, догадалась под стол сбежать. С перепугу даже разобралась, как этими четырьмя конечностями надо перебирать. И насколько быстро. Потом еще между мебелью — в какие-то коридоры, в кладовки…

Самый смех в том, что я не представляла, как обернуться обратно. Я не знала, как так вышло, почему мне все хочется потрогать языком, и больше всего на свете хочется выбраться на солнце. Хотя я прекрасно понимаю, что лучше всего мне сидеть в темной щели и не отсвечивать.

Но мой пьяный отчим ограничился тем, что швырнул мне вслед сапог. И не попал. Иначе эта история закончилась бы, не начавшись…

Тогда я пробыла ящерицей больше пяти часов. Я не вернулась в дом, не знаю, искали меня потом или нет, и что врал граф знакомым про мое исчезновение.

Я сбежала к тетушке Примуле.

Она не моя тетя, на самом деле, просто мамина любимая гадалка. Мама когда-то неплохо ей платила за предсказания, и предсказанное сбывалось. Но старушка ко мне всегда была добра. И я понадеялась — не выдаст!

Так и получилось. Жаль, гадалки тоже смертны, как все люди.

И жаль, что освоить прекрасное искусство гадания я так и не смогла.

Иначе, не влипла бы сегодня.

Кажется, ящерка не меньше чем я хотела заполучить себе — себя. Свои лапы, хвостик и горб в полспины. Так что, улучив момент, когда Этот отвернется, я забралась в самый темный угол комнаты, за портьеру, закрыла глаза и сосредоточилась. Ровно так, как делала в прошлый раз. Но тогда мной руководили страхи и инстинкты. А сейчас я точно знала, что делать. Было время изучить вопрос. Почти год.

Сам переход я не почувствовала — в тот раз было так же. Просто очнулась в том самом углу, быстренько притянула к груди коленки и так застыла. Долго пришлось моргать, возвращая глазам зрение, было довольно темно. Вдруг на меня сверху упало что-то пыльное и тряпочное. А потом этот гад еще и прокомментировал:

— Душ за стенкой. Помойся, воняешь. И тряпки свои возьми!

«Я не воняю!» — хотела крикнуть в ответ, но промолчала. Потому что…

Потому что не знаю, что делала ящерица с моим телом по ту сторону реальности весь этот час, но оно действительно воняло! Гнилью, болотиной. И кажется, тухлым мясом. И во рту — привкус гнилой болотной воды…

Да чтоб тебя! С трудом сдержав рвотный позыв, я вскочила, поспешно прикрывшись пледом, и нырнула в ту самую душевую.

Под смешок Этого . Которому, вероятно, все это происшествие целиком кажется веселым развлечением.

Ну, ладно, ладно. И правда, если со стороны посмотреть, то выглядит не очень-то трагично: неумелую воровку поймали с поличным, посмешили публику ее худыми панталонами, потом, чтоб от долга не сбежала, еще и в авоське домой приволокли.

Что-то не похоже, что этот тип — дурак, и реально надеется, что я ему все сто сольмов выну и на стол положу. Да мне столько не заработать. Разве что, снова попытаться у кого-нибудь украсть. С предсказуемым результатом.

Значит, ему от меня что-то надо.

Мир вне благополучных высокородных семейств устроен просто. Или тебе что-то надо от других, или другим — от тебя. Альтруизма и благородства здесь не бывает. Для благородства надо быть чуть более сытым. А для альтруизма — чуть более богатым.

Душевая комната в этой квартире была, почти как у нас в доме, большая. Действительно комната. Если бы хозяева захотели, то и бассейн сюда влез бы. Черный мрамор, Свет от магических шаров, плавающих в воздухе у самого потолка. Мягкие ворсистые разноцветные коврики и шторы с переливчато-морским узором. Зеркало в полстены, хотя вот его-то может, лучше бы и не было. В зеркале была я. Все мои сто семьдесят щуплых сантиметров. Со сбитыми грязными коленками и локтями, с физиономией в зеленой неприятной жиже и волосами, которые от потусторонней грязи слиплись коркой и стояли сейчас дыбом. И плед. В который я даже не завернулась — не успела.

Да уж, красавица. С платком и в тетушкиных шмотках еще ничего, а вот так, наедине с собой, сразу видно, что этому тельцу придется пробиваться в жизни исключительно одним собственным интеллектом. В позапрошлом году, оказавшись одна и вдали от дома я это очень хорошо поняла.

А половички пыльные, да и по полу пыль катается. Сухой пол. Здесь давно никого не было. Никто не прибирался.

Даже воздух. Такой, не то, чтобы какой-то особый запах. Просто он застоялся, стал мертвым.

В черном, тоже каменном, шкафчике у стены обнаружились вполне себе живые принадлежности для мытья, мыло, разные отвары для волос и скрабы для кожи. Я мстительно решила воспользоваться всем, что найду.

Дрожащим голосом я приказала воде литься и встала под теплые тугие струи.

Это было острое и неожиданное ощущение возвращения. В давнее прекрасное прошлое, где мама еще жива, отец не напивается с приятелями, а я — одна из лучших студенток магической Академии. Вернее, ее северного филиала. Но это как раз без разницы. В Северной Башне, конечно, нет таких денег, как в столичной Западной. Но преподают у нас во многом даже лучше. Так считается.

Я стояла под душем прикусив губу и старалась ни о чем не думать.

Потому что, если думать, то непременно начнешь себя жалеть.

А такие вещи на улице недопустимы. Жалеть — значит признавать слабость. Слабой быть нельзя. Тем паче, что в связи с последними событиями, мне, скорей всего, надо будет очень быстро улепетывать. Или придумывать какой-то парик, я не знаю. Что-то придумывать. Выкручиваться.

Я натирала кожу до красноты, до скрипа и блеска. Я остатки волос несколько раз покрывала разной пеной, внезапно почти уверовав в чудодейственную силу горячей воды. Может, смоет прадедушкину магию, и через годик голова у меня станет почти приличной.

Потому что сейчас… сейчас волосы у меня не растут, это раз. И два — они магией покрашены в ярко-красный, зазывающий цвет.