Тысячу раз предатель - Алексаева Оксана

Он лишь пожимает плечами.

– Думаешь, я придумал всё это ради эффектной драмы? Мне такие сцены не нужны.

Откуда-то сбоку шумят машины, кто-то смеётся на улице. Мир продолжает жить своей жизнью, а у меня всё рушится.

Я не чувствую ног, стою только потому, что Тигран рядом, и этот холодный взгляд не даёт упасть.

Все вокруг предатели. Все!

Отец. Тигран. Те, кому верила, кому доверяла безусловно. Мне кажется, что сердце просто не выдержит.

Пульс рвётся, в груди тяжесть такая, словно кто-то вставил туда камень.

– Я тебя ненавижу, – выдыхаю, чувствуя, как голос дрожит. – Ненавижу, Тигран. Ты… Подонок!

Он едва усмехается. – Ты знала, кто я.

– Нет! – срываюсь. – Я любила тебя! А любовь… Она ослепляет! Я была слепа, Тигран! Но теперь прозрела!

Мой крик разносится по людной улице. Прохожие оборачиваются, но мне всё равно.

Слёзы на щеках уже высохли, их сменяет злость. Та самая, когда понимаешь, что больше нечего терять. Но Тигран смотрит скучающе, будто всё это для него всего лишь серый спектакль.

– Василиса, закругляйся. Ты знаешь, как я отношусь к женским истерикам. Езжай домой и успокойся.

Он кивает на припаркованный у обочины автомобиль, в котором сидит его водитель.

И я понимаю, что гад даже машину выбрал другую. Не ту, на которой обычно мы вместе передвигаемся. Чтобы не застукали. Сволочь.

Какое же лицемерие.

– Спасибо, сама доберусь, – выдаю глухо, вытирая ладонью щёки.

– Ты не в состоянии сейчас сесть за руль, – сухо констатирует он, окидывая меня оценивающим взглядом. – Лучше поезжай с водителем.

– Тебя это теперь не касается! – почти рычу. – Иди. Тебя, кажется, заждались.

Я вижу, как он хмурится, но все же делает шаг назад.

– Поговорим дома, – бросает, будто разговор просто поставлен на паузу, а я усмехаюсь сквозь боль.

– Нет никаких дома. И нас тоже нет, понял?!

Тигран вздыхает, будто я ребёнок, не понимающий очевидного. – Остынь. Тебе некуда деваться.

От этих слов внутри загорается что-то новое. Не боль, не страх, а решимость.

Не знаю, где беру силы, но смотрю ему прямо в глаза:

– Прощай, Тигран.

Поворачиваюсь и почти бегу на другую сторону улицы, к своему автомобилю.

Каждый шаг отзывается болью, как будто иду через разбитое стекло.

Но я не оборачиваюсь, не дам мерзавцу увидеть, как дрожат руки.

– Не глупи, Василиса! – слышу за спиной. Голос Тиграна

громкий и надменный. – Ты должна смириться! Смириться…

Я усмехаюсь, не оборачиваясь.

Это он меня ещё не знает! Не знает, на что я способна, если очень захочу!

Открываю дверцу машины, руки дрожат, сердце гулко бьётся в груди.

Сажусь в машину, завожу двигатель, даже не смотрю в сторону отеля, где стоял Тигран. Потому что я знаю, что он зашел внутрь.

В груди ноет так тяжело, будто сердце вырезали изнутри. Хочу закричать… От злости, обиды, от бессилия.

Нет. Так не может больше продолжаться. Отныне я больше не пешка в чужой игре, больше не девочка, которой управляют и решают за неё. Пусть отец спасает свой бизнес как знает. Пусть Тигран сам тонет в своём блестящем болоте лжи.

А я… Я начну всё заново. Сама.

Глава 4

Василиса

Улица растворяется в слезах, все вокруг кажется мутным пятном. Я почти ничего не вижу, но всё же трогаюсь с места. Дворники лениво размазывают по стеклу дождь, будто нарочно издеваются. Холод пробирается под кожу, хотя печка работает на полную. Дождь превращается в какую-то вязкую пелену, фары встречных машин светят тускло, будто сквозь вату.

Еду медленно, стараясь не смотреть на зеркала, чтобы не увидеть жалкую версию себя с красными глазами. Слёзы никак не хотят кончаться. Колёса шуршат по мокрому асфальту, и кажется, что сама дорога плачет вместе со мной.

Нужно ехать осторожнее и не поддаваться эмоциям, я ведь всё-таки ещё люблю жизнь.

Каждый вдох даётся с трудом. Я еду, сцепив зубы, и повторяю про себя: только бы доехать без происшествий.

Дождь, скользкая дорога… Природа будто нарочно проверяет меня на прочность.

Я знаю, куда направляюсь. В родительский дом. К сожалению, не чтобы найти в нём утешение, а для того, чтобы посмотреть отцу в глаза. Понять, почему он так поступил. Спросить: зачем?Неужели миром действительно правят только деньги? Неужели даже самые близкие способны продать твоё счастье ради собственного покоя?

Сердце ноет, каждое воспоминание о последних днях отзывается болью, где я была слепой, но счастливой невестой, готовилась к свадьбе. Тигран, его фальшивая забота, холодный блеск глаз, натянутая улыбка. А теперь ещё и это предательство.

Папа… Мама. Они ведь должны были быть на моей стороне. Любить, защищать, а не устраивать мою жизнь как выгодную сделку.

Папа был прав, я была влюблена в Тиграна ещё с самой юности. Когда впервые его увидела на каком-то из светских мероприятий… Тогда мне исполнилось двадцать два, и я, как и все девочки, мечтала встретить своего принца. Когда увидела Тиграна, его карие глаза, статную фигуру… Обомлела. Но он был старше меня на почти на восемь лет, честно говоря, думала, что не заинтересую его, ведь у мужчины явно были свои вкусы. Прошло время, я немного успокоилась и даже пыталась строить отношения с парнями на последнем курсе в универе. Но все было не то. А потом, спустя четыре с половиной года, мы с Тиграном снова встретились на дне рождении какой-то важной шишки, даже не вспомню его имя. Тигран повзрослел, ещё больше возмужал. И уже тогда он обратил на меня свое внимание. Мы провели с ним бок о бок весь вечер, а после поехали гулять до самого утра. Так и закрутились наши отношения. Спустя восемь месяцев Тигран позвал меня замуж, и я была такой счастливой, что не верила, что это все со мной происходит в реальности. Тогда я верила, что Тигран искренне меня любит, а в итоге он просто… Заключил с моим отцом сделку, пошел ему на уступки.

Машина подпрыгивает на колдобине, вырывая меня из воспоминаний, и я инстинктивно сжимаю руль. Слёзы заливают ресницы, видимость почти нулевая.

Я плетусь как черепаха, но вскоре наконец доезжаю домой целой и невредимой.

Дом блестит в сгущающихся сумерках, такой родной, будто вырезан из моего детства. Моё сердце, несмотря на обиду, отзывается знакомой болью: я ведь так его любила.

Осторожно ставлю машину около двора. Мотор стихает, и на мгновение наступает абсолютная тишина. Хочется просто остаться здесь, внутри, ведь тут безопасно, пока не нужно смотреть никому в глаза. Но потом я всё же выдыхаю, вытираю лицо рукавом пальто и выхожу.

Ступаю на знакомую дорожку, та самая плитка, где я бегала в детстве босиком.

Дверь открывается, и мне навстречу ударяет тёплый запах выпечки, ванили и детства. Стены, в которых выросла, дышат уютом… Но вместо радости я чувствую холод. Всё те же шторы, фото на стенах, даже ковер на месте, а внутри какое-то отчуждение.

– Здравствуй, дочка! – мама первая замечает меня. На её лице искренняя улыбка, голос дрожит от радости. Она спешит вытереть руки о фартук, подходит, целует меня в щёку. – Ты решила сюрприз нам устроить?

Я пытаюсь ответить, но голос срывается, выходит лишь слабое «привет».

– Ой, милая, а ты что… Плакала? – мама обеспокоенно всматривается, в её глазах мелькает тревога.

Я не знаю, в курсе ли она. Скорее всего – да. Но если и нет, всё равно начну с отца.

– Мам, где папа? – спрашиваю устало.

Она слегка бледнеет, машет рукой в сторону кабинета: – Он у себя. Работает.

Я не отвечаю, просто иду вперёд. Каждый шаг по коридору отдаётся внутри эхом.

Останавливаюсь перед дверью. Раньше я всегда стучала. Сегодня – нет. Рывком врываюсь внутрь.

Отец сидит за столом, склонившись над бумагами. Когда поднимает глаза, в них мелькает вся его привычная собранность. Порывается улыбнуться, но я довольно резка, не могу больше держать это в себе. Всё вспыхивает.

– Как ты мог, папа?! Он морщит лоб: