— И потому вы нашли для Сесиль другое место?
Она кивнула.
— Хорошо. Отлично. Как она туда доберётся? Когда она уезжает?
Экономка ещё несколько раз постучала пальцами по бёдрам.
— Сегодня ночью, — сказала она. — Я обо всём уже договорилась.
— Почему именно ночью?
— Мы не можем позволить тому человеку узнать, что она уезжает.
Моё беспокойство усилилось.
— Почему?
Она покачала головой.
— Назовём это предчувствием, но я не думаю, что он так запросто готов отпустить её.
Её слова поставили меня в тупик.
— Он практически настаивает на том, чтобы она ушла. С чего бы ему возражать, если она выполнит его требование?
— Его придирки к ней слишком целенаправленные. Он зациклился на ней. Это почти навязчиво. И он как‑то сказал мне, что Сесиль слишком красива, чтобы не быть замужем. Словно…
Словно он хочет оставить её для себя. От этой мысли у меня скрутило все внутренности. Как отвратительно.
Миссис Торнтон старалась отогнать эти мысли:
— Возможно, я преувеличиваю. Возможно, ему и вовсе будет всё равно. Но что, если она попытается уехать днём, а он вдруг воспротивится?
Тяжесть её слов словно придавила меня, заставив плечи поникнуть.
Она, конечно, была права. Отношение Брунсона к Сесиль не поддавалось логике, так что лучше проявить излишнюю осторожность, нежели опрометчивость.
Было совсем не просто на оставшуюся часть дня сосредоточиться на делах. Я волновалась, понимая, что хоть Сесиль, по идее, может уйти, мы не можем быть уверены, что Брунсон не совершит какой‑нибудь необдуманный поступок, если обо всём узнает. Он может помешать ей уехать. Может наказать тех, кто ей помогает. Может выяснить, куда она направляется, и попытаться испортить её репутацию перед новыми работодателями.
Нам нужно было соблюдать осторожность. И потому я неустанно трудилась, чтобы завершить всё, что требовалось сделать. А когда взошла луна и дом погрузился в сон, я встала с постели, опустилась на колени у кровати Сесиль и легонько потрясла её за плечо.
— Сесиль. Просыпайся. Нам нужно идти.
Она вздрогнула, очнувшись в панике, а затем тут же приложила руку к порезу на голове. Несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, прежде чем спросить:
— Идти куда?
— Миссис Торнтон нашла для тебя другое место работы.
Она повернула голову на подушке, чтобы посмотреть на меня.
— О чём ты вообще говоришь?
— Ты не можешь оставаться здесь. Я же не могу и дальше смотреть, как он причиняет тебе боль. Мы с тобой преодолели слишком многое, чтобы позволить этому зверю завладеть тобой.
Она широко распахнула глаза.
— Значит, мы уезжаем?
Моё сердце сжалось.
— Нет, не мы. Ты, — сказала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Ты уезжаешь в Меррвуд.
— Почему? — спросила она, приподнимаясь. Её коса скользнула через плечо, а глаза, ещё сонные, морали, и от этого она выглядела такой юной, невинной и беззащитной.
— У кузины миссис Торнтон там есть дом, и ей нужна хорошая помощница. Там ты будешь в безопасности.
— Но ты со мной поехать не можешь? — спросила она с дрожью в голосе, вытаскивая ноги из‑под одеяла.
Я покачала головой:
— Мне нужно оставаться рядом с семьёй.
Как бы сильно я ни считала Сесиль младшей сестрой, у меня были две настоящие младшие сестры, которым требовалась вся возможная помощь с моей стороны. Я наконец‑то вернулась в Тетурн, и ничто не заставит меня снова бросить свою семью.
— А если Брунсон причинит тебе вред? — спросила она.
Было трогательно, что она беспокоится, но мы все знали: основная доля его жестокости приходилась именно на Сесиль.
— Пусть только попробует, — ответила я с большей бравадой, нежели чем ощущала на самом деле.
В тусклом свете, Сесиль внимательно посмотрела мне в лицо, но потом закрыла глаза, и по её щекам скатились две слезы.
— Пойдём, — сказала я. — Нам нужно поспешить.
Нам не потребовалось много времени, чтобы одеться. Я прикрыла свои прямые светлые волосы косынкой, а Сесиль скрутила косу и закрепила её на затылке. Я помогла ей собрать немногочисленные пожитки, и мы бесшумно пробрались через дом, крепко держа друг друга за руки.
Миссис Торнтон уже ожидала нас возле кухонной двери. Затем мы втроём вышли наружу и направились прямиком через сад. Миссис Торнтон, держа в руках свёрток с едой, шла сквозь заросли деревьев, а Сесиль засыпала её вопросами.
— А как же другие горничные? — снова спросила она.
— Я присмотрю за всем, — пообещала миссис Торнтон. — Но его целью всегда была только ты, и я больше не намерена это терпеть. Я надеялась, что ситуация улучшится, но ждать и смотреть, что будет дальше, я не собираюсь.
Мы шли сквозь деревья, пока не вышли к дороге.
— Вот, — сказала она, указывая на фургон, гружённый ящиками и сундуками. Все вместе мы поспешили в том направлении.
От тёмного контура фургона отделился мужской силуэт и направился к нам. Когда мы подошли, он прикоснулся к краю своей шляпы:
— Сударыня, — поприветствовал он миссис Торнтон.
— Мистер Тёрнер, спасибо, что приехали.
— Рад помочь, если это в наших силах. — Он взглянул на меня и Сесиль. — Кто из вас, леди, поедет с нами?
— Я, — тихо ответила Сесиль.
— Что ж, пора отправляться. — Он жестом указал на фургон, и, когда мы подошли, я увидела женщину, сидящую на скамье и держащую в руках вожжи. Она ободряюще улыбнулась, и от этого тревога в моём сердце заметно утихла.
Сесиль плакала, обнимая меня в последний раз, мне же удалось сдержать слёзы. Я должна была быть сильной ради неё. С самой нашей встречи я ощущала острую потребность её защищать и именно поэтому, вынуждена была сейчас отправить её прочь. Брунсон не остановится. Так что мы положим этому конец — прямо сейчас.
Колёса заскрипели, когда фургон тронулся и, грохоча, покатился по дороге, освещённой лишь лунным светом. Мы с миссис Торнтон стояли плечом к плечу, и ждали, пока он не исчезнет в ночной тьме.
Она погладила меня по руке:
— С ней всё будет в порядке, — успокоила она меня. — Она сильная.
— Да, это так.
Мы повернулись к дому и направились обратно через деревья и заросли сада.
— Спасибо вам, миссис Торнтон. Благодарю вас за то, что защитили её.
Она остановилась, чтобы посмотреть на меня и потом слегка вздёрнула нос:
— Если я не могу защитить девушек, которые у меня работают, то какая из меня экономка, верно?
Я улыбнулась, зная, что не все относятся к своим обязанностям настолько всерьёз.
— Пойдём, Аннабель. Нужно хоть немного поспать. — Она кивнула в сторону дома. — Утром всегда полным полно работы.
— Вы идите. Я скоро зайду.
Только когда она зашла в дом, я позволила себе расплакаться. Отправлять Сесиль в неизвестность было мучительно, но в те минуты я плакала скорее о себе. Тетурн был моим домом, и возвращение сюда олицетворяло надежду и новый старт. Однако теперь Сесиль уехала, а вместо того чтобы обнаружить отца и сестёр здоровыми и преуспевающими, как я мечтала, вернувшись полгода назад, я увидела, что здоровье отца сильно ухудшается, а сёстры отчаянно нуждаются в помощи.
Я помогала им всем, чем могла, но теперь, когда Сесиль уехала, я боялась того, что может сделать Брунсон, когда обнаружит её исчезновение. Оставалось лишь надеяться, что он никогда не узнает о моей роли в этом, ведь если узнает, то, без сомнения, добьётся моего увольнения. И как мне жить тогда? Моя семья рассчитывала на меня, а здоровье отца ухудшалось с каждым днём, а поэтому для меня было жизненно важно сохранить источник дохода.
Я смахнула слёзы с щёк и повернулась к дому. И в этот момент у меня сердце ушло в пятки. Дом, который до этого был полностью тёмным, теперь имел одно ярко освещённое окно. А на фоне света виднелся силуэт мужчины, смотревшего наружу.
У меня перехватило дыхание и паника подступила к горлу. Я была уверена, что это Брунсон.
Но, приглядевшись, я заметила, что этот мужчина выше и стройнее. К тому же освещённое окно не было окном Брунсона. На самом деле, быстро пересчитав окна, я убедилась: это окно было от комнаты, отведённой управляющему поместьем.
