Боже милостивый. Роль защитника была очень к лицу мистеру Клоссу. Я покачала головой, отвечая на его вопрос, хотя мой ответ смутил даже меня саму.
— Нет, сэр. Это касалось только её.
Он постучал средним пальцем по бедру, словно размышляя, прежде чем спросить:
— Так что мне сказать дворецкому?
Я покусала губу, прежде чем ответить:
— Скажите ему, что ничего не знаете. Вы новенький. С какой стати он предположил, что вы знаете больше, чем он сам? Ведь вы не отвечаете за прислугу в доме.
Он помолчал, обдумывая мои слова несколько мгновений.
— Верно, — признал он. — И всё же мне не нравится врать.
Моё сердце упало.
— Тогда скажите ему, что она нашла работу в другом месте, но вы не знаете, где. Это чистая правда.
Он по‑прежнему хмурился, и я почувствовала, что нужно настоять, но всё, что у меня вышло, было дрожащее: — Прошу вас… Пожалуйста. Это очень важно.
Он внимательно смотрел на меня, словно пытаясь решить, можно ли мне доверять, и стоит ли его работа этой лжи. В конце концов, заговорил:
— Хорошо, — уступил он. — Я доверюсь вашему опыту. Спасибо, Аннабель.
Облегчение накрыло меня с головой.
— Спасибо, сэр, — горячо произнесла я. Затем присела в реверансе и ушла, твёрдо решив не давать ему времени передумать.
На этот раз он не окликнул меня, и мне оставалось лишь надеяться, что он сдержит своё обещание.
***
Семья Колдерон по‑прежнему отсутствовала, а после исчезновения Сесиль Брунсон становился всё тираничным день ото дня. Несмотря на то что хозяева уехали, он настаивал, чтобы весь дом ежедневно чистили, вытирали пыль и тщательно отмывали. Он был ужасно вспыльчив и срывался без всякого повода.
Через восемь дней после отъезда Сесиль Мара заболела. Она пыталась это скрыть, но когда я увидела, как она медленно идёт по коридору, опираясь рукой о стену для равновесия, я поняла, что нужно что‑то предпринимать.
Я настойчиво проводила её обратно в комнату и попросила лакея позвать Кэтрин.
— Не беспокойся о работе, — сказала я, пока мы с Кэтрин укладывали Мару в постель.
— Ты уверена? — спросила она.
— Абсолютно, — успокоила я её. По её раскрасневшимся щекам и стеклянному взгляду было ясно, что она совсем не в состоянии работать. — Я сделаю всё, что нужно, а ты отдыхаешь столько, сколько понадобится.
Она медленно выдохнула, похоже, наконец, смирившись с помощью.
— Спасибо, Аннабель, — сказала она, откинулась на спину и позволила Кэтрин накрыть себя одеялом.
— Всегда пожалуйста. — Я вышла и поднялась наверх, торопливо приступая к работе, ведь нужно было выполнить не только свои обязанности, но и её.
К счастью, Мара успела поработать в первой половине дня, так что мне предстояло взять на себя лишь её дневные дела. Я принялась за работу в гостиной и приёмной, стараясь действовать быстро и методично.
Возможно, стоило попросить Ливви помочь, но мне не хотелось никого обременять. К тому же по опыту знала, я справлюсь сама, пусть даже это меня и измотает.
Почти закончив с делами, я толкнула дверь в кабинет управляющего и резко остановилась. Огонь в камине ещё горел, лампы были зажжены, а мистер Клосс по‑прежнему сидел за своим столом.
Должно быть, я издала какой‑то звук — или он просто почувствовал моё присутствие, — но он поднял глаза и встретился со мной взглядом.
Мистер Клосс пробыл здесь уже целый месяц, но я упорно избегала его с тех пор, как он расспрашивал меня о Сесиль.
Теперь, когда его взгляд был прикован ко мне, а усталость пронизывала каждую клеточку моего тела, у меня не осталось сил притворяться. Я просто опустила глаза:
— Прошу прощения, сэр. Я зайду позже. — Я присела в коротком реверансе и повернулась, чтобы уйти.
— Подождите минутку, — окликнул он.
Мои плечи чуть опустились, но проигнорировать его я не могла, поэтому повернулась, сложив руки перед собой.
— Сэр?
Он уже стоял на ногах и держал протянутую в мою сторону руку, словно физически хотел остановить мой уход. Тут он, видимо, осознал, что рука всё ещё висит в воздухе, и опустил её. Затем одёрнул низ жилета, оглядел беспорядок в своём кабинете, словно это его смущало, и выпрямился.
— Могу я вам помочь? — спросил он. — Вы ведь пришли сюда не просто так.
Я опустила взгляд.
— Мара заболела. Я просто помогаю ей.
— Мара? — переспросил он с недоумённым видом.
Я взглянула на него.
— Горничная, которая обычно ухаживает за вашим кабинетом, сэр.
— Конечно, — произнёс он, хотя я сомневалась, что у него было время запомнить имена и лица всех слуг. — Значит, вы выполняете её работу?
Я кивнула:
— Я зайду позже, когда не буду вас беспокоить.
Так мне будет проще. Я не буду отвлекаться, гадая, что он думает обо мне, или тревожась, что он снова спросит про Сесиль, или размышляя, почему он обычно так тщательно укладывает свои вьющиеся волосы, хотя они так хорошо выглядят растрёпанными.
Я начала отступать к двери, но он снова остановил меня:
— Не нужно приходить позже, — торопливо сказал он. — Мара обычно прибирается, пока я работаю, и это никогда не мешало. Уверен, вы сможете так же. Кстати… — Он начал рыться в беспорядке на своём столе, перебирая груду бумаг, а затем вытащил из‑под них небольшую тарелку. — Вот, возьмите, — сказал он, протягивая её мне.
Я моргнула, удивлённая тем, насколько неловко он старается помочь. Но быстро взяла себя в руки, подошла к его столу и взяла протянутую тарелку с остатками крошек от пирога и половинкой печенья. Похоже, мистер Клосс любил сладости.
— Спасибо, я постараюсь побыстрее, — заверила я его, отступила и поспешила поставить тарелку на заброшенный поднос с разной посудой, стоявший на стуле неподалёку.
Очевидно, этот человек предпочитал работать во время приёмов пищи. А может, ему было непросто разобраться во всём, пока хозяин поместья отсутствовал. Странно.
Мистер Клосс снова сел и погрузился в работу, склонив голову над гроссбухом, который внимательно изучал. Пока я прибиралась и вытирала пыль, до меня доносился скрип его пера.
Когда я закончила с остальной частью комнаты, осталось прибраться только на его столе. Скрип пера прекратился, и теперь он просто смотрел на цифры, то ли совершенно озадаченный, то ли погружённый в размышления. Мне не хотелось его беспокоить, но чашку чая, ненадёжно примостившуюся у края стола рядом с гроссбухом, нельзя было игнорировать. А ещё мне нужно было закончить с этой комнатой, прежде чем переходить к следующей.
Я глубоко вздохнула и сделала шаг к краю его стола:
— Сэр?
Он вздрогнул, и его взгляд метнулся ко мне.
— Да?
— Прошу прощения, — сказала я, чувствуя, как к щекам приливает жар, — но вы уже закончили с этим? — Я указала на чашку чая.
— Да, спасибо.
Я взяла её.
— А с той тарелкой, что вы мне дали раньше, была вилка? Или…
— Ах да. — Он начал перекладывать вещи, и я подошла помочь: разложила всё по аккуратным стопкам, выстроила в ряд воски и печати, да попутно нашла вилку.
— Вы умеете читать?
— Хм? — Я взглянула на мистера Клосса. Тот озадаченно хмурился, — а затем снова на стол. — А, нет. Я просто подбираю бумаги, которые сложены вот так, — пояснила я, указывая на стопку, которую сочла корреспонденцией, — и бумаги с символом вверху. — Я показала на документы, выглядевшие более официальными. — А эти, очевидно, идут вместе, — добавила я про переплётные гроссбухи. — Я правильно сделала? — спросила я, слегка развеселившись оттого, что он подумал, что нечто столь простое, как сортировка похожих предметов, окажется мне не по силам только потому, что я не умею читать.
Его брови по‑прежнему были сдвинуты.
— Вы всё сделали правильно, но…
Я перестала перекладывать вещи и спрятала руки за спину. Возможно, он не хотел, чтобы я трогала его вещи. Возможно, я переступила черту. Со мной такое иногда случалось. Я всегда стремилась быть полезной, но порой то, что я считала помощью, ею не являлось.
