Тайна Паганини - Александрова Наталья Николаевна

Потому что кто может мне звонить с незнакомого номера? Правильно, мошенники. Или реклама, которая мне совершенно не нужна. Так что я сразу знаю, что можно на такие звонки не отвечать.

Некоторое время понадобилось мне, чтобы сообразить, что к чему и где я вообще нахожусь.

Ну, то есть ясно где, в своей постели, просто спала я так крепко, что не сразу пришла в себя. А когда очухалась, то телефон уже умолк. И только я повернулась было на другой бок и собралась еще немного поспать, как проклятый мобильник зазвонил снова.

И вот не спрашивайте как, но я точно знала, что звонит тот же самый человек. Очень я ему нужна оказалась.

– Слушаю! – рявкнула я в трубку.

В ответ женский официальный голос спросил:

– Карпова Светлана Анатольевна?

– Ну я, а в чем дело?

Ясно, что не мошенники и не реклама; впрочем, возможно, и мошенники.

Женщина сказала, что она беспокоит меня по поручению нотариуса Селиверстова и что мне нужно явиться к нему, чтобы вступить в права наследства.

Что? Наследство? Ну точно это мошенники.

Но что-то меня удержало от немедленного отсоединения, – возможно, голос у женщины был слишком официальный.

– Не знаю ничего ни про какое наследство, – буркнула я сонно, – в чем вообще дело?

– Карпов Иван Федорович вам кем приходится? Точнее, кем приходился?

– Не знаю… – по инерции начала я, но осознала, что фамилия-то моя, я тоже Карпова.

Карпов Иван Федорович… отца моего звали Анатолий… да что я про отца, его давно нету… Ладно, мало ли на свете Карповых. Распространенная фамилия.

– Вы, наверное, что-то перепутали, – твердо сказала я, но женщина не согласилась.

– Есть завещание Карпова Ивана Федоровича, вы указаны в нем.

Тут я вспомнила, что отчество у моего отца было Иванович, так что, возможно, это мой дед…

Но я понятия не имела, что он умер. То есть я думала, что он умер уже давно. То есть вообще о нем не думала.

И пока я старалась собрать мысли в кучу, женщина сказала, что мне следует явиться сегодня в нотариальную контору по такому-то адресу с паспортом.

– Сегодня? И когда?

Оказалось, что к двенадцати часам, позже никак нельзя. Я спросила, отчего такая срочность, и женщина очень холодно ответила мне, что послезавтра истекает обязательный законный срок в полгода, когда необходимо мне вступить в права наследства, а поскольку послезавтра воскресенье, то нужно это сделать сегодня.

И в ответ на мой естественный вопрос, отчего они не сообщили мне о наследстве заранее, она ответила уже совершенно ледяным голосом, что они прислали мне два письма, на которые не получили ответа, а там предписывалось мне позвонить по указанному номеру телефона, то есть в нотариальную контору. Но я не позвонила, так что они предприняли последнюю попытку, и если я не явлюсь сегодня, то…

Пока она долго и нудно перечисляла все последствия моей неявки, я пыталась думать.

Значит, было два письма на мой адрес, то есть на адрес, по которому я прописана. И если пару-тройку месяцев назад я еще жила там, в той квартире, то вполне могла прозевать письмо, потому что редко заглядывала в почтовый ящик, раз в две недели выбрасывала весь рекламный хлам, так что могла не заметить.

Но последнее письмо, по словам этой замороженной дамы, должно было прийти недели две назад. И что же, моя дорогая мамуля его не нашла и не прочитала? Если речь там шла о наследстве, то уж мамуля не упустила бы такое дело.

Тут я вспомнила, что мамуля со своим новым, четвертым (или пятым?) мужем отбыла на отдых к теплому морю.

Обычные люди отдыхают на море две недели, но мамуля со своим благоверным решили совместить отпуск со свадебным путешествием, поэтому получился почти месяц.

Так что наверняка важное письмо до сих пор лежит в почтовом ящике, поскольку мамуля не разрешила мне в это время пожить в своей квартире. Видите ли, ее новый муж будет недоволен, если в его спальне на его кровати будет спать чужой человек, – он, дескать, некомфортно себя чувствует.

И как вам это понравится? Может быть, я тоже недовольна, что на моем месте спит чужой человек? Потому что свою спальню они устроили в моей комнате. Мебель, конечно, купили новую…

– Вы слушаете? – вклинилась в мои безрадостные мысли помощница нотариуса.

Я сказала, что буду в означенное время и паспорт не забуду.

И только закончив разговор, я позволила себе скрипнуть зубами и выругаться.

Дело в том, что сегодня пятница, и я взяла на работе отгул, чтобы заняться собой. Записалась в парикмахерскую, к своему косметологу и на маникюр. Потом хотела немного походить по магазинам, но это уж как получится.

Выходит, не получится вообще ничего, придется тащиться в нотариальную контору. И что там еще за наследство? Вряд ли дедушка оставил мне загородный дом. Или большую квартиру в центре. Скорей всего, несколько тысяч на счету.

Ну и на том спасибо, мы люди не гордые, все пригодится.

Больше всего времени я потратила, чтобы связаться с салоном красоты и отменить запись – точнее, перенести на другое время. Удалось не все, да еще мне поставили на вид, что так не делают, что нужно было предупредить заранее.

В общем, я еле успела вымыть голову и кое-что набросать на лицо. Машинально натянула джинсы и куртку, потом вернулась с лестницы и поменяла куртку на легкое пальто. Не то чтобы оно очень приличное, но я в нем хожу на работу, другого у меня нету.

В метро я думала о своей жизни.

Деда я совершенно не помню; может быть, и видела его пару раз в детстве, но в памяти ничего не застряло. Если честно, то я и отца своего не очень помню.

Дело в том, что родители мои развелись, когда мне было всего пять лет, так что, сами понимаете, детские воспоминания в таком возрасте недолговечны.

Не знаю уж, в чем там было дело с разводом, мамуля никогда про это не рассказывала, только поругивала отца за чрезмерную любовь к женскому полу и за маленькие алименты.

Но, как показала жизнь, мамуля была не совсем права, когда возлагала всю вину на отца.

Во всяком случае, если вы думаете, что папочка водил меня на выходных в зоопарк, в кино и в кафе-мороженое, то сильно ошибаетесь. И ценных подарков на день рождения и на Новый год от него я тоже не получала. Очевидно, он считал, что родительский долг покрывается алиментами.

А потом алиментов стало меньше, потому что, как объясняла мамуля подружке по телефону, этот мерзавец, то есть мой отец, снова женился. И у него уже родился ребенок.

Хорошо хоть, на квартиру не претендует, приговаривала мамуля каждый раз в конце разговора.

Потом мамуля вышла замуж…

Слушайте, вот честно, я лица своего отчима не помню. Тихий был какой-то мужчина, незаметный, неразговорчивый. Помню, сидел в комнате за столом и что-то не то чертил, не то рисовал. Звали его, кажется, Юрий. А вот лица не помню.

Был у него это тоже второй брак. Я помню, как его жена приходила к нам ругаться, опять-таки из-за алиментов, орала так, что соседи выскочили на лестницу. Обвиняла мамулю, что та все деньги забирает, ей ребенка растить не на что.

Мамуля, конечно, в долгу не осталась; в общем, они в процессе скандала разобрались, что денег он мамуле дает совсем немного, совместными силами прижали общего мужа к стенке и выяснили, что он уволился с работы. Потому что ему срочно нужно доделать свой проект и он не может тратить время и силы на всякую ерунду.

Вот так, сказала мамуля, работа, то есть то, за что платят хоть какие-то деньги, – это для него ерунда. А проект…

Скажу честно, мамуля у меня женщина если не интеллигентная, то достаточно цивилизованная, с высшим образованием, умеет себя вести в приличном обществе и так далее.

Но в тот раз я впервые услышала от нее несколько слов из нецензурной лексики. Бывшая жена ушла, сообразив, что денег она никаких не получит, а мамуля собрала чемодан с вещами своего мужа и выставила его за дверь. Он не спорил, сложил свои бумажки в потертый рюкзак и, выражаясь словами сериалов, исчез из нашей жизни навсегда.