Расплата. Я выбираю сильного дракона (СИ) - Огнева Слава

Я не расспрашиваю. Наблюдаю.

Эйдан приходит каждый вечер.

Он появляется, когда за окном уже сгущаются сумерки, а в камине разводят огонь. Стучит в дверь — всегда вежливо, всегда предупредительно — и ждёт, пока Розали откроет. Потом садится в кресло напротив меня, и мы пьём чай. Точнее, пью я. Он просто держит чашку в руках, изредка поднося её к губам, и смотрит на меня.

От его взгляда мне не по себе. В нём нет враждебности, но есть что-то тяжёлое, изучающее. Словно он пытается разглядеть во мне ту, прежнюю Магду. Или убедиться, что я — не притворщица.

Я очень стараюсь не проколоться.

— Расскажи мне, — прошу я его в один из вечеров, когда молчание становится невыносимым. — Каким я была человеком? До падения.

Эйдан ставит чашку на столик. Огонь из камина бросает тёплые блики на его лицо, и в этих отблесках он кажется почти обычным. Почти человеком.

— Ты была тихой, — говорит он наконец. — Скромной. Любила вышивать. Много читала. Ты никогда не спорила.

Я киваю, хотя внутри у меня всё сжимается. Тихая, скромная, не спорила. Значит, Магда была удобной. Послушной. Такой, которую не жалко держать рядом, но и не страшно вышвырнуть, когда надоест.

— А что насчёт моей семьи? — спрашиваю я. — У меня никого не осталось?

— Твоя тётя была кормилицей в этом замке, — отвечает Эйдан. — Она вырастила меня. Когда она умирала, я поклялся ей, что позабочусь о тебе.

— Кормилица? — переспрашиваю я, и впервые за всё время слышу в своём голосе живой интерес. — Когда вы были младенцем?

— Я был драконом, — поправляет он. — Но в человеческой форме — да, младенцем. Твоя тётя выкормила меня своим молоком, когда моя мать не смогла.

Я отвожу глаза. Драконы, которые кормятся молоком кормилиц. Звучит как что-то из фэнтезийного романа, но я уже достаточно видела в этом мире, чтобы перестать удивляться.

— Значит, вы — дракон? — уточняю я, снова смотря на него.

Эйдан не отвечает сразу. Его зрачки на мгновение вытягиваются, но он быстро берёт себя в руки. Это настолько мимолётно, что я могла бы списать на игру света, если бы не знала, на что смотреть.

— Да, — говорит он. — Я дракон. Как и ты.

Эта фраза бьёт меня под дых. Как и ты. Я — дракон? Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но издаю только невнятный звук.

Эйдан усмехается.

— Ты не помнишь, конечно. Но в тебе течёт кровь мелкого дворянского рода, из которого происходила твоя мать. Ты — дракон, Магда. Пусть и очень слабый. Твоя магия почти не проявляется.

Почти не проявляется. Значит, всё-таки проявляется. Я делаю вид, что обдумываю эту информацию, а на самом деле лихорадочно пытаюсь понять, что это значит для меня. Если я не проявлю никаких способностей, это вызовет подозрение? Или наоборот — успокоит?

— Я никогда не видела себя в другой форме, — осторожно говорю я. — То есть... не помню.

Эйдан качает головой.

— Ты никогда не обращалась. Насколько я знаю, у тебя нет крыльев. Только зрачки иногда.

— Зрачки? — переспрашиваю я.

— Да. В момент сильных эмоций. Я видел пару раз. Но ты контролируешь себя. Лучше, чем я.

Он улыбается, и эта улыбка неожиданно тёплая. На мгновение я забываю, что должна быть настороже. На мгновение я вижу перед собой не того, кто держит меня под подозрением, а просто мужчину, который заботится о девушке, оставшейся на его попечении.

— Я рада, что вы рядом, — говорю я, и сама не понимаю, ложь это или правда.

Эйдан смотрит на меня долго, очень долго. Потом кивает.

— Я тоже рад, что ты очнулась.

В комнате повисает тишина. Но не та, что давит, а другая — спокойная, почти уютная. Я делаю глоток чая, и тёплый напиток разливается по телу. Эйдан сидит напротив, и его присутствие больше не кажется мне угрожающим.

Вечера повторяются. Мы говорим о книгах, о саде за окном, о том, как устроена жизнь в замке. Эйдан рассказывает о провинции Лария, о соседних землях, о том, что скоро будет праздник сбора урожая. Я слушаю, запоминаю, киваю. Иногда он задерживается допоздна, но всегда ведёт себя безупречно сдержанно. Никаких прикосновений, кроме тех, что можно счесть случайными. Никаких намёков. Только долгие взгляды и паузы, которые я не решаюсь трактовать.

Моё тело крепнет. Я начинаю выходить в коридор, потом — в сад. Розали сопровождает меня повсюду, но я убеждаю её, что мне полезнее гулять одной. Она нехотя отпускает меня, и я впервые остаюсь наедине с этим миром.

Замок оказывается огромным. Каменные стены, увитые плющом, внутренние дворы, башни, переходы. Всё дышит стариной и магией. Где-то вдалеке слышен гул, похожий на рокот водопада, но я не нахожу его. Воздух чистый, прохладный, пахнет хвоей и рекой.

Я вдруг ловлю себя на том, что улыбаюсь. Впервые за долгое время мне дышится легко. Это странно — я в чужом теле, в чужом мире, под чужим именем. Но почему-то мне не так страшно, как должно было быть.

Возможно, потому что рядом есть Эйдан.

Эта мысль пугает меня сильнее всего.

Однажды вечером, после очередного нашего разговора, я снова остаюсь одна. Розали помогает мне переодеться в ночную сорочку, мягкую, из тонкого полотна, и уходит. Я сижу перед зеркалом и смотрю на своё отражение.

Магда. Это имя всё ещё не звучит как моё. Но я уже не вздрагиваю, когда меня так называют.

Я провожу пальцами по волосам. Светлые, густые, они каскадом падают на плечи. Лицо — нежное, с мягкими чертами, с серо-голубыми глазами. Я вижу в нём что-то странно знакомое. Может быть, потому что мы с Магдой чем-то похожи? Не внешне, нет. Но в выражении глаз, в манере хмуриться. Я не знаю.

И вдруг — зуд.

Он начинается где-то на левом плече, под тканью сорочки. Я морщусь, потом ойкаю и спускаю ткань с плеча.

На коже проступает рисунок.

Тонкий, изящный, выжженный будто изнутри. Дракон с расправленными крыльями, хвост обвивает предплечье. Он ярко-алый, как свежая рана, но не болит. Только чешется, невыносимо, до дрожи.

— Что это? — шепчу я, не в силах отвести взгляд.

Изображение не исчезает. Оно пульсирует, словно дышит. Я прикасаюсь к нему пальцами, и по телу пробегает странное тепло. Не обжигающее, а согревающее, как отголосок далёкого огня.

Я вскакиваю, хочу бежать, позвать кого-нибудь, но тут в дверь громко стучат.

Три удара. Тяжёлых, торопливых.

— Госпожа Магда! — раздаётся приглушённый голос из-за двери. — Откройте, пожалуйста!

Я вжимаюсь спиной в стену, придерживая спущенную с плеча сорочку. Метка горит всё сильнее. Стук повторяется.

— Госпожа!

Я не знаю, что делать. Открыть? Позвать на помощь? Спрятаться? Мысли мечутся, как птицы в клетке.

Стук становится громче.

— Госпожа Магда, скорее!

Я делаю глубокий вдох. Если я не отвечу, они могут выломать дверь. А если открою — увидят метку. И что тогда?

Медленно, на подгибающихся ногах, я подхожу к двери и приоткрываю её на ширину ладони.

— Что случилось? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

В тёмном коридоре стоит Розали. Глаза у неё широко раскрыты, в руке — дрожащая свеча. Она ловит мой взгляд и произносит одно-единственное слово:

— Лорд Эйдан.

И всё.

Моё сердце падает куда-то вниз, в пятки, и я понимаю: что бы ни произошло, моя спокойная жизнь в этом замке только что закончилась.

Глава 3

Глава 3

Я не знаю, чего ожидать, когда бегу следом за Розали по тёмным коридорам замка.

Она не отвечает на мои вопросы. Только ускоряет шаг, и её свеча мечется из стороны в сторону, отбрасывая на каменные стены пляшущие тени. Мои босые ноги мёрзнут на холодном полу, но я не останавливаюсь. Метка на плече всё ещё пульсирует, и с каждым ударом сердца зуд становится сильнее. Я прижимаю ладонь к ткани сорочки, пытаясь унять это ощущение.

— Розали, да скажи же ты наконец, что случилось! — выдыхаю я, но она лишь качает головой.

— Сами увидите, госпожа. Прошу вас, быстрее.