Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович

На моих личных полях урожай был сам-два или сам-три и большинство крестьян на моих землях тоже собрали по крайней мере больше того, что бросили в землю. Причем им помогла не столько магия, сколько дренаж и своевременная информация о холодном лете и заморозках. Так что мои крестьяне посеяли в основном выносливую, пусть и не очень питательную ятерию, а летом — озимые сорта. Магию же я использовал очень дозированно и втайне: не хотелось объяснять толпам просителей, почему я не могу сделать то же самое для их поля. Ну или постоянно затыкать самых громких кулаками.

Я ожидал первой волны беженцев зимой восемнадцатого-девятнадцатого года, но получил скорее ручеек: людей держали по домам морозы, старые запасы и надежды на лучшее. Однако дождливой промозглой весной девятнадцатого года многие поняли, что будет второй год такого же неурожая. Да и слухи о моей проповеди дошли, а я с самого начала не делал секрета, что ожидаю два или даже три года бедствий подряд. И народ повалил валом.

Настоящий экзамен на то, управленец я или тварь дрожащая.

— А кто у меня хорошая девочка? Кто у меня мое маленькое золотое солнышко? Кто моя самая любимая доченька?

— Я! — уверенно заявила Ория и гордо стукнула себя в грудь.

— Молодец! Иди к папе!

— Да фету! — Ория протянула ко мне пухлую ладошку, что означало «дай конфету».

— Нет, — возразил я. — Конфета — после того, как выпьешь молока.

— Пазя!

— И даже с «пожалуйста» все равно нельзя. А вот обнимашки с папой — можно!

С этими словами я подхватил малявку с кровати, где она только что спала после обеда, и закружил ее по комнате. Ория захихикала.

«Вот знает же мелкая, что конфеты ей не положены, а все равно пытается выцыганить! — поймал я себя на восхищенной мысли. — И ведь не скандалит! На одном умилении! Молодец, далеко пойдет!»

Мне самому было смешно от того, как я делал далеко идущие выводы от всяких мелочей в дочкином поведении, но… в конце концов, я так же умилялся и предыдущим троим детям, и что? Все трое выросли отличными людьми! Ну, дочка (теперь уже — старшая дочка) слишком долго, на мой вкус, «искала себя», но в итоге нашла очень здравомыслящего мужа, так что я в нее верил.

Впервые за много лет я мельком подумал о том, какой эффект наша с Алёной «гибель» оказала на детей — помимо чисто финансово-логистических проблем, неизбежных в таком случае! Потеря Алёны наверняка ударила по ним сильнее, чем моя: прекрасно зная основные этапы моей биографии, наверняка для них не стало сюрпризом, что в очередной авантюре я все-таки сложил голову! А вот потеря матери наверняка обернулась для них внезапным кошмаром: смерть от старости у нас на Терре сейчас мало кому грозит, мы уже успели привыкнуть не ожидать.

Однако я тут же выгнал эту мысль из головы. Они уже взрослые люди. Справятся. Точнее, наверняка уже справились — ведь почти десять лет прошло. Или даже совсем десять, трудно сказать. А единственное, что я сейчас могу сделать — это решать проблемы по мере их поступления.

И думать об этом, играя с младшей дочкой, точно не стоит.

Дверь в детскую распахнулась. На пороге стояла Ия, Сорина служанка, с кувшином молока и стаканом на подносе. Позади нее — Герна, держа в руках корзину с теплой прогулочной одеждой (несмотря на конец лета, погода стояла скорее осенняя). Две дамы, одна постарше, другая помоложе, ревниво поглядывали друг на друга, но при нас старались не ссориться. Каждая считала ухаживать за Орией своим священным правом: ведь Герна ухаживала и за Лисом, и за Ульном — и разумеется, теперь, дождавшись первой внучки своей госпожи, намеревалась точно так же заняться и ею! Ия же, с другой стороны, помогала Соре ухаживать за двумя ее дочерьми и за всеми тремя внуками, так что, разумеется, третью дочь тоже считала своим законным «доменом». Мне удалось примирить дам, только пригрозив, что я найму совершенно постороннюю няньку или кормилицу — например, ту, чьими услугами пользовалась Айна. Благо у нее теперь работы нет, когда Бер подрос, а четвертым ребенком Рены все-таки не обзавелись.

Так-то кормилица нам была не нужна, молока у Соры хватало и кормила дочку она с большим удовольствием, но несколько запасных кандидатур с детьми подходящего возраста и хорошим здоровьем я держал на примете — вдруг молоко внезапно пропадет или Сора заболеет как-то так, что я не успею ее быстро вылечить. Маловероятно, но наша жизнь богата на приключения.

Однако это не понадобилось: вот уже два месяца, как мы Орию с грудного молока полностью сняли, поскольку у нее выросли уже не только нижние, но и верхние зубы, а значит, она смогла полноценно кусать, а значит, кормление стало уж больно рискованным!

— Глава Коннах, у девочки закружится голова, — проговорила Герна, чуть поджав губы.

— У дочери Великого мастера? — Ия бросила на нее косой взгляд. — Едва ли! Цапель с раннего возраста учат акробатике! Господин Коннах, но юной госпоже пора пить ее молочко!

— Хорошо, хорошо, — усмехнулся я, опуская Орию на кроватку. — Давайте!

— Мама? — вопросительно спросила Ория, глядя на женщин.

— А вот и мама! — Сора ворвалась в детскую, как свежий ветер: она действительно пахла ветром и дождем. — Где ты, моя маленькая, дай я тебя расцелую! — подхватив расхохотавшуюся дочку, она расцеловала малышку в обе щечки и несколько раз как следует ее подкинула чуть ли не к потолку. Ия и Герна одновременно испуганно вскрикнули, но потом обе поглядели друг на друга — и замолчали.

— Все, моя хорошая, обняла тебя — а теперь украду у тебя папу, — серьезно сказала Сора. — Пей молочко, а нам с папой надо срочно поговорить.

— Еще тать! — воскликнула Ория.

То есть «еще летать».

— Учись лучше у бабушки Айны и тети Ясы, скорее научишься прыгать даже выше, чем мама тебя кидает, — подмигнула Сора. — А пока извини — дела.

И сказала она это таким твердым тоном, что малютка, которой еще и полутора лет не исполнилось, тут же замолчала, протянула ручки и, взяв стакан с молоком, стала пить его с очень серьезным видом. Между прочим, это было молоко от потомка той самой «особо ценной» коровы, которую Тильда купила специально для Лиса! Ория, к счастью, не унаследовала моей проблемы с лактозой.

— Что случилось? — спросил я, выходя следом за Сорой в коридор.

Она покачала головой.

— Пойдем в наш кабинет, поговорим.

Мой кабинет в поместье быстро стал «нашим» кабинетом: оказалось, что не было никакого смысла делать отдельную рабочую комнату для Соры, потому что все равно получалось, что мы большую часть времени пропадали непосредственно «на земле». А если и работали с документами, то неважно, делали мы это по очереди или вместе — одного большого стола нам хватало.

Некоторые сложности возникали только тогда, когда к ней и ко мне по отдельности одновременно приходили посетители — но в этих случаях кто-то из нас (по обстоятельствам) обычно шел в кабинет Тильды или кабинет Фиена. Какой-то из них всегда бывал свободен.

В любом случае, такие ситуации возникали настолько редко, что выделять отдельное помещение только для Сориных дел не имело никакого смысла. Тем более, что кабинет Главы Школы сам по себе был огромен.

Сейчас кабинет пустовал, за окном, несмотря на начало августа, падал совершенно осенний косой дождь, а видная из окна крона священного Дуба уже подернулась золотом.

— Энгеларта свергли, — сказала Сора без всяких преамбул. — На престоле теперь Лимарис Шестой.

— Младший сын? — удивился я. — От наложницы? Он же даже не боец!

Последнее было не совсем верно: все принцы проходили обучение в одной из императорских Школ. Двое старших законных сыновей — в Школе Неба, младший, от наложницы — в Школе Волчьей Пасти. Однако несмотря на довольно солидный возраст — а парню было уже двадцать четыре года! — он не продвинулся дальше третьего ранга. И если для женщины ситуация была бы скорее нормальная и могла означать, что годам к тридцати такая особа, если будет упорно тренироваться, все же доберется до первого ранга, а там, как знать, может взять и высший ранг, и Великого мастера, то для мужчины — почти приговор. Скорее всего, ему даже первого к старости не видать!