Там, где крадут сердца - Имз Андреа

— Боюсь, я сильно разочаровал собственного отца. — Сильвестр вздохнул.

— У вас есть отец?

Мне трудно было в это поверить.

— Конечно. И ты его видела. Во всяком случае, видела его портрет.

Я глупо уставилась на него.

— Король. — И волшебник царственно лениво взмахнул рукой.

— Король? Король — ваш отец?

— Вроде того. Мы все — мои сестры и я — его дети.

— Я… не знала.

— Он это не афиширует.

Неужели король — отец всех волшебных делателей?

— Не знаю, что не так с моей способностью к волшебству. Иногда заклинания действуют, а иногда нет. Но уж если срабатывают, то куда сильнее, чем у других. А когда нет… Ну, результат ты сама видела: черт знает что. Когда ему удалось создать меня, он был в восторге; но, несмотря на все его усилия, я управляю собственной волшебной силой куда хуже моих сестер — других волшебных делателей. Кларисса пыталась научить меня быть таким же. Старалась изо всех сил.

— Она относилась к вам по-доброму?

Волшебник поразмыслил.

— Мне трудно понять, в чем именно проявляется доброта. Но я думаю, что, если бы не Кларисса, отец выкинул бы меня, как других мальчишек. Я старался делать то, чему она меня учила, но мои заклинания или не действуют, или действуют слишком хорошо.

— В каком смысле «действуют слишком хорошо»?

— Они слишком мощные. А это не то, что мне надо. Вкладывать в заклинание слишком много волшебной силы почти так же бесполезно, как вкладывать слишком мало. Все равно что вливать океан в бурдюк для вина. Все перельется и потечет в самом непредсказуемом направлении. Нужно тонко чувствовать, где грань, точно выверять, сколько волшебной силы вложить в то или иное заклинание, а я не чувствую эту, — он неопределенно взмахнул рукой, — тонкую грань.

— Значит, она пыталась научить вас управлять своей силой.

— Поначалу. С небольшим успехом. А потом придумала способ, как мне… сливать некоторую часть силы, чтобы лучше управлять ею.

Я не могла думать о Клариссе, не представляя себе ее злых сторон.

— И что за способ?

— Дом, — просто пояснил Сильвестр. — Другие, как я, выстроили свои Дома на месте настоящих, но их не так… беспорядочно организовали. Если я вкладываю слишком много силы в заклинание или чувствую прилив такой силы, а цели у меня нет, то я сливаю излишки в Дом. Придаю ему волшебности. И каждый раз он, чтобы принять эту силу, увеличивается в размерах. Он стал слегка неуправляемым, но пусть так. Лишь бы волшебная сила не вытворяла, что захочет.

— Так, значит, поэтому Дом стал таким… какой он есть?

— Да.

Волшебник глубоко вздохнул. Волосы рассыпались по подушке отвратительно безупречными завитками.

— Хотелось бы все же знать, — продолжал он, — что со мной будет, если уж я неспособен исполнить свое единственное предназначение.

— Может, волшебство не ваше предназначение, — сказала я. — Может, вам нужно что-нибудь другое.

— Нет. Меня создали для одного-единственного дела.

— Так пожелал ваш отец. Но почему бы вам не посвятить себя чему-нибудь еще?

— Меня не наделили другими умениями.

— Пусть так, — утомленно сказала я. — Но это же не значит, что вы обречены вечно делать одно и то же. Вы не обязаны исполнять приказы короля каждый божий день ежечасно. У вас ни к чему больше нет способностей — ну и ладно. Научитесь чему-нибудь.

Я говорила резче, чем намеревалась. Последовала еще одна долгая пауза. Волшебник протер глаза.

— Хорошо, — сказала я. — Наверное, вам надо…

— Подожди. — Он потянулся и взял меня за руку. Я остановилась. — Мне потом бывает трудно заснуть снова. Нам, к счастью, надо мало сна, но время от времени отдыхать надо и волшебным делателям. Не уходи.

— Что? — глупо спросила я.

— Посиди здесь, пока я не усну. Мне нельзя оставаться одному сегодня ночью.

Я не понимала слов Сильвестра: его пальцы сомкнулись на моем запястье, тяжелые, драгоценные, как браслет. Волшебник, кажется, понял это и отдернул руку.

— Где? — Я огляделась. — В смысле…

Краем глаза я заметила, что в комнате появилось мягкое черное кресло. Еще одно пушистое черное покрывало соблазнительно свисало с подлокотника.

— Но это не обязательно, — прибавил он, и нотка неуверенности в его голосе убедила меня остаться.

— Ладно.

Я не торопясь устроилась в плюшевом кресле и укрыла колени пледом, так же не торопясь подоткнула его под себя и долго расправляла, чтобы не смотреть на волшебника.

Я чувствовала на себе его взгляд, пока не замерла, а когда решилась поднять голову, он уже лежал, отвернувшись от меня.

— Спокойной ночи, — проговорил волшебник, и свет в комнате погас, словно его потушила большая черная рука.

Глава 12

Я проснулась с болью в шее и кислым привкусом во рту. Стоило мне вспомнить, где я, как глаза распахнулись сами собой.

В уме теснились события предыдущей ночи: вылазка в Устричный переулок, Зацепленные, кошмар Сильвестра. Мне казалось, что за время, которое прошло от заката до рассвета, я прожила тысячу лет. А теперь я в спальне волшебника, подумать только. В его спальне. Хуже того: Сильвестр еще был в постели.

Под моим взглядом он заворочался, и темное покрывало немного сползло, обнажив часть груди. Я замерла, не смея дышать. Заколдованной части меня хотелось забраться в постель, к нему, но остатки разума велели убираться как можно скорее, пока Сильвестр не проснулся или пока я не самовоспламенилась.

Я встала — покрывало скользнуло на пол — и хотела тихонько прокрасться к двери, но по пути сшибла портрет, и он, конечно, с впечатляющим грохотом обрушился на черный пол. Выругавшись, я схватилась за ушибленную ляжку и лишь после этого обернулась. Сильвестр сидел в кровати.

Расстегнутая ночная рубашка раскрылась, и бледная мускулистая грудь предстала передо мной во всем великолепии. Кровь бросилась мне в голову. И еще в одно место.

— Простите, — слабым голосом произнесла я, но взяла себя в руки. Брюзгливость — отличное прикрытие для смешанных чувств, которые пробудил во мне полуобнаженный Сильвестр. — Что вот он здесь делает? Прямо на дороге.

Волшебник моргнул и сказал:

— Исправим.

— Зачем вы вообще его сюда поставили? — проворчала я, растирая пострадавшее место. — Ему место на стене.

Волшебник потянулся и, словно не сознавая, что делает, окончательно сдернул мешковину.

— Ну… — Он провел рукой по губам. — Иногда мне нравится рассматривать его… перед сном.

— Почему? Кто это?

— Может быть, тот самый мальчик, — мягко сказал волшебник. — На портрете. Из того самого времени, насколько я понимаю. Тот же возраст, темные волосы, хотя это мало что значит. Мои сильно изменились. Да и все остальное тоже.

Я уставилась на него. У меня в голове зрела пугающая мысль.

— Изменилось по сравнению с чем? С кем?

— О возрасте я, конечно, могу только догадываться. Могу ошибаться лет на десять, а в таком случае я никак не могу быть этим мальчиком.

— Каким мальчиком? — Я вышла из себя.

Волшебник сжал губы, словно раздумывая, говорить или нет, но потом, кажется, решился.

— Мальчиком, из которого меня сотворили.

От потрясения я чуть не грохнулась на пол.

— Сотворили? Кто вас сотворил?

— Отец сотворил всех нас, — пояснил Сильвестр. — Наверное, он не мог иметь своих детей. А может быть, мог, сотворение волшебных делателей подразумевает иной способ порождать людей. Не знаю. Я никогда не спрашивал.

— Значит, когда вы сказали, что король — ваш отец…

— Я имел в виду, что он сотворил, воспитал нас. Обучил с какими-то своими целями.

Наверное, Бэзил лопнул бы от восторга, разорвав собственный щегольской жилет, услышь он эти слова.

— Значит, вы были маленьким мальчиком? — подстегнула я. — Мальчиком, которого звали Сильвестр?