Взмах белой кисти – и тени закрывают от нас солнце. Шепчут свою песню ядовитые травы.
– Я не умею говорить ваших красивых человеческих слов, шипастая моя. Мне сложно принять и понять то, что происходит. Но впервые в жизни я действительно пытаюсь стать для кого-то немного... – тварь почесала когтем свой подбородок и задумчиво прошипела, словно себе не веря – лучше.
В сердце что-то дёрнулось. Тонко, как будто струны зазвенели, натянулись до предела.
– Очень... впечатляющая речь, – я пыталась оставаться спокойной, а не захлебнуться этим пугающим счастьем, – но есть одна маленькая проблема, Мор. – Я задрала голову. Он высокий... – Твой посланник. Он пытался мной командовать. И едва ли не угрожал.
Глава 8.6.
– Мне сложно понять, что у тебя в голове, – лорд Моршерр сделал шаг назад. Склонил голову на бок, как будто задумался о чем-то, – но я не хочу ощущать эту едкую горечь. Нет, – он качнул головой. Прищурился, как будто что-то решая про себя.
Неожиданно под этим понимающим взглядом древнего я и правда ощутила себя мелкой девчонкой с соломенными косичками.
Кажется, даже тварьки куда-то исчезли – или их невежливо спугнули?
– Икрис – действительно мой посланец. Но если он передал тебе что-то, кроме моей настоятельной просьбы увидеться, значит, он добавил это от себя. Оправдываться я не собираюсь, – жёстко произнёс мужчина, – не стану и уговаривать тебя девочка. Я не Сейлир, который готов прогнуться и спрятать коготки перед своей Киариной. Я не стану лгать, что изменюсь и обернусь принцем на розовом единороге.
От такой картины я поневоле фыркнула
– Сейчас нас всё ещё связывает договор. Захочешь ли ты ещё что-то, кроме этого договора, – сверкнул глазами Палач Владыки, – решать тебе, Льяна Тхи. Только знай, что у каждого решения есть последствия.
Он... обиделся? Сомнительно. Тварь-лорды на такое не обижаются. Или этот восхитительно поучительный монолог призван пробудить мою совесть?
Наши взгляды столкнулись. Голод. Жажда. Желание. Тлеющее, неутоленное. Невидимый канат натянулся между нами. Ты ведь врозь уже не сможешь, да, Льяна Тхи?
– А я так надеялся, что получится, – ухмыльнулся уголком губ безмятежно спокойный Мориан, – не вышло, да? Ты плохо поддаешься манипуляциям, маленькая лесса, – в голосе тварь-лорда звучала ленивая гордость.
Мне захотелось его ударить. Рука зачесалась.
– Никогда не думал, что увижу твои брачные игры, Мор, – хриплый смешок разорвал черноту, – или я повторяюсь?
Снова ярко светили оба золотисто-зеленых солнца.
Из-под капюшона за нами с интересом наблюдали ярко-бирюзовые глаза Тени Владык. Лорд Дайнар забавлялся.
– Возьми, – что-то мелькнуло в воздухе. Моршерр ловко подхватил и сжал в ладони маленькую висюльку, – бытовой артефакт, самый сильный, какой нашёл. Но в следующий раз можешь хоть голышом ходить по улице – я тебе не посыльный, – оскалился лорд Дайнар.
Мне и хотелось бы слиться с местностью – да не было возможности. Какой однорогой твари я вообще оказалась должной королю фейри?!
– Девочка, бежать советовать не буду. Поздно уже, – облизнулась темнота под капюшоном Тени Владык, – помотай нервы этому мерзавцу за всех нас. Никакого "замуж" раньше, чем через тридцать лет! А, ты, Мор, не думал на покой уйти, с молодой женой тварек разводить, нет?
И захохотал, увернувшись от черной молнии.
– Знаешь, мне кажется, что на тебе неплохо бы смотрелся намордник, Дайн. Ты стал забываться, – прошелестела тьма.
Интуиция взревела сиреной – и я только и успела, что прыгнуть вперёд – и вцепиться в плечо лорда Моршерра.
Когти заострились. Расцарапали кожу под рубашкой – но едва ли мужчина это заметил.
Хуже всего была мощная вымораживающая аура, которая накрыла мир вокруг. Пискнула и упала с ветки птица. В норе начал закапываться мелкий грызун. Насекомые ссыпались на землю мертвым ковром.
Сердце сбилось с ритма.
Ужас охватил всё тело. Хотелось упасть ниц перед чужой мощью. Хотелось не шевелиться, забыться, съежиться, стать как можно более незаметной.
Теперь я поняла – Моршерр Декерет действительно меня щадил. Всегда. Или у него ещё не хватало сил? Вот так...
Захрипел беззвучно Тень Владык, дёрнулся, как будто против воли обхватывая ладонью горло.
Трава обратилась пеплом под ногами. Темная дымка заслонила солнце. Холод леденил вены, высасывал жизнь.
– Остановись. Моршерр... Я... не буду! Первый, – прохрипел Тень Владык.
С ужасом и благоговением я наблюдала за тем, как второй по силе энергат медленно опустился на одно колено, вздрагивая, как пёс, всем телом.
Мои когти от страха сжались на плече Палача ещё сильнее, раня кожу.
– Мор, не надо! – Выдохнула. – Он же шутил! Это просто почти человеческая шутка! Поддразнивание! Дружеское!
Я не слышала свой голос. Внутри всё мелко дрожало. Я не была уверена в том, что Дайнар Илдрэггона шутил. Знала одно. Я не могу позволить Моршерру убить.
Это уничтожит всё, к чему я стремилась. Шанс на спокойную жизнь. Смерть брата Владыка Сейлир не простит. И пусть Моршерр Декерет не знал, что такое дружба и привязанность – смерть вассала и не самого плохого существа, за которое он в ответе, он сам себе не простит.
– Моршерр, я сожалею, – капюшон упал.
Черные волосы. Бледное лицо без кровинки. Закушенная губа. Резкие, грубоватые черты.
Эмоции тирлеса Дайнара были холодными. Спокойными. И только рябиновая нота горечи и жаркий винный привкус восторга от чужой мощи были различимы и понятны.
И всё же Тень Владык пытался встать. Не сдавался. И не боялся.
Безумные энергаты!
– Ты юна, девочка. Тебе не понять, – засмеялся Тень Владык.
Его лицо исказилось от боли.
Тваревы высидки!
– Мор, остановись! Моршерр, твой же хвост чешуйчатый в печёнку, стой! Моршерр, не надо, – я хрипела, голос сорвался, рукав оторвался и теперь болтался на трёх ниточках.
Гибкое и выносливое тело полукровки могло справиться со многим. Но остановить разъяренного энергата – это то же самое, что бодаться со скалой.
– Мо-ор! – Полувскрик. Полустон.
Пальцы свело судорогой. Волосы упали на глаза. Мешают.
Моршерр не слышал. Палач поднял руку, сжимая длинные острые когти в кулак. Смешливый и неопасный Мориан Кайто растворился во тьме, уступая место безжалостному хищнику.
Тень Владык дёрнулся – и упал на оба колена. Вены на его лице вздулись. Пальцы беспомощно сжимались и разжимались.
Раньше я бы отступила – и оставила двух тварей самих разбираться друг с другом. Но не теперь.
Пальцы дрогнули. Я задохнулась – и шагнула вперёд. Под шквальный ветер и лютый холод. Я заступила дорогу Палачу. Я закрыла от него его жертву.
Тело содрогнулось. Выгнулось. Застыло в единственном мгновении, где рвались связи, где мир сужался до одной горошины и само небо темнело и застывало льдом. Где из тела уходила жизнь, где тебя выворачивали, грубо вытряхивали из твоей шкуры, препарировали с интересом ученого-исследователя.
Где я была меньше, чем никем.
Где последнее, что видит приговоренный – черные, бездушные глаза своего Палача.
Но прежде, чем искра сознания погасла, что-то изменилось.
Тьма во мне вскипела. В ушах зазвенело от чужих голосов. В горле родился рык. Тело скрутил голод. В него, как в бездонную бочку, ухнули чужое беспокойство, восторг, интерес, страсть, ярость.
Я застыла, облизнулась.
Впитала горький страх и не выдержала – буквально смаковала, катая на языке сладкую, малинную нотку нежности.
– Понравилось? – Спросил хриплый голос. – Приятного аппетита, шипастая моя колючка со склонностью к самоубийственным эскападам. Больше так не делай, Льяна. Я потерял контроль. Если бы ты погибла, – знакомый голос затих. И мне почти показалось, что он добавил, – весь этот мир превратился бы в пепел. Без тебя ничто не имеет смысла. Вот, что такое это, да, Сейлир?
Глава 8.7.
Я впитывала откровения всей кожей. Впитывала ласку – пряную, нежную. Впитывала прохладу и жар. Запах деревьев. Земли – сухой, уставшей. Тонкие нотки восторга. Восхитительно яркие нотки переживаний.
