Натиск (СИ) - Осадчук Алексей

— Надеюсь, камердинер прихватил с собой один из ваших выходных нарядов, ваше сиятельство! — широко улыбаясь, громко произнес Гастон Лафор. — Говорят, его светлость герцога де Гонди проще застать на балу у бургомистра Брезмона, чем в его собственном полевом лагере.

Глава 13

Северо-запад Вестонии. Лагерь объединенной армии коалиции. Шатер принца Генриха.

В шатре принца Генриха было шумно, душно и весело.

Музыканты старательно выводили что-то бравурное и торжественное, но их усилия тонули в гуле голосов. Островные лорды, вестонские и астландские дворяне, присутствовавшие в огромном и просторном походном шатре наследного принца Вестонии, пировали.

Тосты провозглашались один за другим: за принца Генриха, за маршала фон Мансфельда, за скорую и неминуемую победу над узурпатором, и, конечно, за будущую королеву Астландии. Правда, за принцессу пили реже, чем за первых двоих, но этого уже никто особо не замечал.

Сама же будущая королева стояла чуть поодаль и наблюдала за пирующими. Еще утром на столе, где сейчас стояли блюда с яствами, была расстелена карта, на которой были расставлены маленькие фигурки из драгоценных металлов: аккуратно построенные золотые всадники, серебряные пехотинцы и стрелки. Там же были размечены четкие линии ударов и направления охватов этих войск. Красивый и блестящий план. Победоносная война, но только на столе.

А в реальности… Верена хорошо запомнила этот марш. Дождливая зима превратила дороги в бурое месиво. Фургоны вязли по ступицу. Тележные колеса ломались так часто, что мастера не успевали их нормально чинить.

Пехотные колонны растягивались на километры — солдаты брели по колено в жидкой холодной грязи, толкая застрявшие повозки и матерясь сквозь зубы. Лошади выбивались из сил. Из-за невозможности нормально просушить одежду и поесть горячей еды люди начинали болеть.

Все это время Верена анализировала происходящее и сравнивала. И сравнение было не в пользу организаторов этого похода.

Она знала о другой армии. О другом командире, который заботился о своем войске. Его походные кухни на колесах обеспечивали горячей едой каждого бойца, от офицера до обозника. Его лекари лечили магическими зельями, которых хватало не только на дворян, но и на каждого солдата.

Командир, который не пировал в поместьях и замках местных дворян, встречавшихся на пути армии, пока его люди мерзли на марше. Он шел во главе колонны, а не догонял армию спустя несколько дней уже отдохнувший и свежий.

Макс…

Верена чуть прикрыла глаза. Не стоило сейчас думать о нем. Не здесь. Не в этом шатре, полном беспечного и неуместного веселья.

Но мысли отказывались повиноваться.

Она вспомнила их с Максом последнюю встречу. Его лицо, спокойное, сосредоточенное, когда он пришел к ней в шатер, чтобы снова уговорить уйти с ним. Она не забыла, как, несмотря на ее отказ, легко он отдал ей золотой круд, и то, что произошло после — мгновенное ошеломительное слияние. Источник, вспыхнувший золотом. Родовая память, проснувшаяся, точно зверь, потревоженный в логове.

Верена вспомнила его сухое прощание, и ее сердце тоскливо заныло.

«Постарайся выжить» — это были последние слова, которые он произнес перед уходом.

В тот день, когда Макс покинул ее шатер и они пошли каждый своей дорогой, Верена вдруг отчетливо ощутила, что осталась без его опеки и поддержки.

Да, бывало, что они расставались и их разделяли сотни километров, но, невзирая на расстояния и долгую разлуку, Верена всегда знала, что Макс приглядывает за ней. И это знание дарило ощущение защищенности и уверенности. Как в тот раз во дворце, когда он появился в последний момент и уничтожил наемных убийц узурпатора.

Теперь же все складывалось иначе.

Нынешнее окружение Верены было куда более многочисленным. За ней неотрывно следовали телохранители-страйкеры. Ее окружали слуги, придворные, дворяне, которые кланялись и говорили учтиво с подобострастием. Но, увы, того прежнего чувства безопасности более не ощущалось.

На смену ей явилась странная тревожность, которая своими липкими лапами медленно обволакивала сердце. И чем дальше на северо-запад уходила их армия, тем сложнее было бороться с необъяснимым беспокойством.

Успокаиваться и разжигать в своем сердце уверенность помогал новообретенный дар и проснувшаяся с ним родовая память. Вернее, ее обрывки, которые были некими короткими видениями-озарениями, посещавшими Верену не так часто, как ей бы хотелось, и порой в самые неподходящие для этого моменты. Благо, люди, которые становились свидетелями таких моментов, видели Верену лишь слегка рассеянной и о чем-то глубоко задумавшейся.

Главной же проблемой Верены на пути освоения дара было ее собственное тело. Оно попросту было не готово к тому, чем делилась с ней родовая память. Даже создание простенького плетения грозило стать катастрофой для самого источника, а также энергосистемы и энергоузлов.

Но Верена не унывала. Она где интуитивно, а где и благодаря подсказкам-видениям целеустремленно укрепляла свою энергосистему.

Правда, в условиях похода толком не потренируешься. Но она пыталась. Украдкой, по ночам, подальше от чужих глаз. И кое-что ей удалось улучшить. Энергосистема крепла. Верена даже освоила одно защитное плетение. Но этого было мало. Слишком мало для полноценного боя.

Впрочем, если верить тем, кто собрался в этом шатре, война уже почти выиграна…

— Ваше высочество! — веселый голос принца Генриха вывел Верену из задумчивости.

Наследный принц Вестонии протягивал ей небольшой серебряный кубок. При этом на его лице играла обаятельная улыбка.

Верена с трудом сдержалась, чтобы не скривиться. Чем дольше она находилась в обществе принца, тем лучше она стала узнавать его истинную сущность.

Ей, как видящей, да еще и с обновленным даром это не составило особого труда. Хотя прямо сейчас фальшь и притворство в его улыбке были видны даже без дара.

— Вы мрачны, — произнес он негромко, с той доверительной интонацией, которая, как ему казалось, действует на Верену безотказно. — Что вас гложет, моя принцесса?

— Со дня на день армия узурпатора будет здесь, — негромко произнесла Верена и обвела шатер взглядом полным недоумения и скепсиса. — Генеральное сражение еще не состоялось, но празднование победы уже началось…

И пусть Верена уже поняла, что ее мнение все собравшиеся здесь полководцы и знатные мужи ни в грош не ставят, отмалчиваться она не собиралась.

Вот и сейчас, подтверждая ее выводы, принц Генрих снисходительно улыбнулся и, приняв покровительственный тон, начал негромко говорить:

— Ваше высочество, я прекрасно понимаю, что за последнее время вам пришлось увидеть многое из того, что не подобает видеть юной принцессе. И наверняка вам бы хотелось оказаться сейчас в столице, во дворце, в окружении ваших фрейлин, зеркал и драгоценностей…

Генрих продолжал говорить, но Верена уже слушала его вполуха. Принц снова начал заговаривать ей зубы своими пространными речами. Словно говорил с одной из тех пустоголовых фрейлин, окружавших его в столице, которых интересовали лишь драгоценности, платья и сплетни.

А ведь в Эрувиле, как только они с Генрихом познакомились, все сперва обстояло иначе. Принц первое время очень внимательно слушал все, что ему рассказывала Верена и со многим соглашался. Казалось, его интересовало ее мнение и ее мысли. Но впоследствии она поняла, что это была всего лишь маска. Генрих играл роль.

Впрочем, не только он. Карл Третий, маршал фон Мансфельд, астландские дворяне, островные лорды — у каждого из них была своя маска. И до Верены с ее чувствами и личным мнением никому не было дела. Им нужна была принцесса Астландии. Как образ, как символ и как инструмент достижения своих личных целей. Марионетка, которой можно легко управлять. А у марионетки, как известно, вместо мозгов в голове опилки или пучок соломы.

Верена стала знаменем армии, которая лично ей не подчинялась…