Натиск (СИ) - Осадчук Алексей

С неба за городом наблюдали эфирель. Они докладывали обо всем: перемещения внутри стен, количество защитников, состояние ворот, настроения среди простых бойцов. Они видели все: каждую телегу, каждый патруль, каждую драку между наемниками за кусок конины.

А потом мы начали бить изнутри.

Игния и ее сестры, а также несколько первородных тайно проникли в город. В первую же ночь сгорели два продовольственных склада на южной стороне. Через три дня — оружейный арсенал у восточных ворот. И такие диверсии стали нормой для багряных.

Паника среди защитников крепости после этих пожаров была такая, что наемники уже начали резать друг друга. Льюнари отработали на отлично. Внушить паникующим мысль, что среди них всегда были мои шпионы, не составило особого труда. Начались обвинения в шпионаже и поджогах. Полсотни человек дезертировали через западные ворота в первую же неделю. Далеко они, конечно, не ушли…

Еще до начала блокады из Шерана потянулись беженцы. Шеран — город-крепость, гражданских там и в мирное время было немного. А когда стало ясно, что к городу подошли гленны и вервольфы, те, кто мог, начали уходить. Мелкими группами по ночам через лазейки в стене у реки, о которых багряные не знали, а местные знали прекрасно. Часть горожан сбежала еще до того, как ди Сориано додумался перекрыть выходы. Те, кто остался, были либо коллаборантами, сознательно державшимися за аталийскую власть, либо им попросту некуда было идти.

Шеран не просто голодал. Он гнил изнутри.

На второй неделе генерал ди Сальва не выдержал. Гленны по моему приказу подыграли разведчикам генерала. Дали тем тихо проследить за собой, увидеть липовый лагерь и потом незаметно уйти. Наверняка очень довольные собой разведчики вернулись в Шеран с докладом, что обнаружен лагерь неприятеля. Наконец-то реальный противник.

Расчет был на темперамент генерала, о котором мне рассказали пленные. И Антонио ди Сальва не подвел. Он, как и подобает горячему сыну славного юга, привыкший решать проблемы лихим кавалерийским наскоком, вывел за ворота шесть сотен всадников — всю свою оставшуюся конницу. И попал в аккуратно подготовленную ловушку.

Кавалерию аталийцев уничтожили в узкой лощине к северу от города. Гленны засыпали их стрелами с обоих склонов, вервольфы перекрыли отход. Итог — выжило меньше трех десятков аталийцев и сам генерал.

Правда, графу ди Сальва серьезно досталось. Когда его доставили ко мне, он уже был при смерти. Пришлось тратить на него драгоценную энергию одного из алых крудов. А у меня из-за противостояния с Вултарном кристаллы расходовались с катастрофической скоростью.

Сейчас ди Сальва, виконт Луиджи ди Повезе и ещё с десяток аталийских офицеров содержались в нашем лагере, дожидаясь своей участи. Собственно, именно на допросах ди Сальвы и его офицеров мы и получили информацию о странной миссии секретаря Золотого льва, который встречался с людьми герцога де Гонди.

О чем шла речь на той встрече, не знал даже граф ди Сальва, хотя зелья «правды» я не жалел. Просто маршал ди Лоренцо словно в воду глядел, не посвящая даже своего ближайшего соратника во все мельчайшие детали этой миссии. Хотя в свете того бардака, что творится сейчас на границе, не сложно догадаться о предмете договора.

После гибели кавалерии Шеран ослеп и оглох окончательно. Без конницы защитники крепости потеряли возможность контролировать периметр. Вылазки прекратились. Гарнизон забился за стены, как зверь в нору.

Вокруг стен, там, где раньше был полевой лагерь наемников, теперь была другая картина — остовы палаток, обугленные рамы, сорванные тенты, брошенные стойла, остатки костровищ, засыпанные грязным снегом.

Десять дней назад подошел Гастон Лафор со своим полулегионом, который подрос за счет местных жителей еще на три сотни бойцов. К слову, среди новичков я увидел сержанта Роя Керна, освобожденного нами несколько недель назад. На его наплечнике я заметил рыжую полоску. Похоже, Кандер впервые за несколько лет решил не отсиживаться за чужими спинами.

Лафор, как всегда, был в приподнятом настроении и готов к драке. Его люди заняли южный склон, перекрыв последнее направление, откуда теоретически могло прийти подкрепление к багряным. Собственно, его появление, наконец, дало понимание засевшим аталийцам, кто именно сражается против них.

Моя приманка сработала. Эфирель докладывали, что, увидев знамена Отчаянных, магистр ди Сориано и брат Энрико заметно оживились и воспряли духом, как, собственно, и их бойцы.

Причин такого дружного воодушевления было несколько. Во-первых, наконец-то появился живой враг из плоти и крови, который готов к открытой битве. Во-вторых, судя по всему, солдат у этого врага примерно столько же, сколько и у засевших в крепости. Ну, и в-третьих, знамена Отчаянных. Это же, по сути, необученный и плохо вооруженный сброд, собранный вестонцами по тюрьмам и каторгам. По мнению командиров аталийцев, один багряный рыцарь стоил десяти оборванцев Лафора.

В итоге противник начал действовать именно так, как я и рассчитывал. Утром Вайра прилетела с вестью о том, что сегодня наш враг в полном составе выйдет за ворота Шерана с намерением дать нам генеральное сражение.

Против нас должно было выступить около двух с половиной тысяч бойцов. Остатки багряных рыцарей под командованием магистра ди Сориано и его серого кардинала, брата Энрико — примерно две тысячи. И наемники — около пяти сотен, пестрый сброд, которому когда-то обещали богатую добычу, но которых в итоге загнали, как крыс в западню. Полагаю, сомнений в том, что эти ребята дрогнут и побегут первыми, ни у меня, ни у аталийских командиров не было, поэтому их, скорее всего, погонят в бой в первых рядах.

Я окинул взглядом наше построение. Все было готово. Гленны на флангах, пехота в центре, вервольфы в резерве. Все, как и в прежних наших битвах. Лишь с небольшим, но самым важным дополнением…

— Ваше сиятельство, — негромко произнес Сигурд, стоявший за моим плечом. — Движение у ворот.

Я прищурился. Створки ворот дрогнули и начали расходиться. Первыми, как я и предполагал, выходили наемники. Сразу за ними маршировали багряные. Красные плащи, красные щиты — издали казалось, будто из раны на боку города хлынула кровь. Они находились в арьергарде, намертво перекрыв путь к отступлению впередиидущим.

Я некоторое время молча смотрел на вытекающую из города армию. Она разворачивалась на поле перед стенами, выстраиваясь в боевые порядки. По сути, они примерно отзеркалили наше построение, с той лишь разницей, что на флангах у них было меньше стрелков.

Армия неприятеля замерла под прикрытием стен, а спустя несколько минут от их строя отделилась группа всадников со знаменами короля Адриана и ордена «Багряного щита».

К нам ехали переговорщики.

Я повернул голову и взглянул на Гастона Лафора.

— Господин тысячник, — обратился я к нему. — Уступаю вам честь провести эти переговоры. Ума не приложу, что предложат вам эти господа, но лично у вас будет конкретная задача. Вы должны постараться провести эти переговоры таким образом, чтобы у магистра ди Сориано появилось жгучее желание дать команду своим воинам атаковать наши порядки незамедлительно. Тем самым отвести своих воинов из-под защиты стен. Понимаю, задача вам поставлена сложная и практически невыполнимая, но я, да и мы все, надеемся на ваше красноречие, мессир!

Мои слова вызвали не только хитрую ухмылку Гастона Лафора, но и улыбки всех тех, кто меня слышал. Бывший капитан Отчаянных за словом в карман не лез. Я частенько наблюдал, как буквально одной едкой фразой или язвительным комментарием он мог вывести из себя кого угодно.

— Ваше сиятельство, я сделаю все от меня зависящее! — широко улыбнувшись, гаркнул Лафор и поскакал вперед в сопровождении нескольких бойцов. Над его головой гордо развивался штандарт Отчаянных.

Через некоторое время обе делегации сошлись на середине поля, и начались переговоры. Вайра исправно комментировала нам происходящее.

Гастон сегодня был в ударе. Он сразу же взял инициативу в свои руки и за несколько минут умудрился наговорить столько гадостей парламентерам багряных, что я даже удивился, как те смогли сдержаться и не обнажили мечи прямо там. Они даже не успели объявить свои требования.