Драконьи чары для попаданки (СИ) - Абиссин Татьяна

Заметив, что герцог отвлекся, я протянула руку и схватила осколок. И, когда он снова наклонился ко мне, со всей силы вонзила обломок статуэтки ему в щеку.

Эффект оказался неожиданным. Раух взвыл от боли. Из глубокой царапины брызнула кровь, потом кожа вокруг раны покраснела, как от сильного ожога. Герцог схватился рукой за щеку.

— Этого не может быть… — прохрипел он, с ужасом глядя на осколок. — Не верю…

Но я не стала ждать, пока мужчина придет в себя. Одернув платье, я вскочила на ноги и быстрее молнии вылетела из беседки.

Никогда в жизни я не бегала так быстро. Ветки деревьев хлестали меня по лицу, ноги скользили на влажном после дождя песке. Я ничего не замечала. Страх подгонял меня. Я боялась услышать за спиной приближающиеся шаги и снова ощутить чужую руку, опустившуюся мне на плечо.

Только вбежав в свою комнату и захлопнув за собой дверь, я почувствовала себя в безопасности. Сползла по стене на пол и разрыдалась, по-прежнему сжимая в руках осколок статуэтки.

Глава 18

Я провела в одиночестве целый день, отказавшись от обеда и ужина. Приходила Лита, затем целитель Лорес, но мне не хотелось никого видеть. Я лежала на кровати, свернувшись клубочком, и заново переживая то, что случилось в беседке.

Только вечером, когда стемнело, я немного пришла в себя. Вызвала Литу, попросив принести мне горячего молока и хлеба. Девушка удивленно посмотрела на меня, но ничего не спросила, за что я была ей благодарна.

Я знала, что никому не расскажу о том, что случилось в беседке. Хоть самого страшного не случилось, я всё равно ощущала себя грязной и виноватой, не понятно за что. Мне хотелось забыть всё как можно скорей, а для этого нужно уехать из дома. Жаль, что в Академию я отправлюсь только через четыре дня.

На столе лежал осколок статуэтки, тускло поблескивая при свете свечей. Медальон, в котором я его хранила, остался в беседке. Я снова подумала о том, чтобы вернуться и забрать его, но это было выше моих сил. Завтра попрошу Литу принести его.

Я провела пальцем по осколку. Как же хорошо, что я с ним не расставалась! А ведь я не собиралась сегодня отрабатывать заклинания. Страшно подумать, что случилось бы, оставь я медальон с осколком в комнате.

По телу пробежала противная дрожь. Обхватив себя руками, я снова мысленно повторяла, что всё прошло, и я — в безопасности.

Мысли вернулись к герцогу Рауху. Я не понимала, почему он напал на меня. Герцог не был обычным повесой, стремящимся затащить в постель каждую женщину. Внимания ему хватало. Его задел мой отказ, и он решил отомстить? Вряд ли, для этого Раух слишком расчетлив и хладнокровен.

И, все же, он твердо решил переспать со мной. Сначала прислал опрысканные зельем цветы, а потом, когда они не подействовали, применил силу. Зачем?

Я провела рукой по влажному лбу. Отец Мирабель говорил, что герцог ничего не делает без причины.

Пытаться обесчестить девушку из знатной семьи — серьезный проступок. Даже если бы историю замяли, о герцоге пошли бы дурные слухи. И все же он рискнул…

Я вспомнила, как порезала щеку герцога осколком, и скупо улыбнулась. Надеюсь, след останется на всю жизнь. Раух теперь дважды подумает, прежде чем совершить подобное.

Никогда прежде я не сталкивалась с насилием. В прошлом отец следил, чтобы я не связалась с дурной компанией. На работе меня окружали в основном женщины. Макс, мой бывший жених, был нежным и внимательным.

Поэтому я оказалась не готова к тому, что произошло. Я с сочувствием думала о женщинах, которые подвергались домогательствам на работе или в семье.

В памяти всплыло лицо Илону, каким я видела его во сне. Прилипшие ко лбу пряди волос, закрытые глаза, синяк на скуле. Она пережила куда худшее, чем я. Лишение свободы, угрозы, побои, жестокие клиенты…

«И переживает до сих пор», — напомнила я себе.

Мне стало, до слез жаль мачеху. Сколько ей еще терпеть? Как быстро друг Лореса получит его письмо? Сможет ли он найти Илону? И согласится ли хозяин борделя продать её?

Я легла спать, думая об этом, поэтому неудивительно, что во сне я снова увидела мачеху.

… Из-за приоткрытой двери доносился звон бокалов, грубый смех и пьяные возгласы. Узкая полоска света, проникавшая в комнату, падала на лицо трехлетней девочки, сидевшей на полу.

Круглое личико испачкано, светлые волосы, заплетенные в жидкую косичку, растрепались. Но, несмотря на это, девочка была бы хорошенькой, если бы не выражение страха в голубых глазах.

Она напряженно прислушивалась к тому, что происходило в комнате. Потом взяла валявшуюся на полу куклу без руки и принялась её укачивать.

— Баю-бай, засыпай, — монотонно повторяла девочка.

Дверь широко распахнулась, пропустив женщину в ярком платье. Споткнувшись о сидевшую на полу малышку, она громко выругалась:

— Илонка… Какого… ты еще не спишь?

— Мамочка… — девочка захныкала, когда её схватили за руку и потащили куда-то.

Женщина втолкнула её в темную, похожую на пенал, комнату, и захлопнула дверь.

— Мамочка, — отчаянно крикнула девочка, — я кушать хочу!

Но женщина её не услышала, она спешила к своим гостям.

… Сон изменился. Вместо темной комнаты я увидела подъезд в обычной пятиэтажке. Истертые ступени, исписанные красками стены, свежие окурки в железной банке, стоявшей на подоконнике. Послышался шорох — это с верхнего этажа спустилась стройная девушка. В одной руке она держала швабру, в другой — ведро с водой.

Вздохнув, она опустила ведро на пол. Поправила съехавшую на лоб косынку, из-под которой выбивались светлые волосы. На вид, ей было не больше шестнадцати лет.

Илона принялась водить шваброй по ступеням. В эту минуту дверь одной из квартир распахнулась, и вышел высокий парень в модной куртке. Окинув равнодушным взглядом уборщицу, парень сплюнул на пол и, едва не сбив ведро, начал медленно спускаться вниз.

Илона смотрела ему вслед. В её глазах промелькнуло отчаяние, сменившееся бессильной злостью…

Прошло пара мгновений, и сон снова изменился. Я увидела знакомую, роскошно обставленную, комнату в багровых тонах. Илона сидела за столом, опустив голову на сложенные руки, то ли плакала, то ли задремала.

Я с грустью смотрела на неё. Как бы мне хотелось обнять мачеху, сказать ей, что скоро её выкупят, и всё будет хорошо. Но сон, в котором я была всего лишь тенью, не дал мне такой возможности.

Внезапно Илона подняла голову, взглянув на меня в упор. Я невольно попятилась, испугавшись, что она каким-то образом догадалась о моем присутствии. Но, нет. Пустой взгляд женщины был устремлен в стену:

— Ненавижу тебя, Мирка, — прошипела она, — ненавижу! Всё из-за тебя!

Скрипнувшая дверь заставила ее отвернуться. На пороге появился мужчина среднего роста, дорого, но не вызывающе, одетый. Мне показалось, что я где-то его видела, но он почти сразу отступил в тень, не позволяя себя рассмотреть.

— Добрый вечер! — мужчина слегка поклонился, и это привлекло внимание Илоны. Наверное, большинство клиентов не затрудняли себя приветствием.

— Кому как, — усмехнулась она. — Впервые у нас? На полную ночь, или на пару часов?

— Ни то, ни другое, — мужчина холодно улыбнулся. — Я пришел поговорить с вами, госпожа.

Брезгливо обмахнув платком стул, мужчина опустился на него.

— Госпожа! — хмыкнула мачеха. — Вы очень добры. И вы первый клиент, который заплатил деньги, чтобы поговорить со мной. Может, не будем терять время?

Она поднялась, махнув рукой в сторону кровати. Но мужчина отрицательно покачал головой:

— Я же сказал, я здесь не за этим. Скажите, госпожа Илона, вам нравится ваша жизнь? Хотели бы вы уйти отсюда? Получить свободу, богатство и положение в обществе?

— Вы издеваетесь надо мной! — мачеха, подскочив к нему, замахнулась, но незнакомец с легкостью перехватил её руку.

— Не стоит злиться. Я могу выкупить вас, Илона. Забудете бордель, как страшный сон. Это неподходящее место для такой красавицы, и… для гостьи из другого мира.