Вернуть истинную (СИ) - Лав Сандра

Следила за мной, заботилась? В моей груди начало разливаться странное, неведомое доселе чувство.

Тепло, которое сначала робко разгоралось, теперь становилось ярче, превращаясь в настоящий огонь, который, казалось, был готов поглотить меня целиком.

И тут я вспомнил его вчерашние слова, сказанные так внезапно: "Влюбилась". Неужели она действительно влюбилась в меня?

Эта мысль одновременно согревала и терзала мою душу. Если это правда, если она действительно испытывает ко мне такие чувства, то, возможно, она отдалась мне не из-за нашей связи,а потому, что хотела этого не меньше моего.

Хотела и любила именно поэтому она так поступила.

Но как узнать? Как проверить? Она, мой маленький мышонок, никогда сама не расскажет. Эта неизвестность, эта неопределённость притягивала.

Эта информация обрушилась на меня,сметая остатки моего самообладания.

Я почувствовал, как внутри меня бурлит целый океан эмоций: удивление, смятение, облегчение, и что-то ещё, глубокое и незнакомое, что я не мог сразу понять. Я приподнялся, игнорируя новую волну боли, пытаясь осмыслить услышанное.

— Почему она была здесь? — спросил я, мой голос звучал хрипло и неуверенно. Гаред, закончив с обработкой моей раны, промывал руки, и его лицо выражало спокойствие, которое я мог только завидовать.

— Я же тебе вчера всё рассказал, ответил он, и в его голосе проскользнула нотка усталости.

— Видно, что чувства к тебе остались, поэтому и не могла спокойно сидеть, вот и пришла. Я зажмурился, пытаясь совладать с собой.

Его слова, несущие в себе такую огромную правду, вновь пробудили во мне бурю. Я снова оскалился, не от злости, а от переизбытка чувств, которые захлёстывали меня.

Эти новые, неведомые эмоции, о существовании которых я раньше и не подозревал, теперь с новой силой хлынули на меня, словно мощный поток.

Они поглощали меня целиком, заставляя чувствовать то, что, как я думал, мне недоступно. Особенно остро я ощущал это после его слов.

— Тебе нужен покой, сказал Гаред.

— Я зайду позже проведать тебя. А сейчас лежи и набирайся сил. Твоя регенерация, он сделал паузу, и я понял, о чём он, — похоже, не действует. Ты и сам, наверное, понимаешь, почему.

Он ушёл, оставив меня один на один с самим собой.Слова Гареда эхом отдавались в голове, рисуя перед моим внутренним взором её образ.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и закрыл глаза. И, конечно же, она появилась.

Её образ был смутным, но от этого не менее реальным. Я видел её удивлённые глаза, полные волнения, когда они смотрели на меня. Значит не показалось.

Я ощущал её нежные прикосновения, которые, несмотря на боль, дарили странное успокоение. Её голос, тихий и мелодичный, звучал в моей памяти, заставляя сглотнуть.

Она была здесь. Вчера. Всю ночь. Как она решилась? Как смогла преодолеть страх, как не испугалась моего гнева, который, как я думал, мог оттолкнуть любого?

Но главное, что я чувствовал сейчас, это какой-то паршивый стыд. Она видела меня таким. Видела слабым, беспомощным, сломленным. Этого я не хотел больше всего на свете.

Видеть мою слабость, мою уязвимость – это было то, чего я боялся больше всего.

И теперь, зная, что она была рядом, видела меня в таком состоянии, я чувствовал себя ещё более уязвлённым, ещё более потерянным.

Но одновременно с этим, где-то глубоко внутри, тлела искорка, искорка надежды, искорка тепла, которая, казалось, могла растопить даже лёд моего упрямства.

Внезапный, пронзительный плач Ника вырвал меня из плена размышлений, заставив резко распахнуть глаза.

Он плакал, не унимаясь, его крики наполняли комнату, вызывая новую волну тревоги. Нахмурившись, я, сквозь свою собственную боль, с трудом приподнялся.

Придерживая рукой ноющий бок, я медленно, стараясь не делать резких движений, направился в их комнату, чтобы взглянуть на сына.

Войдя в нашу спальню, я сразу же огляделся. Мышки там не было. Только сын, мой маленький Ник, ворочался в люльке, которую я сам соорудил для него.

Я подошёл к нему, чувствуя, как сердце наполняется нежностью, которую невозможно выразить словами.

Погладил его по щеке, ощущая такую всепоглощающую любовь к этому крошечному существу, что мне стало немного страшно.

Я никогда не думал о детях, не представлял себе такого поворота в жизни, а теперь не мог представить свою жизнь без него.

Ник – это продолжение меня, нас. Я зажмурился, не в силах отрицать, что мышка, теперь волнует меня ещё больше,до глубины души. Как только она поселилась здесь, я не мог думать ни о чём другом.

Мой взгляд постоянно притягивался к ней, и я видел, как она смущается под этим пристальным вниманием.

Усмехнувшись своим мыслям, я осторожно накрыл сына одеялом.

Стоило Нику увидеть меня, как его плач тут же утих. Он перестал ворочаться и теперь внимательно следил за мной своими большими, ещё сонными глазами.

Я стал баюкать его, стараясь успокоить. Он стал зевать, пока, наконец, он не прикрыл глаза, проваливаясь в безмятежный сон.

Внезапно до меня донеслось тихое журчание воды из купальни. Мой порыв был неостановим. И было плевать на приличия.

Переступив порог, я замер. В груди вспыхнул огонь, обостряя все мои чувства до предела. Желание, которое до этого лишь тлело где-то в глубине души, разгорелось с новой, неистовой силой.

Мышонок. Она лежала в купели, обнаженная, спящая. Вода лишь слегка прикрывала её тело, лаская каждый изгиб, подчеркивая совершенство форм.

Полная грудь, тонкая талия, пышные бёдра – всё это предстало моему взору, заставляя кровь стучать в висках.

Я сглотнул, ощущая, как всё внутри меня переворачивается, бурлит от желания.

Оскалившись, я продолжал смотреть на неё, словно дикий зверь, увлекшийся добычей, и мне было плевать, что права на это я уже не имею.

Она спала так мирно, так безмятежно, совершенно забыв об осторожности.

Это, как ни странно, разозлило меня. Её уязвимость, её полная беззащитность перед миром.

Я подошёл ближе, не в силах оторвать взгляд. Рука сама потянулась к её лицу, словно ведомая неведомой силой.

Пальцами нежно, погладил её щеку, затем скользнул по контуру её губ. Я засмотрелся на них, снова ощущая острое, почти невыносимое желание ощутить их вкус, прикоснуться к ним.

Её вкус, который я помню до сих пор. Который не сравнится ни с чем.

Мой взгляд скользил по её телу, изучая каждый миллиметр, пока не остановился на её лбу.

Там я заметил чёткую рану. Свежую. Эта рана. рость, смешанная с тревогой, снова охватила меня. Откуда она у неё, как получила.

Мышонок вздрогнула. Её веки дрогнули, и глаза распахнулись, встречая мои. Удивление ,шок, волнение неуловимое, мелькнуло в её взгляде.

Она смотрела на меня, изучала, совершенно забыв о своей наготе, о том, что вода едва прикрывала её. Мы смотрели друг на друга, и в этом безмолвном взгляде было всё. Я не мог оторваться от неё.

"Нежная", - пронеслось в голове. Я вспомнил слова Гареда: "Следила за мной всю ночь". Она следила за мной всю ночь, и теперь, измученная, уснула здесь, в купальне.

В следующий миг, словно вынырнув из глубокого сна, она тут же прикрылась руками, пытаясь спрятать то, что ещё секунду назад было открыто моему взору.

Я усмехнулся, но ощущение в груди стало душным, словно воздух вокруг меня сгустился, стал плотным и вязким.

Её щёки залились краской, и она начала дрожать, не то от холода, не то от смущения, не то от моего присутствия.

— Ты могла случайно захлебнуться, хрипло прошептал я, мой голос прозвучал глухо, словно издалека.

Я видел, как она зажмурилась, словно пытаясь отгородиться от моих слов, от моего взгляда, который, я чувствовал, смущали её.

— Я не заметила, прошептала она в ответ, и её голос был таким тихим, таким уязвимым, что я снова оскалился, пытаясь скрыть своё смятение.