Фарфоровая невеста (СИ) - Золотова Соня

— Прости, — сказала я ему.

Подняла горшок повыше и уронила его на крыльцо.

Он с грохотом упал со ступеньки, раскололся, земля рассыпалась по камням, цветок жалобно завалился набок. В ту же секунду за соседним забором взвыла собака. Потом вторая. Потом, кажется, третья, хотя, возможно, это был уже какой-то очень возмущенный человек.

— Да что там такое⁈ — рявкнули из окна напротив.

Отлично, просто отлично. Публика собралась, и теперь мне хотелось срочно провалиться сквозь землю, но делать это было нельзя.

Наконец хлопнула нужная створка, и в темном окне показалось лицо Марры. Сонное, хмурое и настороженное.

— Зоя?

— Впусти меня, пожалуйста.

— Это ты горшок разбила?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы ты проснулась.

Некоторое время она просто смотрела на меня. Потом закрыла окно. Я уже успела испугаться, что она решила оставить меня наедине, то есть не совсем наедине, а с разбитым горшком, собаками и разгневанными соседями, но через минуту дверь лавки открылась.

— Быстро внутрь, — сказала Марра.

Я юркнула за порог.

В лавке было темно и прохладно. Пахло, на обычно, землей, водой и цветами. Марра стояла передо мной в наспех накинутой шали, с распущенными волосами, и выглядела одновременно очень сонной и очень опасной.

— Если это не вопрос жизни и смерти, — сказала она, — то я… Не знаю, что с тобой сделаю. Заставлю вот прямо сейчас, в ночи, пересаживать тот несчастный цветок.

— Возможно, вопрос.

Марра сразу перестала сонно щуриться.

— Что случилось?

Я достала из кармана синий сверток. Пальцы вдруг сделались неловкими. Платок никак не хотел развязываться, узел затянулся, я дергала его все сильнее и злилась, потому что время почему-то стало липким, медленным, совершенно невыносимым. Ну давай же. Давай. Ну…

Наконец кольцо легло мне на ладонь. Такое же простое, совсем обычное, каким я его помнила…

Но Марра изменилась в лице. Сразу. Даже до того, как я успела что-нибудь объяснить.

— Где ты это взяла? — спросила она. Голос у нее стал хриплым.

— У Коллена. Точнее, он купил его у старьевщика. В лавке, которая появилась на западной окраине. Он сказал, что там оно было другим, а потом… потом замолчало. А я увидела его и вспомнила тебя.

Марра не двигалась. Совсем. Даже, кажется, не дышала.

— Можешь его примерить? Пожалуйста.

Она медленно протянула руку.

И тут я увидела, что пальцы у нее дрожат. Дрожат, у той самой Марры, которая семь лет прожила в этом городе и не сломалась. У человека, которому я верила именно потому, что она казалась крепче всех нас вместе взятых.

Кольцо едва не выпало у нее из рук. С первого раза она не смогла надеть его на палец. Слишком велико. Со второго тоже.

— Марра…

— Молчи, — прошептала она.

Я замолчала. С третьей попытки кольцо вдруг уменьшилось и будто само скользнуло на ее палец. И мир изменился.

Цветы в ведрах вдруг чуть слышно зашелестели, хотя окна были закрыты, а воздух в лавке почти не двигался. Потом по полу пополз зеленоватый свет. Очень мягкий, лесной такой бывает в тени деревьев в солнечный день…

Марра закрыла глаза. Ее лицо стало совсем чужим и далеким-далеким. Она медленно качнулась вперед. Потом назад. Я шагнула ближе, испугавшись, что она упадет, но тут Марра запела. На языке, которого я не знала. И все равно почему-то понимала.

Песня была о корнях.

О дожде.

О первом доме, который вырастает вокруг ребенка вместе с ним.

О ветвях, заплетенных над дверью.

О птицах, возвращающихся весной.

Я стояла посреди лавки, среди оживших цветов, слыша снаружи лай разбуженных собак, соседское ворчание за стеной и собственное бешено колотящееся сердца, и у меня щипало глаза.

Потому что Марра пела про дом.

И в этот момент за ее спиной открылась дверь.

Раньше там не было двери, я точно знала. Раньше там была стена, полки, связки трав и старое зеркало с потемневшим краем. Но сейчас в стене проступил прямоугольник света, сначала тонкий, как щель, потом шире, шире, и наконец створка распахнулась беззвучно, открывая совсем другой мир.

Лес.

45. Дверь для Марры

45. Дверь для Марры

За дверью шумел лес, какого не бывает на Земле. Громадные деревья поднимались в небо так высоко, что их верхушки терялись в золотисто-зеленом сиянии. Их стволы были широкими, живыми, со светлыми окнами, круглыми балконами, лестницами из переплетенных ветвей. Между деревьями висели мостики, украшенные цветами, а внизу, у корней, блестели ручьи и росли незнакомые растения — синие, голубые, серебряные, прозрачные, будто сделанные из тончайшего стекла.

По воздуху пролетели птицы с длинными хвостами, похожими на ленты.

Одна из них вскрикнула, и этот звук был таким чистым, что у меня мурашки побежали по рукам. Марра открыла глаза.

И тут же заплакала. Просто закрыла рот ладонью, будто боялась закричать, и слезы сразу побежали по щекам, буквально в три ручья. Раньше я всегда думала, что это литературное преувеличение…

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо. Спасибо…

В ее глазах было столько света, что я даже растерялась.

— Хочешь со мной?

Я задохнулась. Это был… сложный вопрос, мягко говоря.

Я посмотрела за ее спину.

На лес.

На настоящую дверь между мирами.

Господи. Конечно, мне хотелось.

Как можно не хотеть увидеть другой мир. Шагнуть и оказаться там, где деревья растят дома, где воздух наверняка пахнет дождем и листьями, где люди… или не совсем люди живут в единении с природой, где прогресс пошел по совсем другому пути. Отправиться туда по собственному желанию, а не по чужой воле проклятого Хорна. Может быть, там я могла бы исчезнуть. Просто уйти вместе с Маррой и оставить позади фарфоровую лавку, страх, голод, Дрейка, Коллена, все эти чувства, в которых я увязала все сильнее…

Но тут я вспомнила свою мастерскую.

Белые тарелки. Краски. Теплый фарфор под пальцами. И тихий скрип открывающейся двери… Моей двери.

— Нет, — сказала я.

Марра решительно кивнула, словно заранее знала, что именно я отвечу. А потом вдруг обняла меня.

— Живи, Зоя, — прошептала она мне в макушку. — Не выживай. А живи по-настоящему.

Развернулась и бросилась к двери. На пороге на секунду остановилась, будто хотела оглянуться, но не оглянулась. Шагнула вперед — и лес принял ее сразу, как будто все эти семь лет только и ждал, когда она вернется. Колокольчики в траве зазвенели, ветви потянулись к ней навстречу, кто-то удивленно засмеялся во весь голос…

И дверь захлопнулась.

А я стояла посреди цветочной лавки с пустым узелком из синего платка в руках и никак не могла поверить, что только что помогла человеку вернуться домой. Сама же… сама осталась.

46. Развалившаяся декорация

46. Развалившаяся декорация

Я медленно выдохнула, пытаясь толком осознать произошедшее, как тут… лавка начала меняться.

Сначала я решила, что у меня просто кружится голова. Ну конечно, Зоя. Встреча с Колленом, ночь, беготня, разбитый горшок, дверь в другой мир, Марра наконец ушла домой — неудивительно, если организм решил: спасибо, с меня хватит потрясений, дальше досматривай кино без меня.

Но нет. Это была не слабость. Полки вдоль стены вдруг стали какими-то плоскими, будто кто-то стер с них… законы перспективы? глубину? объем? Дерево потеряло теплый живой оттенок, стало серым, матовым, похожим на плохо раскрашенную фанеру.

Я отступила на шаг. Под ногой скрипнула доска.

Скрип тоже был неправильным. Сухим. Игрушечным. Словно подо мной была не половица, а лист картона, как в театральной декорации. Цветы в ведрах, которые еще минуту назад пахли влажной землей, ночью и настоящей зеленью, начали тускнеть. Лепестки сжимались, хрустели, высыхали на глазах. А один белый цветок рядом с прилавком на моих глазах превратился в неаккуратно свернутый кусок ткани с торчащими нитками по краю.