Пламенев. Книга XII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

А для этого мне нужен был человек, с которым можно откровенно поговорить о произошедшем и который имел в Улье достаточный вес, чтобы помочь с этим делом.

Клеть встала. Я вышел первым, кивнув пятерым, которые не кивнули в ответ, и пошел вглубь Улья, к офицерским отсекам. Норов был младшим офицером при штабе и жил один. Туда я и направился, неся свой железный ком перед собой.

Дверь Норов открыл раньше, чем я успел постучать второй раз. Видимо, услышал меня еще с лестницы. А может, и почувствовал.

— Заходите. — он закрыл за мной дверь, задвинул щеколду и оглядел меня с головы до ног, без спешки. — Что с вами произошло? Садитесь, пока не упали.

Комната у него оказалась ровно такая же, как у нас с Наташей, только кровать была одноместной: койка, стол, табурет, печная труба через угол. На столе лежали бумаги ровной стопкой и карта гребня, прижатая кружкой.

Ни одной личной вещи, хоть обыщись. Я опустил свой ком железа у двери и сел на табурет. Спина отозвалась всеми порезами разом, и сидеть пришлось чуть боком, вполоборота к печной трубе. От нее хотя бы шло тепло.

— Рассказывайте, что тут у вас, — сказал я. — Мне уже в клети объяснили, что «моя тварь порвала Смалова». Хотелось бы подробностей.

— Подробностей? — Норов сел напротив на койку, уперся локтями в колени. — Извольте. Несколько часов назад старший Зверь, ворон, вышел к посту, на котором дежурил Смалов. Похоже, преследовал вашего волка. Пушки взяли цель загодя, но он был слишком быстрым, и снять его на подходе не успели. Положили, уже когда он начал кружить над гребнем. В его пасти, горле и частично желудке обнаружились останки Смалова.

Он говорил без выражения, как читают сводку, и смотрел при этом мне в переносицу.

— Это факты. Дальше начинаются показания. Одни говорят, волк Смалова и рвал, на пару с вороном. Другие — что он с вороном за тело дрался. Третьи вообще ничего не поняли, но стреляли по обоим. Комендант уже подписал представление о признании вашего Зверя опасным. Гарнизон гудит, как самый настоящей улей.

— А что считаете вы? — спросил я, глядя на его довольно спокойное лицо.

— Я знаю, что Зверь, который прошел с вами столько, сколько прошел ваш, не сходит с ума за одну ночь. Так не бывает. Вы это знаете, и я это знаю. Поэтому рассказывайте мне все. С самого начала и ничего не пропуская.

Я и собирался рассказать все. Почти все.

— Началось со слежки. За мной ходил хвост. Аккуратный, грамотный, я его долго не мог взять. Взял Вирр. Учуял и провел по следу. А потом дал мне понять, что этот человек пахнет так же, как пахли те, кого мы резали на черепахе. Черная Кость. Он их запах запомнил очень четко.

— Кто был хвостом?

— Понятия не имею. Какой-то рядовой боец. Его не получилось взять живым, он взорвал свой Дух и убил себя на месте.

— Та-ак. — Он потер лицо ладонью. — Дальше.

— Дальше было вот что… — Я рассказал про подмигивание Смалова.

— И вы, разумеется, не пошли с этим ко мне, — нахмурился Норов.

— Нет. Я его выкрал.

Он молчал, наверное, секунды.

— Выкрали, — повторил он наконец. — Офицера гарнизона. С поста.

— Да. Вырубил, унес за Стену и допросил. — Про то, как именно развязывал ему язык, я рассказал тоже. — Вирр определил в нем Кость, так что я не церемонился. Он подтвердил все. И Кость, и свои задачи от нее. И то, что он завербовал Морозова. Правда, не от лица Кости. Смалов представился частью некой коалиции неравнодушных аристократов, пообещал помощь и поддержку. Морозов согласился, опасаясь меня и моих претензий на пост коменданта. Но Смалов прямо сказал: узнай комендант про Кость, он бы не согласился никогда.

— Это он вам сказал под ножом. Цена таким словам известная.

— Под ножом врут, чтобы спастись, — сказал я. — А эта правда его топила. Ему выгоднее было вымазать Морозова черным как можно гуще, чтобы хоть как-то выкрутиться. Нет, я считаю, что Смалов не врал.

Норов подумал и неохотно качнул головой. Согласился.

— Дальше? Смалов у вас в руках, поет. Почему он в итоге в желудке у ворона?

— Потому что я не придумал, как притащить его обратно, не спугнув других агентов, иначе Кость узнает, что их человека взяли. Значит, узнает, что его раскололи, что мы добрались до Морозова и до всего их хозяйства здесь. Может быть, на операцию в декабре это и не повлияло бы напрямую, но я не мог так рисковать за полтора месяца до того, ради чего мы все сюда съехались. А вот мертвый Смалов, погибший сравнительно естественно, уже никого напрячь не должен. Зверь сожрал офицера у Стены. Север. Бывает.

— И вы решили это… устроить.

— Я выследил ворона в землях. — Здесь начиналась та часть, которую правдой не назовешь, но иначе было нельзя. — Только, когда мы с Вирром его нашли, он уже дрался. С другим старшим, с волком. Не поделили что-то, добычу или землю — кто знает. Но когда мы появились, они вдвоем обозлились на нас и погнались. Тащить обоих к Стене было нельзя, слишком большой риск. Поэтому Вирр увел ворона к Стене, с телом. А волка пришлось уводить мне.

Я повел здоровым плечом, показывая на второе, на распоротый поддоспешник и на все остальное.

— Пришлось очень тяжело.

Норов посмотрел на мое плечо долгим взглядом. Что он там читал, я знать не мог, но читал он внимательно.

— Старший волк, — сказал он. — Один на один. И вы сидите у меня в комнате как ни в чем не бывало.

— Далеко не «как не бывало», если это утешает.

— Не утешает. — Он встал, прошел два шага до стола, обратно. Комната для его шагов была маловата. — Ладно. Теперь мои вопросы, Пламенев, и вы на них ответите. Почему я узнаю про Смалова сейчас, а не в ту же ночь, когда он вам подмигнул?

Ответ у меня был готов давно: еще до того, как я полетел к Стене. И он был чистой правдой.

— Потому что у меня было просто подмигивание, — сказал я. — Одно. Офицер моргнул мне в коридоре. Придите вы с таким к своим, что бы вам сказали? Рисковать всей операцией, трогать офицера гарнизона, на основании того, что молодому Пламеневу что-то показалось в полутемном коридоре?

Норов открыл рот. Закрыл. Было почти слышно, как он проговаривает мой довод про себя.

— Да, это не выглядело бы как повод, — признал он. — Вынужден согласиться. Второй вопрос. Почему дальше самовольничали? Хорошо, доклада не было. Но между докладом и похищением офицера лежит, знаете ли, некоторое расстояние.

— По той же причине. Я знал, что допрос вы не разрешите. Слишком рискованно, слишком мало оснований, и с вашей стороны это было бы правильно. Но бездействовать я больше не мог — чуйка прямо вопила, что тут что-то не так. Я выбрал сделать и отвечать за последствия, чем не сделать и ждать последствий.

— Ладно, тут вы тоже правы, — сказал Норов, помолчав. — Ни на что подобное мы бы не дали санкции.

Он сказал это просто, без игры, и мне это в нем, пожалуй, нравилось. Человеку, который сказал бы «надо было прийти, я бы придумал», я бы дальше верил с большим трудом.

— Последнее. — Норов остановился напротив. — Самая тонкая часть. Подвести Зверя с телом к Стене, под пушки, на глазах у постов, так, чтобы вышло похоже на правду… Ювелирная работа. И вы отдали ее Зверю, а сами улетели драться с волком. Почему не наоборот? Почему не вы?

— Потому что наоборот Вирр бы не выжил. — Я сказал это тяжелее, чем хотел. — Волк был старшим, и старшим сильным. Вирр против него не выстоял бы. А против ворона у Стены ему и не надо было стоять, лишь уворачиваться, не подставляться под залп. Тонкая часть, грубая часть — это рассуждения с теплого табурета. Я смотрел на то, кто из нас двоих в каком месте останется жив.

Вот тут все было правдой.

Норов стоял и смотрел на меня сверху, и я видел, как злость в нем доспаривает с простым расчетом и проигрывает. Наконец он длинно, всей грудью вздохнул, махнул рукой и сказал:

— Черт с ним. Сделано так сделано. Разгребать все равно уже последствия. Тогда к делу. Думать надо, что со всем этим хозяйством делать дальше. И в первую очередь, что делать с Морозовым. Осознанно, нет, но по букве закона он — предатель.