Пламенев. Книга XII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

Я слушал и ловил себя на том, что впервые за вечер согласен с ним целиком. Никого не ломать. Никого не топить. Напугать правдой, предложить выход и дать человеку самому дойти до верного берега. Это было тоже довольно жестоко, но и Морозов, хоть и не был полноценным предателем, приняв предложение Смалова, в хорошем свете себя не выставил.

— Вот так со мной можно работать, — сказал я. — И говорить с ним пойду я. Сам.

— Вы? — Норов поднял брови. — После всей вашей с ним войны?

— Поэтому и я. Во-первых, он мне поверит быстрее, чем безликому офицеру. Я враг, а врагу незачем его спасать, значит, дело серьезное. А во-вторых… — я помедлил, но договорил: — хочу перед ним извиниться. За травлю. В мутные договоренности он полез зря, чести ему это не делает. Но и плохим человеком его не назовешь. Так что этот момент я хочу закрыть лично.

Норов посмотрел на меня со странным выражением, будто прикидывал, всерьез я или это тоже какая-то схема.

— Воля ваша, — кивнул он. — Но одного я вас к нему не пущу, и не потому, что не доверяю. При таком ответственном разговоре должен присутствовать кто-то из старших Орлов, и не я — у меня нет таких полномочий. От имени Орлов в этом Улье говорит только старший отряда. До декабря, пока не прибудет Сфера Седьмого, это Свиридов. Помните Свиридова? На банкете, который вам про лису подыграл.

— Помню.

— Вот с ним и пойдете. — Норов взялся за шинель. — Идемте, представлю по-настоящему. Заодно посмотрите, как выглядит человек, который умеет улыбаться на этой работе. Мне, признаться, всегда было любопытно, как у него получается.

Свиридов занимал комнату двумя ярусами выше, и открыл он нам тоже так быстро, будто ждал под дверью. Сухощавый, с залысинами, поверх мундирной рубахи домашняя вязаная кофта. На любой взгляд со стороны — обычный Шестой Круг из штабной обоймы.

— О, — лицо у него осветилось так, будто мы принесли ему жалованье за год, — живая легенда, и прямо ко мне. Заходите-заходите. Я как чувствовал, чай заварил. С вами все в порядке? — он указал на мое плечо.

— Жить буду, спасибо.

Три стакана в подстаканниках встали на стол. Комната у него была такая же, как у Норова, и при этом совсем другая. Вязаный половик у койки, на полке жестянки с чаем, на стене вырезанный из дерева кораблик с полным парусом. Здесь жили, а не квартировали.

Мы расселись, и Норов коротко объяснил, почему мы здесь в такой час. Свиридов слушал, прихлебывая, и кивал в правильных местах. А потом повернулся ко мне.

— Ну а теперь вы, — сказал он. — И не сокращайте. Игорь Саввич наверняка уже выжал из вас сухой доклад, а я люблю с подробностями. Начните хоть с того, как вы вообще поняли, что за вами ходят.

— Это не я. Это Вирр.

И я рассказал все во второй раз, только повторения из этого не вышло, потому что спрашивал Свиридов о своем.

— Погодите-погодите, — перебил он меня почти сразу. — Зверь чует Кость по запаху. Это как? С какого расстояния? В толпе возьмет?

— Шагов с двадцати. В толпе — не знаю, не проверяли.

— Надо было бы проверить, — сказал он мечтательно и махнул рукой. — Жаль, что его теперь к Стене не подвести. Дальше давайте. Про подмигивание. Нет, стойте, не рассказывайте. Покажите, как он вам подмигнул. Вот прямо покажите.

Я показал, чувствуя себя дураком. Свиридов покивал.

— Актер из вас отвратительный, — сказал он без всякой насмешки. — Ладно, не суть. Допрос. Записывали за ним что-нибудь? Бумага, что угодно?

— Все здесь. — Я постучал пальцем по виску.

— И хорошо. — Он хмыкнул одобрительно и подлил себе чаю.

Дошли до волка. Я рассказал ту же версию, что и Норову, слово в слово не повторяя, но не отступая от нее ни на шаг. Ворон, дравшийся с волком, растащили, увел на себя. Свиридов посмотрел на мое плечо и ничего не спросил. Мне это понравилось меньше, чем если бы спросил.

А в конце я повторил и про то, что в игры против невиноватых больше не играю. Говорить это второй раз за вечер было легче. Слова уже улеглись и стали полностью моими.

Норов при этом заметно подобрался, ожидая, видимо, второго раунда споров. Но Свиридов вдруг легко и чисто рассмеялся, как смеются хорошей шутке старого друга.

— И правильно, — сказал он. — Нет, Игорь Саввич, вы не смотрите на меня так, я серьезно. Правильно. Знаете, Александр, сколько я повидал молодых людей, которые на этой службе первым делом учились гибкости? Гнутся, гнутся, а потом смотришь — а там уже и человека нет. А тут характер. Твердый, с занозами. С таким тяжело работать, зато понятно. Это дорогого стоит. Так что не меняйтесь, очень вас прошу.

Он говорил это тепло, глядя мне в глаза, и улыбка у него была самая настоящая. Но вот что было странно: у Норова я весь вечер читал каждое движение, всю злость и все эмоции.

А тут смотрел во все глаза и не видел ничего, кроме того, что мне показывали. Искренне он говорил? Играл? Кажется, эту стену мне было не взять.

— Спасибо, — сказал я. — Тогда к делу. Морозов.

— Морозов, да. — Свиридов отставил стакан. — Человек нам годами не давался, а отмыл его собственный вербовщик, пригласив в Черную Кость. Ну, условно. — Он буднично потер ладони, как перед работой. — Идти надо сейчас, пока он не наделал глупостей и пока Кость не прислала к нему нового Смалова. Вы со мной, раз напросились.

— А моя задача? — спросил Норов.

— А вы, голубчик, займитесь Зверем. — Свиридов уже поднимался, снимая кофту. — Легенду про то, как черный Зверь Пламенева заслонял наши посты, надо начинать сеять в ближайшее время. Возьмите тех, кто был рядом, пройдитесь по показаниям, задайте людям правильные вопросы. Думаю, вам не надо лишний раз объяснять.

Норов кивнул. А через пять минут мы со Свиридовым уже шли по коридорам к кабинету коменданта, и по дороге он рассказывал мне что-то легкое про здешний чай и про то, где на Стене брать воду, от которой он не отдает железом. Как будто мы шли в гости, а не ломать человеку картину мира.

До кабинета коменданта не дошли ровно один поворот.

Они стояли у развилки коридоров, и по тому, как стояли, было ясно, что ждут уже некоторое время. Наташа увидела меня, шагнула навстречу и остановилась на полушаге, зацепившись взглядом за плечо.

— Как ты? — сказала с придыханием.

— Живой и почти целый, — ответил я. — Честно.

Миша осмотрел меня с ног до головы, задержался на левой руке и молча кивнул своим выводам. Артем открыл было рот, уже набрав воздуха на десяток вопросов разом, покосился на Свиридова за моим плечом и воздух выпустил. Вышло у него это до того наглядно, что Свиридов вежливо улыбнулся.

— Потом все расскажу, — пообещал я. — Но сейчас есть дело, которое не ждет.

— У тебя теперь все дела такие, — сказал Артем.

Без обиды сказал, и это меня как-то неожиданно укололо.

Наташа не сказала ничего. Она еще раз посмотрела на распоротое плечо, потом мне в глаза, кивнула и отступила, освобождая дорогу. Этот кивок мне предстояло отрабатывать вечером, и мы оба это знали.

— Час, — сказал я ей. — Самое большее два. И я ваш.

Мы пошли дальше, и я спиной чувствовал, как они стоят и смотрят нам вслед. Свиридов какое-то время шагал молча, потом задумчиво заметил в пространство:

— Хорошие у вас люди.

Я не ответил. Об этом буду думать после, когда закончится этот очень длинный день. Если он вообще собирался заканчиваться.

Кабинет коменданта я знал уже как будто наизусть. Морозов встретил нас, стоя за столом, при полном мундире, несмотря на технически поздний час. Похоже, визита он не понимал.

— Господа, — сказал он сухо, — чем обязан в такой час?

— Сейчас объясню, — пообещал Свиридов, прикрыл за собой дверь и мягко, по-домашнему, повернул ключ.

А потом кабинет накрыло.

Аура поднялась из него сразу и заполнила все без края. Эфирная Сфера шести Кругов, в полную силу, ничем больше не прикрытая. Воздух в кабинете отяжелел, пламя в лампе притухло. Мой Дух подобрался сам, без команды, как подбирается зверь при виде зверя крупнее.