Пламенев. Книга XII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

Но это не было настолько мощно, чтобы я потерял возможность мыслить и анализировать. По чистому запасу я, скорее всего, уже мог мериться со Сферой Пятых Кругов. Но до того, что стояло сейчас посреди кабинета, мне было еще далеко.

Морозова же попросту вдавило в кресло. Он сел, явно не заметив, что садится, задел локтем чернильницу и не заметил и этого. Смотрел на Свиридова снизу вверх, белый, как его собственные бумаги.

Что такое Сфера, комендант Седьмого Круга понимал не хуже моего. И понимал, что Сферы не служат в штабах вторыми рядами просто так.

— Вы… — начал он.

— Одну минуту, — перебил его, потому что первым по нашему уговору шел я. — Сначала один вопрос, Александр Семенович. Когда вы принимали помощь Смалова от его, скажем так, круга друзей, вы знали, кому он на самом деле служит?

Морозов перевел взгляд на меня. Он честно попытался удержать лицо, и это у него почти получилось, только пальцы на подлокотнике выдавали его под давлением Сферы.

— Не понимаю, о чем вы, — сказал он ровно.

— О Черной Кости, — сказал я.

Глава 15

В кабинете стало очень тихо. Морозов сидел прямо и держался, стоило отдать ему должное, довольно хорошо. Но горло у него дернулось, сглатывая пустоту, и взгляд метнулся к Свиридову, к двери и обратно, за полсекунды обежав кабинет. Похоже, внутри у коменданта в эту минуту рушилось все, что он успел себе построить.

— Это ложь. Я не имею никаких дел с…

— Имеете, — прервал его я. — Просто не знали об этом.

— Это… — Он снова сглотнул. — На каком основании вы вообще… Кто дал вам право допрашивать…

— Александр Семенович, — мягко сказал Свиридов от двери, — вопросы прав давайте отложим. Они сейчас работают не в вашу пользу.

Морозов осекся.

— Послушайте меня очень внимательно, потому что я пришел не топить вас, — продолжил я, — а вытаскивать. — Он действительно замолчал. Слово «вытаскивать» легло поперек всего, чего он ждал, и на лице у него впервые проступило что-то, кроме обороны. — Смалов был человеком Кости. Это не догадка и не навет. Он был допрошен перед смертью мной лично, и у нас его показания. Коалиция сочувствующих аристократов, поддержка против выскочки-Пламенева? Немного разочаровывает, что вы на это повелись. Тем не менее, вы приняли его помощь, и по закону этого достаточно. Пособничество Кости, госизмена со всем, что за нее полагается.

Морозов молчал. Костяшки на подлокотнике побелели.

— Но тот же Смалов на том же допросе показал прямо, что о Кости вы не знали. Больше того: знай вы о ней, и его помощь не приняли бы никогда — это его собственные слова. Учитывая это, пока вы сотрудничаете, думаю, получится преподнести все, что комендант, которого пыталась использовать Кость, помог вскрыть их заговор.

Я замолчал и дал ему время. Морозов просидел неподвижно секунд десять. Потом взгляд еще раз ушел к Свиридову — уже без паники, оценивающе. Я почти слышал, как в его голове щелкают костяшки счётов.

Сфера. Замаскированная так, что у него, коменданта, не было о ней ни строчки. Показания. Слово «сотрудничаете». Считал он быстро, этого не отнять.

— Кто еще знает? Про показания Смалова.

— Те, кому положено, — сказал Свиридов.

Морозов медленно кивнул сам себе. Потом еще раз, тверже, и спросил:

— Что от меня требуется?

Голос сел, но деловой тон в нем уже прорезался. Человек кончил тонуть и начал грести.

— Первое, — сказал я. — По гарнизону вскоре пойдет уточненная картина того, что случилось со Смаловым и моим Зверем. От вас нужна поддержка. Представление об опасности Вирра отозвать не прошу, но если спросят вашего мнения, отвечать в русле новых показаний.

Свиридов коротко хмыкнул. Я не взялся бы сказать, одобрение это было или насмешка. Морозов кивнул, кажется, даже с облегчением. С этой стороны он явно ждал худшего.

— Второе серьезнее, — продолжил я. — От связей, которые на вас навесил Смалов, вы не отказываетесь. Наоборот, остаетесь тем, кем были до нашего визита. Комендантом, принявшим помощь и обязанным им. К вам будут приходить. Будут спрашивать. Возможно, попросят что-то сделать.

— И я должен…

— Подыгрывать, — сказал Свиридов мягко. — До поры. Что именно отвечать и что сливать, вам будут подсказывать. Общая линия простая: в Улье все стабильно, все по-старому, комендант потихоньку возвращает позиции. Кстати, о позициях.

Он отлепился от двери и подошел к столу. Аура его к этому моменту уже стекла обратно, свернулась до незаметности, будто ничего и не было. Легче от этого Морозову явно не стало.

— Скажу прямо, господин комендант, поскольку время позднее. У нас была мысль двигать на ваше место Александра. Теперь, когда ваша лояльность подтверждена таким, гм… надежным образом, нужда в этом отпала. Сидите спокойно на своем месте.

Морозов посмотрел на меня. Я пожал плечами — здоровым, во всяком случае. Кресло коменданта мне было нужно как крылья рыбе.

— Но, — поднял палец Свиридов, — резко мириться вам двоим нельзя, это будет выглядеть подозрительно. Так что грызню играем дальше. Более того, играем ее по новым правилам. После этой истории со Зверем молодой Пламенев оступился, ослаб, и вы, с вашей новой поддержкой, начали брать верх. Вам, Александр Семенович, это будет даже приятно.

Комендант дернул углом рта.

— Я понял, — сказал он. Помолчал и добавил, глядя в стол: — Я дал слабину с этой помощью. Знал же, что все не может быть так просто.

— Александр, — Свиридов повернулся ко мне. — Оставьте нас. Есть пара вопросов к господину коменданту, не для ваших молодых ушей. Скучная политика, ведомства, бумаги.

Я снова пожал плечом. У шпионских дел свои штучки и свои уровни, и на верхние меня пускать никто не обещал, да я и не рвался. Я поднялся, кивнул Морозову, потом Свиридову и вышел.

Выйдя, привалился к стене, закрыл глаза и подумал, что день, начавшийся с похищения Смалова, еще даже не закончился, а мне уже кажется, что прошла неделя. Ох…

Наташа перехватила меня в двадцати шагах от кабинета коменданта. Судя по всему, просто ждала.

— Идем, — сказала она.

— Куда?

— В лазарет, очевидно. — Она взяла меня за рукав, и потянула. — И не начинай.

Я поднял руку в жесте сдачи. Спорить с Железной, когда у нее такое лицо, не брались люди и покрепче меня.

В лазарете пахло спиртом, травяным отваром и чуть-чуть кровью, как пахло во всех лазаретах. Под потолком горели две лампы, у дальней стены кто-то спал, отвернувшись, за ширмой позвякивало. Целитель, пожилой, с закатанными рукавами, глянул на меня поверх очков, потом на Наташу и, все поняв без слов, велел:

— На кушетку. Одежду снимайте. Хотя постойте, что тут снимать.

Он взял ножницы и принялся срезать с меня остатки поддоспешника. Ткань, склеенная кровью, отходила с треском. К тому моменту, как в лазарет начали подтягиваться остальные, я лежал вниз животом на кушетке в одном исподнем и на глазах у всего клана терял последние остатки командирской солидности.

А подтянулись все. Пришел Миша, встал у стены, скрестив руки. Прибежал Артем. Пришла Нина, глянула на мою спину и втянула воздух сквозь зубы. Ян зашел последним, молча взял единственной рукой табурет от стены, поставил у кушетки и сел как на лошадь.

— Все в порядке, — сообщил я им с кушетки. — Правда.

— Видим, — сказала Нина. — Порядок образцовый. Особенно вот эти борозды.

— Кто? — спросил Ян.

Целитель как раз промывал края одной из борозд чем-то теплым, щиплющим, и от каждого касания по спине расходились круги дрожи, как от камня по воде. Отвечать пришлось сквозь зубы.

— Старший, волк. Напоролся в землях, неудачно. Он на меня, я на него, и разошлись оба подранные.

— Если он выглядит так же, я хочу посмотреть, — хмыкнул Артем.

— Он выглядит хуже, — честно сказал я.

— Насколько хуже?

— Артем, — сказала Наташа.

— Что сразу Артем? Я интересуюсь боевым опытом старших товарищей!