Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

– Вам нужно сохранить эту поездку в тайне, – догадался Аскольд. – Ведь так?

– Именно. И скоро поймешь – почему.

Через пару километров я указал на съезд – едва заметную колею, уходившую налево в лес. Аскольд свернул без вопросов, и пикап запрыгал по мерзлой земле, переваливаясь на корнях и кочках. Здесь я уже бывал: полтора километра через ельник, и потом небольшая поляна, где можно поставить машину так, чтобы с дороги ее точно не увидели и не услышали.

Правда, за это приходилось расплачиваться временем: дорога от поворота заняла минут десять, не меньше. Несчастный пикап надрывался на подъемах, а на спуске то и дело грозил выскочить из колеи и ткнуться бампером в какое‑нибудь дерево, и Аскольд напрягал все силы, чтобы не упустить руль.

– Останови здесь. – Я вытянул руку вперед. – Похоже, нас уже ждут.

Впереди, на краю поляны, стоял внедорожник – тяжелая черная машина с широкими колесами и рессорами, просевшими под огромным весом. Судя по тому, как глубоко шины ушли в мерзлую колею, под обшивкой пряталась чуть ли не тонна стали и кресбулата. В отличие от нас, его светлость не беспокоила маскировка – зато безопасность заботила еще как.

Чары я почуял шагов за двадцать: плотные, многослойные, намертво вплетенные в металл кузова. Такая машина выдержит попадание орудия – и, пожалуй, еще и поедет дальше.

Аскольд заглушил мотор. Я выбрался из пикапа, поправил тулуп и, оглядевшись, направился к внедорожнику.

– Рад видеть вас, друг мой.

Голос раздался не от машины – из‑за деревьев. Белозерский вышел на поляну в темной шинели с поднятым воротником, с кожаной сумкой на боку и в перчатках. Одну он, впрочем, тут же стянул.

Рукопожатие у его светлости осталось прежним – крепким и сухим – но выглядел Белозерский неважно. Осунулся и в целом как будто постарел с нашей последней встречи. В волосах и бороде блестели серебряные нити – куда больше, чем раньше – а под глазами залегли тени. И я едва ли мог объяснить все это годами: для Одаренного такого ранга возраст – всего лишь цифра.

Видимо, закулисные баталии в столице шли не без потерь.

– И уж тем более я рад, что вы становитесь сильнее, – продолжил Белозерский.

И по тому, как его глаза на мгновение сузились, я понял: новгородский князь оценивал мой Дар. Первый ранг он наверняка почуял еще издалека – и теперь решил прощупать как следует.

– Доброго дня, Константин Иванович. Очень надеюсь…

Я не договорил. Белозерский нахмурился, и в его глазах сверкнули сердитые огоньки. И смотрел он теперь не на меня, а через мое плечо – туда, где из пикапа выбирался Аскольд.

– Я думал, вы приедете в одиночку.

Голос его светлости не изменился – но в нем появилось то особое напряжение, которое отличает серьезное недовольство аристократа от обычного раздражения.

– Мне не помешает компания, – невозмутимо отозвался я. – А Аскольду Ольгердовичу – новые знакомства. Недалек тот день, когда он сменит отца и станет хозяином Ижоры.

– Но сейчас он всего лишь мальчишка. – Белозерский снова нахмурился и чуть понизил голос. – А мы собрались говорить о том, что я не могу доверить даже своим людям.

– Этот, как вы выразились, мальчишка – боевой маг четвертого ранга. И в одиночку упокоил тварь, с которой не справилось целое отделение солдат. – Я выдержал паузу, и потом продолжил уже без нажима: – В конце концов, именно он займет мое место, если со мной и Ольгердом Святославовичем что‑нибудь случится.

Аскольд так и остался стоять чуть поодаль, у пикапа. Он нахмурился было – но через несколько вдруг едва заметно улыбнулся. Похоже, сообразил, что я только что представил его великому князю Новгородскому как героя и наследника, не соврав при этом ни единым словом.

Учись, парень. Когда‑нибудь пригодится.

Белозерский помолчал. Посмотрел на Аскольда – внимательно, оценивающе, но уже без прежней неприязни – и кивнул.

– Ладно. Надеюсь, я об этом не пожалею, – вздохнул он. – Итак, вы хотели, чтобы я снова учил вас магии?

– Было бы неплохо. Я изрядно прибавил в силе, но умения все еще не хватает.

– Боюсь, я смогу помочь лишь немногим. – Белозерский снял вторую перчатку и сунул обе в карман шинели. – Первый ранг – это уже не стандартные заклинания, на которые натаскивают подпоручиков в юнкерских училищах. Эту магию передают по наследству, от отца к сыну, от учителя к ученику. – Глаза напротив снова чуть сузились, и я почувствовал легкое покалывание на кончиках пальцев. – Вы вот‑вот откроете в себе высший аспект, Игорь Данилович. Я вижу это так же ясно, как лес вокруг нас.

– И что тогда?

– Тогда заклинания едва ли будут иметь значение. – Белозерский улыбнулся – коротко, одними уголками губ. – Вы сможете управлять чистой силой основных стихий, объединяя их между собой. Впрочем, пару трюков я все же могу показать. Раз уж мы здесь.

Не успел я ответить, как урок уже начался: Белозерский отступил на шаг, встал в стойку – ноги на ширине плеч, левая рука чуть впереди – и выпустил из ладони пламя. Не Огненный Шар и не Красную Плеть – их бы я узнал сразу – нечто иное: горящий поток, длинный и гибкий, который метнулся вперед и принялся кружить между стволами, подчиняясь движениям руки. В его очертаниях проступило что‑то живое – гребень, изгиб шеи, раскрытая пасть.

– Похоже на… Это как змея! – воскликнул Аскольд за моей спиной.

– Вы правы. – Белозерский чуть повел рукой, и огненная тварь описала дугу, облетев ближайшую сосну. – Заклинание так и называется – Горыныч. Сложная магия – не просто пламя, оно почти обретает сознание. Со временем вы даже сможете научить его преследовать цель.

Белозерский повернулся к нам лицом. Театральная пауза – и Горыныч промчался над нашими головами и с грохотом ударил в сосну в полусотне шагов за его спиной. Сверкнула вспышка, дерево разлетелось в щепки, и жар дошел до нас горячей волной.

– Весьма эффектно, не правда ли?

Белозерский довольно заулыбался с видом человека, который только что показал карточный фокус. Никогда бы не подумал, что великому князю новгородскому до такой степени не чуждо тщеславие.

Я сдержанно кивнул, а Аскольд и вовсе смотрел на обугленный пень вдалеке с едва скрываемым восхищением – но, как и положено будущему правителю целой вотчины, степенно промолчал.

– Второе заклинание – наоборот, грубая сила. Никакого изящества. Сожрет половину резерва – но иногда и такая магия тоже нужна.

Белозерский снова развернулся к нам спиной. Расставил руки в стороны, будто собирался обнять кого‑то – и вдруг резко свел, едва не хлопнув ладонями.

И лес впереди взорвался огнем. На сотню метров вперед и в стороны вспыхнуло все, что могло гореть: стволы, ветви, молодая поросль. Наверное, даже прошлогодняя сухая трава под снегом. Маны вышло столько, что Основа содрогнулась, и даже я невольно отступил на полшага, а Аскольд попятился, закрывая лицо рукавом.

Жар длился секунды три – а потом Белозерский взмахнул рукой, сжимая пальцы в кулак – и пламя погасло. Разом, будто кто‑то опустил крышку на гигантскую жаровню. Осталось только потрескивание, запах горелой хвои и медленно оседающий в воздухе пепел.

– И… как это называется? – осторожно поинтеровался я.

– Инферно. Заграничное слово, но ему подходит. – Белозерский оглядел обугленную просеку и повернулся ко мне. – Желаете попробовать?

– Нет уж, хватит и теории. Иначе мы не оставим от леса ничего, кроме углей.

Белозерский усмехнулся. Контроль, с которым он разжег и погасил Инферно, впечатлял не меньше самого заклинания – тут горело все в радиусе ста метров, а деревья за этой чертой не получили ни единой подпалины.

– Так что самое время поговорить… О другом деле. – Я посмотрел на сумку у него на боку. – Вы привезли?

Улыбка сошла с лица Белозерского. Он огляделся по сторонам – машинально, как человек, который собирается достать из кармана что‑то ценное. Покосился на Аскольда, нахмурился, едва слышно выдохнул через нос.

И только потом расстегнул сумку и достал то, за чем мы приехали.