Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

А на стройке ворот, когда староста взял в руки топорик и за один росчерк оставил на железном дереве идеальный срез, у мужиков челюсти отвисли, и даже Гундар, которого удивить непросто, мысленно присвистнул. Два реза за одно движение, а на бревне ни зазубрины, ни задира, гладко, будто полировали.

Но это лишь мелочи, которые староста позволяет себе, когда нужно показать людям, что он еще в силе, или когда работа требует. Каждый такой выход стоит ему, и он это знает.

Если за оставшиеся дни староста встанет минимальное количество раз, если каждый выход из покоя будет оправдан и ни одна капля силы не уйдет в пустоту, то к моменту штурма первое, что он сделает на стене, запомнят все, кто останется в живых.

Тишину на чердаке нарушал только далекий перестук молотков из мастерской Ольда, но Гундар сидел и ждал. Но в какой‑то момент староста все же открыл глаза. Ни вздоха, ни разминания затекших рук, просто смотрел на Гундара, и этого хватило, чтобы перейти к делу.

– Шайка тихо сидит, – начал Гундар. – После истории с рогом затаились, активных действий не предпринимают. Тобас наблюдает, стражники контролируют обоих.

– Хорошо. Просто следите. – староста даже не кивнул, – Нам сейчас не до лишних телодвижений.

– А если ударят в спину во время штурма?

– Не держи людей за безмозглых, Гундар. – старик слегка прищурился, – Они жить хотят, и когда жилы подойдут к стенам, даже самый тупой из них поймет, что мешать защитникам означает подписать себе приговор.

– Рог украли у второго по значимости строителя. – скривился начальник стражи, – Это не мелочь.

– Держать за безмозглых нельзя, – повторил староста, и голос стал чуть жестче. – Но некоторые все равно ими окажутся. Следи, чтобы дальше не выкидывали глупостей, а если проколются еще раз, решай вопрос кардинально.

Гундар молча принял к сведению, потому что полномочия получены, рамки обозначены, а большего ему и не требуется.

– Строитель сегодня испытал свою машину, – перешел к следующему вопросу без паузы.

Староста не уточнил, он и так в курсе, потому что идею с баллистой обсуждали еще на собрании.

– Палка пролетела шагов тридцать, встала боком и воткнулась в землю. Народ разошелся, Ольд выругался, а мальчишка улыбнулся. – отрапортовал Гундар.

Староста молчал, ожидая продолжения, и мужчина продолжил, потому что за «тридцать шагов криво летящей палки» кроется кое‑что посерьезнее.

– Но я смотрел не на палку. – нахмурился Гундар, – Когда тетива сорвалась, плечи согнулись и выпрямились с такой силой, что станина затрещала. Энергия есть, и ее много, просто уходит не туда, куда надо. А это решаемо. Ольд уже разобрал конструкцию, к утру начнут собирать заново, мальчишка ему все ошибки по полочкам разложил, и судя по тому, что Ольд после этого полдня и весь вечер орет на подмастерьев, дело сдвинулось.

Помолчал и добавил то, что на самом деле его занимало больше всего.

– По опыту, если после провала мальчишка улыбается, в следующий раз будет опаснее.

– Сколько ему нужно времени? – бросил староста.

– Не знаю. Но ворота он собрал за три дня, а там работы было побольше. – пожал плечами начальник стражи.

Староста чуть наклонил голову, и это был единственный знак одобрения, который Гундар от него когда‑либо получал. Впрочем, большего и не требуется.

Насчет расчетов для баллисты Гундар промолчал, хотя в голове уже прикидывал. Когда машина заработает, надо выделить людей и начать тренировки. Узнать у Рея или Ольда сколько баллист они успеют сделать за неделю, рассчитать, куда их устанавливать…

Стрелять из такой штуки мужик без подготовки не сможет, а времени на обучение и так в обрез. Человека три‑четыре на каждую, плюс запасные, плюс кто‑то должен таскать снаряды. Об этом потом, когда будет что обсуждать предметно.

– Пусть строит, – проговорил староста, и по интонации стало ясно, что это не разрешение, а приказ, адресованный всем, кто может подумать иначе. – Каждый гвоздь, который он тратит, возвращается десятикратно. А с остальным мы справимся без него.

Возражать нечего, Гундар и сам пришел к такому же выводу, хотя формулировал бы иначе и без метафор про гвозди. Мальчишка полезнее у станка, чем на стене, и спорить тут не о чем.

Разговор, казалось, подошел к концу, и Гундар уже собрался подняться, когда староста вдруг нарушил молчание.

– Тобаса когда в последний раз видел?

Вопрос прозвучал ровно, без нажима, и со стороны выглядел обычным уточнением. Но Гундар знает старосту не первый год и понимает, что тот никогда не заводит пустых разговоров, а если речь зашла о сыне, значит на это есть причина, о которой он распространяться не намерен.

– Вчера. Докладывал по шайке.

– Пусть зайдет завтра. К утру. – кивнул староста.

Объяснять не стал, и Гундар не ждал, потому что объяснять каждое свое решение старосте не свойственно в принципе. Но факт остается фактом: он попросил сына зайти, и раньше такого не случалось, по крайней мере на памяти Гундара.

Встал, кивнул и направился к лестнице.

– И за стройкой присматривай, – голос старосты догнал у самого спуска. – Не за мальчишкой. За теми, кто к нему ходит. Ресурсы на виду, желающих прибрать к рукам всегда хватает, а он таких вещей не замечает, потому что думает о своих балках и растворах.

Ничего нового для Гундара в этих словах не было, стража и так поглядывает за складом материалов, но прямой приказ старосты снимает последние вопросы о приоритетах.

Спустился, прошел через нижнюю комнату, не задерживаясь, Герда проводила его взглядом и снова склонилась над своими травами. Вышел на крыльцо и остановился на секунду, оглядывая деревню.

Тихо и постепенно темнеет, где‑то лает собака, где‑то скрипят ворота сарая, и в мастерской наконец перестали стучать, видимо, угомонились на сегодня. Со стороны деревня выглядит сонной и мирной, и случайный путник решил бы, что тут нечего бояться и не о чем беспокоиться.

Только случайных путников в округе больше не осталось, а те, кто живет за этими стенами, каждый на своем месте и каждый делает свою часть работы. Мастера куют и строгают, стража стоит на постах, мальчишка придумывает свои приспособления, и даже староста на чердаке делает свое дело, пусть и выглядит это так, будто крепкий пожилой мужик просто уснул, привалившись к стене.

Но Гундар‑то знает, что не уснул, и знает, зачем он там сидит, и от этого знания на душе становится чуть спокойнее. Хотя слово «спокойно» к нынешним временам подходит с очень большой натяжкой.

Глава 10

Стоял по колено в мутной жиже, держал веревку обеими руками и плавно подавал Основу, чувствуя, как она уходит вниз по волокнам. Правда половина растворяется где‑то на полпути и от этого внутри постоянно свербит, жалко все‑таки вот так делиться Основой с болотной дрисью.

Потери чудовищные, до рога добирается хорошо если четверть от вложенного, но мне не надо много, мне надо, чтобы рог гудел. А он гудит, я это чувствую по вибрации в ладонях, по натяжению в веревке, по тому, как мелко подрагивает вода вокруг.

По веревке то и дело прокатывались крохотные волны света, скользили вниз и пропадали в черной мути. Но на лице моем все равно сверкала улыбка, губы расползались сами по себе и сдерживать их совершенно не хотелось.

Принцип прост до безобразия, и в этом вся его прелесть. Тиксотропный грунт в спокойном состоянии плотный и вязкий, корни в нем сидят как влитые, и никакой силой ты их оттуда не выдерешь, мы это уже проходили. Но стоит дать грунту вибрацию, начать его трясти изнутри, и он потечет, превратится в жидкую кашу, а вместе с ним потеряют хватку и корешки, которым больше не за что цепляться.

В прошлой жизни на этом принципе работали виброкатки и глубинные вибраторы для бетона, а тут роль вибратора играет рог зубра, загнанный на дно болота и подключенный к источнику Основы через двадцатиметровый проводник.