Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

Тёмно-гнедой жеребец тихо заржал, увидев хозяина. Мужчина ласково похлопал коня по шее, вернул на место седельную сумку, проверил упряжь и начал подтягивать подпругу. И в этот момент с противоположной стороны конюшен раздался оглушительный грохот. Опрокинулась одна из огромных деревянных бочек, доверху наполненная водой, с шумом хлынувшей по глиняному полу. Раздалось испуганное ржание. Белая кобыла, внезапно забив копытами, дёрнулась и выскочила из стойла. Следом за ней, раздувая ноздри, вырвался могучий чёрный жеребец. Ситуация на конюшне становилась опасной. Две крупные лошади могли травмировать себя или других. Не раздумывая ни секунды, Батыр бросился наперерез кобыле. С широко раскрытыми от страха глазами она неслась прямо к открытым воротам.

— Стой! — крикнул мужчина, раскинув руки. — Тпр-у-у-у… Тише, тише… красавица…

А в это время невысокий евнух, притаившийся в тёмном углу, скользнул к коню Батыра. Он открыл седельную сумку, нашёл свиток с печатью второй супруги падишаха и подменил его другим.

Кобыла остановилась перед Батыром, взволнованно перебирая копытами. Он начал похлопывать её по шее, шепча на ухо успокаивающие слова. А потом передал подбежавшему конюху. Суматоха начала стихать. Немного раздражённый этим происшествием, гонец вернулся к своему коню, вскочил в седло и направился к воротам, увозя с собой чужую ложь...

* * *

Махд-и-Муаззама читала письмо, расслабленно откинувшись на подушки. Неподалёку, услужливо сложив на груди руки, застыл евнух.

— Молодец, Каан, — с улыбкой произнесла мать падишаха, отложив свиток. Она достала из кошеля несколько монет и протянула их слуге. — Я довольна тобой. Хорошо, что мы подготовились заранее, предугадав ответ гонца. А теперь иди и жди моих распоряжений.

Каан низко поклонился и бесшумно вышел из покоев. Как только дверь за ним закрылась, Махд-и-Муаззама повернулась к сидящей рядом Шади-бегум.

— Нала просит выехать в поля, — с ноткой высокомерного изумления фыркнула мать падишаха. — Невероятно! Какая наглость! Супруга императора в полях! Ты можешь себе это представить?

— Эта раджпутка очень странная! — горячо поддержала свекровь первая жена. — Никак не может усвоить, как нужно вести себя в гареме! Никакого понятия о приличиях и достоинстве! Мы ещё натерпимся с ней. Надеюсь, что у Повелителя даже мысли не возникнет позволить такое бесстыдство!

Усмешка Махд-и-Муаззамы стала ещё более язвительной.

— Ну отчего же? Возникнет...

Шади-бегум удивленно взглянула на неё.

— Что?

— Я напишу ответ от имени моего сына, в котором он позволит Нале выезжать в поля. Моего льва ждёт большой сюрприз! Вернувшись, он узнает, что вторая жена позволила себе покинуть гарем и разъезжать за пределами дворца. Представляешь, какой гнев охватит его сердце? А нам останется лишь наблюдать. Какое же это будет сладкое зрелище, не так ли?

Заметив опасный блеск в глазах матери падишаха, Шади-бегум непроизвольно поёжилась. Она хорошо знала, насколько безжалостна может быть эта женщина.

— Может быть, лучше оставить Налу в покое? Эта раджпутка скоро надоест Повелителю, и всё будет как прежде. Его мимолетные увлечения всегда быстро угасали, и он возвращался к тем, кто ему верен. Не стоит тратить на неё силы.

Резкий, почти шипящий голос заставил Шади-бегум вздрогнуть.

— Нет! Ты не видишь опасности! А я вижу хитрость Налы, дерзость, стремление к власти, которое она так тщательно скрывает под маской скромности! Сначала я и правда думала, что мой Арсалан не будет тратить на неприметную девицу своё драгоценное внимание. И тогда я бы даже благоволила ей… Но принцесса Манвар выбрала другой путь! Она жаждет власти, Шади-бегум, жаждет её всей своей душой, я чувствую это! Но в гареме могу властвовать только я! Мой лев всегда прислушивался ко мне, всегда ценил моё слово, моё мнение! А теперь? Сейчас он обязывает Махмуд-агу слушать какие-то учёные речи от раджпутской девчонки, которая ростом с кошку! Оставить её в покое? Никогда! Нала-бегум должна знать своё место, и я покажу его.

— Но что же в письме, которое получит Падишах от жены? — осторожно спросила Шади-бегум.

Махд-и-Муаззама поднялась и подошла к окну. Она некоторое время смотрела на высокие кипарисы, а потом, не оборачиваясь, сказала:

— Повелителю предстоит узнать свою супругу с совершенно новой стороны. В письме, которое ляжет в руки моего сына, не будет ни смиренной просьбы, ни почтительного обращения. Нет, там будет нечто гораздо интереснее. Слушай…

«Жизнь в гареме, Повелитель, кажется мне пустой тратой времени, недостойной моего ума и моих способностей. Я не могу растрачивать свои силы на праздные беседы и женское безделье. Я уверена, что принесу гораздо больше пользы, если мне будет позволено принимать решения даже за пределами этих стен, не обременяя себя ограничениями, что накладывает на меня Ваша мать и старые традиции. Надеюсь, Вы не станете препятствовать моим начинаниям, ведь я знаю, что принесу больше пользы, чем те, кто годами не покидает покоев.».

Это заставит моего льва задуматься. Он поймет, что девчонка не собирается быть послушной женой, а стремится к власти, подобно мужчине.

К покоям Махд-и-Муаззамы бесшумно приблизилась Залина. Услышав последнюю фразу матери, она замерла, так и не постучав в дверь. О ком могла говорить матушка с такой неприкрытой злобой? Какая девушка посмела хотеть власти, да ещё и подобно мужчине?

Неприятное подозрение кольнуло сердце принцессы. Неужели речь шла о Нале? Единственной, кто в последнее время так открыто противостоял матери, была раджпутская принцесса. Неужели против неё что-то замышляется?

Залина всё же постучала и, когда служанка открыла дверь, переступила порог. Увидев Шади-бегум, девушка окончательно утвердилась в своих подозрениях: женщины, несомненно, обсуждали Налу. И что же произошло? Что за новая интрига плетётся в этих стенах?

— Залина? — острый, проницательный взгляд Махд-и-Муаззамы впился в дочь. — Сколько ты стояла под дверью?

Девушка спокойно, не дрогнув, выдержала пристальный взгляд матери.

— Не понимаю вас, матушка. Зачем мне стоять под дверью? Я пришла поговорить с вами.

Падшах-бегум ещё с минуту буравила дочь взглядом, после чего повернулась к невестке:

— Оставь нас.

Шади-бегум сложила своё рукоделие и тут же покинула комнату.

Глава 28

Как только за Шади-бегум закрылась дверь, Махд-и-Муаззама медленно подошла к дочери. Её холодный и острый, как осколок льда, взгляд впился в Залину.

— Так о чём же ты хотела поговорить со мной?

Собрав всю свою волю в кулак, девушка смело посмотрела в глаза матери.

— Я прошу вас не начинать приготовления к моей свадьбе, пока из похода не вернётся Повелитель.

Брови падшах-бегум поползли вверх, а затем её глаза прищурились, превратившись в две щёлки, в глубине которых вспыхнул опасный огонь.

— Это ещё почему?

— Я хочу поговорить с падишахом. Лично, — со всей твёрдостью ответила Залина. — Я объясню ему, что чувствую. Арсалан мой брат и должен понять меня. Я верю, что он услышит.

Махд-и-Муаззама раздражённо закатила глаза.

— Я же тебя предупреждала, чтобы ты оставила эти глупые мысли! — её голос зазвенел от ярости. — Свадьбе быть! Повелитель не против того, чтобы твоим мужем стал визирь! Он считает его прекрасной партией! Твои чувства никого не волнуют, когда на кону стоят интересы государства! Я не желаю больше ничего слышать! Иди к себе, Залина! И не смей выходить из своих комнат без моего личного разрешения!

Внутри у Залины поднялась волна гнева и отчаяния. Каждое слово матери, сказанное с такой ледяной жестокостью, отзывалось жгучей болью в душе. Она знала, что не сможет противостоять ей. В этот момент взгляд девушки упал на свиток, лежащий на диване. Он явно имел отношение к тому, что обсуждалось здесь до её прихода

— Матушка, я прошу вас! — Залина бросилась к матери и упала перед ней на колени. — Сжальтесь надо мной! Не лишайте меня последней надежды!