Рыжая Акула для черного ворона (СИ) - Леденцовская Анна

— Вообще-то, поместье под охраной артефактов, и только одна пернатая пакость умудряется тут околачиваться когда вздумается, — язвительно парировала она, недовольная поведением потенциального ухажера. — К тому же я здесь вряд ли кому-то мешаю. Разве что твоим поклонницам? Мне какую-нибудь курицу крылатую и злую ждать?

Все же Алина Акуличева была человеком и к тому же взрослой попаданкой, она совершенно не понимала поведения ворона, а мейссы Сейфилы как раз сейчас рядом не наблюдалось. И парочка туманных, на что-то намекающих фраз совершенно точно была не тем, что ей требовалось в связи с сегодняшними событиями.

Кайр на «пернатую пакость» не обиделся, только усмехнулся. Немного помолчал и, больше не дождавшись от надувшейся как мышь на крупу Акулы ни словечка, снова заговорил:

— Нет. Никакое нашествие местных дам тебе не угрожает. Не обзавелся. Увы. Просто артефакты не панацея. И если ты вспомнишь пронырливого Лемушкинсона, то поймешь: они не дают стопроцентной гарантии, что кто-то не проникнет за ограду. Твоя безопасность только в твоих руках. Разве что я еще присмотрю, если буду неподалеку.

Ох, как же взвилась Алинка! Вспыхнула свечкой и, вскочив, сжала кулачки.

— Конечно! Когда-нибудь да присмотришь или очередную косточку на шнурке подбросишь заботливо. Зато когда надо, тебя нет как нет, даже не предупредил!

На последних ее словах наемник резко повернул голову, и, казалось, прямо в душу Алине глянули его темные глаза, отливающие чем-то золотисто-багряным в свете заходящего солнца.

— А надо было предупредить? Ты скучала? — Его вкрадчивый тон путал мысли и мешал сосредоточиться. — Кхм... Косточку на шнурке...

Очень хотелось подскочить к окну, захлопнуть створку и задернуть штору, чтобы больше не видеть невыносимого ворона, посмевшего задавать такие провокационные вопросы.

Только что-либо предпринять Алина не успела.

Кайр черной тенью скользнул в комнату. Миг — и он уже стоял рядом, прижав ее к себе крепко и бережно. По шее скользнули теплые пальцы, раздался еле слышный металлический щелчок, а потом Кайр отпустил ее и растворился в сумерках под тяжелые хлопки огромных крыльев.

Только фраза, которую он шепнул, сейчас набатом отзывалась в сердце девушки:

— Это, конечно, не косточка, но буду иметь в виду. Я скучал. Прости. Больше так не исчезну...

Шею же холодил металл повешенной им непонятной увесистой штуковины.

— Вот ведь! — Еще не остывшая от таких вывертов судьбы Акуличева попыталась нащупать замочек застежки, но оказалось, что цепочка странного украшения литая и замка, щелчок которого она отчетливо уловила, вовсе нет.

Зеркало на стене отразило красивую и сердитую рыжеволосую барышню, у которой на груди матовым золотом поблескивал фигурный медальон, выделявшийся на свободной белой блузке. Когтистая, искусно выполненная птичья лапа крепко сжимала меч и перо. На эфесе оружия поблескивали крошечные кристаллы, рубиново-красные, как капельки крови.

— Лучше бы что-нибудь попроще, — буркнула Алина себе под нос, разглядывая массивное украшение на витой цепочке. — Этот ужас когтистый хоть и золотой, судя по весу, но ведь даже не снимается. Красоты ноль, а про пользу придется опять Сейфилу спрашивать. Кстати... может, она знает, как его снять?

Окрыленная этой мыслью, Акула выскочила в коридор, в очередной раз забыв закрыть злополучное окно. И, лишь добежав до двери апартаментов лисицы, каким-то чудом одернула себя: «Видимо, совсем спятила! Только сейчас и врываться к Сейфиле. Поздно, она устала. Может, легла уже. Завтра. Все завтра. Ночь как-нибудь переживу».

Круто развернувшись, Алина побрела к себе, периодически нащупывая подвеску и гадая, стоит ли ей волноваться и не принесет ли подарок Кайра ненужные неудобства. Воспоминания о том, как близко находился мужчина и как нежно его пальцы скользнули по коже шеи, будоражили кровь.

Она долго не могла заснуть, ворочаясь в кровати и перебирая в голове события прошедшего дня.

А утро, как обычно, принесло столько хлопот, что о своих по большей части надуманных проблемах рыжая директриса номер два моментально позабыла.

Вставая с кровати, Алина спрятала медальон под одежду и привычно направилась в кухню, надеясь застать там девушек за завтраком. Но наполненное аппетитными запахами помещение сияло девственной чистотой, а вот жильцов бывшего графского дома здесь совершенно не наблюдалось. На столе, заботливо прикрытые льняными салфетками, стояли блюда с пирожками, горшок с кашей был обернут в два полотенца, чтобы не остыл, но неожиданно не было ни души.

Философски рассудив, что вряд ли случилось что-то страшное, Акуличева подцепила с блюда ватрушку с ягодной начинкой и налила себе чая. Размышляя, стоит ли поесть поплотнее, или и так сойдет, она прикидывала, найдет ли мейссу Сейфилу в кабинете, но мысли прервал такой грохот, что последний сдобный кусочек с румяной корочкой выпал у нее из рук.

За канонадой ударов и чьими-то воплями последовала визгливая тарабарщина с немецким проносом. Складывалось впечатление, что где-то там снимают кино про войну с фашистами.

Почему-то эта мысль насмешила Акулу. Она представила мелкую гномку в сером мундире, с гордо задранным носом и в гигантской каске, наползающей на этот нос. Вопящая Бритта в образе захватчика-мародера казалась уморительно органичной, но Алина не была настолько беспечна, чтобы продолжить завтрак. Деятельная гномка в порыве энтузиазма могла и правду разнести по кирпичику особняк, стремясь быть полезной.

Еще больший грохот и жуткий, пробирающий до костей визг заставили Акуличеву стремглав кинуться в направлении холла.

Зрелище распахнутых настежь больших входных дверей, почти забаррикадированных грудой непонятного барахла, ее впечатлило. На верху кучи гордым крошечным Наполеончиком с косами восседала маленькая женщина и свысока командовала кем-то внизу во дворе.

— И тащить все раз... и натужить ваш мышца. И раз... Сразу взять и тащить. Много разом. Вы есть сила и мощь... Ух!

Хорошо, что рядом с дверью имелись еще окна, в которые, отодвинув портьеру, можно было разобрать, что творится снаружи. Откровенно говоря, зрелище заслуживало того, чтобы на это посмотреть.

Что-то непонятное, на чем громоздилась вся куча добра вместе с командующей гномкой, тянули оборотни, впряженные, как ослики в упряжку. Из смутно знакомых морд Алина опознала только мьеста Суслозимника и ушасто-пушистого Жейля с выпученными от натуги глазами. Здоровенный, как гора, медведь, изящный леопард в россыпи пятен и неожиданно крупный, размером с пони, барсук были неизвестными и непонятно как сюда попавшими личностями.

— Еще чуть-чуть! — Бритта вдохновляюще подпрыгивала на куче и, по мнению Акуличевой, своей упитанной фигурой только сильнее усложняла «коняшкам» работу.

Самое непонятное было в том, почему они стремились вытащить все разом, вместо того чтобы быстренько перетаскать вещи по одной. С точки зрения рыжеволосой землянки, тогда бы никому не пришлось надрываться. Да и непонятно куда пропавших попаданок можно было бы задействовать для переноса предметов полегче.

— Там просто феи все держат. Надо только из дома вытащить, чтобы к воротам переместить, — напугав ее до икоты, прошелестел почти над ухом тихий шепот.

Кайру стоило бы поучиться подкрадываться и пугать у русалочки. Особенно зловеще выглядели в добродушной улыбке острые треугольные зубки бесшумно появившейся за спиной у Алины Риек-шие.

— А зачем все вот сейчас с утра тащить к воротам? Там же ничего не готово, — так же шепотом, делая вид, что ничего не случилось и никакого испуга не было, поинтересовалась Акула, чтобы продолжить беседу.

В ответ сначала раздался лишь мелодичный смех.

— Эта энергичная барышня уже всех с рассветом подняла. Я свою работу сделала — отмыла будку привратника, и она от меня отстала. Мейсса Суслозимник вместе с Жилькой и Литешей отправлены разносить листочки с рекламой на рынок и в лавки, а остальные кто где. Кто-то пишет ценники, Руи украшает вывеской ворота. Вам хорошо бы придумать Бритте еще какое-нибудь дело, после того как закончится распродажа. И лучше, чтобы она занималась им одна. Ужасно шумная девушка.