Подарок судьбы 2 (СИ) - Риш Мартиша

А тут сплелись в крепкую дружбу, в глубинное понимание только души зайцев между собой. А моя душа так и осталась пока в стороне. Тянется, а дотянуться не может. Жаль. Буду думать и ждать. Счастье уже в том, что ко мне вернулись мои собственные мысли и чувства, а дракон спит в неистовом изнеможении, нахлебавшись эйфорией первой близости словно дурмана. Спи, зверь. А я оставлю записку любимцам и пойду, прогуляюсь. Пусть смело поднимутся в свои комнаты, а то будут ещё, чего доброго, ждать пока я спущусь обратно.

Глава 27

Дербеш

Очнулся на каменном полу драконьей пещеры. Тело ужасно ломит как после долгой работы, одежды и вовсе нет. Невдалеке без сознания, раскинув руки и ноги в разные стороны, лежит Бэй. Грудь парня, вся раскрашенная алыми полосами, вздымается с каждым спокойным вдохом. Света в пещере нет, а я вижу все точно так же как днём. От этого становится особенно жутко. Похоже, дракон сполна взяла свою дань и при этом отблагодарила новым умением, интересно, зачем нам оно? Надеюсь, ни одному из нас не придется бродить по этим ходам в одиночестве. Ещё слишком свежи в памяти события той самой первой ужасающей ночи, когда я сполна нахлебался солёной воды в узких лазах подземелья двуликой.

- Бэй! Очнись! - трясу я за плечо друга. Он открыл глаза, взмахнул несколько раз ресницами. Я поглядел в его черные глаза, и передо мной шаг за шагом начали вставать в памяти события прошлой ночи. Будто я потянул за неведомую нить, вытаскивая одно за другим из памяти. Бэй тоже вспомнил, похоже, и отшатнулся, насколько это возможно было сделать, лежа на полу. Как с этим жить? Вот со всем тем, что мы сотворили. Делили между собой одну женщину целую ночь. Упивались недоступной порочной страстью на глазах друг у друга. Хрипели, делили ласки, передавая дракона друг другу, словно делились живительным глотками воды в долгом походе.

Своими ладонями он гладил мне спину, а я отводил его гриву волос. От стыда хочется умереть, провалиться сквозь эти камни.

- Это нам снилось? - спокойно поднял на меня глаза друг.

- Похоже, что нет.

- У тебя ссадина на плече.

- Это, должно быть, укус.

- Вот какую жажду утоляет дракон.

- После такого ...

- Надо жить дальше и наслаждаться тем, что имеем.

- Наслаждаться? Это же...слишком. Так нельзя.

- Судя по всему, мы не первые безликие, кто будет хранить эту тайну. Дракона необходимо сдержать. Помнишь, что сказали любимцы золотого дракона? Только мы двое отделяем двуликую от торжества власти зверя.

- Помню. Но я не думал, что это происходит вот так!

Я не смог больше смотреть в глаза друга. Сел у стены, подтянул колени к лицу, спрятал в них свои пылающие от всеобъемлющего стыда щеки.

- Эй! - мне на плечо опустилась ледышка узкой ладони, - днём мы постараемся об этом не помнить. А ночью все будет именно так, как она захочет. И ничего страшного в этом нет. Ночь принадлежит зверю. А то, что творимо в этом каменном лазе, снаружи никто не узнает. Тебе же понравилось? Вспомни, как мы ласкали друг дружку.

- Понравилось, но...

- Нам нечего стыдиться. Все идёт, как идёт, и изменить что-либо не в нашей власти. Остаётся сполна наслаждаться тем, что имеем.

- Я постараюсь.

- Помни, так или иначе, но мы отвечаем за благополучие наших стран, целого мира. Вставай, Дербеш, надо ополоснуться и думать, что делать дальше.

- Смотри, там вроде бы записка под камнем. У самой купальни.

- Летти благодарит за подаренную ей нами обоими ночь. Подарки и новая одежда ждут нас в спальне. Чувствую себя гурией из шалмана. Ничего, с этим надо стерпеться иначе сойдём с ума. Слышишь меня?

- Да.

- Пошли наверх, солнечный свет разгонит сумрак в душе, позволит забыться до ночи. Там все произошедшее ночью покажется сном.

- Я не хочу так, я воин, а не птичка в клетке. И я не могу спать с женщиной, душу и сердце которой я не понимаю.

- То есть тебя смущает больше это? То, что Летти не трогает наших душ? Пользуется лишь телами?

- Пожалуй. Противно чувствовать себя канарейкой. А тем более использованной вещью.

- Не стоит давать себе думать об этом, иначе хуже будет для всех. И в семьях все бывает не просто, а мы оба хотим достучаться до сердца дракона. Есть ли оно у двуликой вообще.

Летти

Если я хочу что-то конкретное получить, значит этого чего-то нужно добиться, а для этого всего-навсего нужно приложить немного усилий. Или много, тут как пойдет. Хочу, чтобы любимцы ко мне прониклись не только страстью тел, но и душами, значит нужно дать им привыкнуть, как следует. Благо зверь пока сыт и разум мой не тревожит, не сдирает с него вуаль чувств, будто ненужную шкурку. Спит и спит себе где-то у сердца, разомлев от феерии эмоций, которыми любимцы его одарили. Хоть бы подольше поспал. Мне нужно успеть разобраться с собой и безликими, пока он окончательно не проснется.

Кухарка, как всегда об эту пору, хлопочет на кухне. Я загляделась, привалившись плечом к дверному проёму. Так ладно у нее все получается, слетает мука с кончиков пальцев, раскатывается тесто в кружок, тут же на сковородке скворчит мясо, источая аромат острых специй, нет-нет, да провернет она деревянной лопаткой содержимое круглой кастрюльки, поправит нагрев плиты, промокнет кончики пальцев о разноцветное полотенце, присыпанное мукой, будто пудрой. Чудится, что у нее много-много рук. И как она умеет делать все совершенно одновременно.

Женщина обернулась, дернулась, испугавшись меня. Приложила ладонь к сердцу, оставляя белое пятно на просторном шелковом платье. Подарок Ибрагима, вижу отпечаток его удовольствия от этой дорогой покупки в каждой ниточке синей струящейся ткани. Лопатка выпала из руки женщины и покатилась по полу.

- Ой! Напугали, так подкрались, что я не видела. Давно стоите? Чего-то хотели? Уф.

Я тихонечко подобрала предмет с пола, положила на край обеденного стола. Кухарке отчего-то стало неудобно, а ещё появился страх огорчить меня неловкостью. Забавно, большинство опасается ступить во дворец дракона, а она, наоборот, боится быть выгнанной отсюда.

- Я засмотрелась, вы очень ловко готовите.

- Да? Спасибо, - улыбнулась, роняя на пол и на каменные грубые стены искорки счастья из глаз. Я вижу их блеск и сияние. Вся кухня наполнена матовым светом настоящего тихого счастья.

- Красивое платье.

- Ибрагим подарил. Я сначала брать не хотела, думала, куда такое надену. А он настоял, чтоб носила прямо на кухне и не боялась испачкать. Якобы ткань заговорена от пятен, а даже если испорчу, он купит ещё. Не знаете, это не слишком дорого для него?

- Он взрослый мальчик, пусть сам решает, на что тратить свое золото. Зачем нам забивать головы этой чепухой? Подарил, значит, ему так захотелось. Я хорошо ему плачу.

- А может, вы и правы, но мне все равно как-то неудобно. В жизни никто ничего не дарил такого красивого, чтобы каждый день можно было наслаждаться подарком.

- Угодил, я рада.

- А мне можно будет сходить на базар или в магазин? Тут как с этим, безопасно? Я бы ему тоже что-нибудь купила в ответ. Только деньги разменять надо. Здесь какая валюта в ходу? Виктор очень спешил, когда меня вез, я у него ничего и не спросила. А потом закрутилась, уже и не до того было.

- У нас в ходу монеты. Вот держите несколько штук. Считайте, небольшая прибавка к зарплате. Самая крупная - золотая, остальные медяшки, - я ссыпала на обеденный стол то, что было в карманах.

- Спасибо, конечно. Но неудобно выходит. А на что этой мелочи может хватить? Или, может, я рубли где-нибудь могу поменять?

- Этого хватит на красивый меч и простые ножны или на кортик с узором по рукояти. Тут все очень аутентично. Дикие места, люди привыкли доверять только металлу. Купюры совсем не в ходу, солнце и песок плохо берегут тонкую бумагу.

- Надо же! То есть это, действительно, золото? Я подумала, просто так называется. Тогда мне, правда, неудобно.

- Берите. Попросите Ибрагима, скажете, я на вечер его отпускаю. Съездите вдвоем на прогулку, тут до рынка часа два езды в одну сторону. Только выезжать лучше затемно, рано утром, - поймала на себе ее удивленный взгляд, - Солнце днём очень злое. А вечером там никто не работает.