Меченосец. Головы гидры (СИ) - "Afael"

— Быстрее, сукины дети! Вы здесь все хотите подохнуть⁈ — взревел Алекс, ударив кулаком по перилам. Его флот медленно, слишком медленно приходил в себя. Паруса поднимались с мучительным скрипом, а горящие суда освещали поле боя, делая их легкой мишенью.

Тем временем Боэлья пошел на второй заход. Его корабли, словно призраки, выныривали из темноты, обрушивая на врага новые залпы. Один из его кораблей, уже поврежденный первым ударом, вспыхнул, как факел, присоединяясь к своим догорающим собратьям.

— Еще один! — прокричал первый помощник, его голос дрожал от возбуждения. Он стоял рядом с Боэльей, сжимая рукоять сабли, глаза его горели лихорадочным огнем. — Они трещат по швам, командир! Осталось немного надавить!

Но Боэлья понимал: затягивать бой опасно, а уж давить тем более. Флот Алекса все еще превосходил их числом, и, если враг сумеет перегруппироваться, затяжное сражение обернется катастрофой. После очередного удачного захода, когда противник начал выстраивать боевой ордер, чтобы дать отпор, он принял решение.

— Отходим! — скомандовал он, его голос был тверд, как сталь. Первый помощник тут же поднял сигнальный флаг, отдавая команду остальным на разворот.

Эскадра Боэльи начала разворачиваться, уходя от врага с той же стремительностью, с какой атаковала. Корабли маневрировали ловко, словно танцуя на волнах, оставляя за собой дым и разрушения.

Корабли Боэльи разворачивались с хищной грацией, их паруса хлопали на ветру, а корпуса скрипели, уходя от противника в спасительную тьму. Ночь снова поглотила эскадру Джона, словно черная бездна сомкнулась над ней, оставив позади лишь дым, крики и пламя, пожирающее несколько кораблей.

Алекс стоял на мостике своего флагмана, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Его взгляд, полный ярости, был прикован к тому месту, где только что растворились в ночи корабли Боэльи. Он заметил их маневр слишком поздно, занятый командованием. Отступление было стремительным, как удар кинжала в спину. Хотелось броситься в погоню, догнать этих проклятых ночных рейдеров и раздавить их, как крыс, но холодный рассудок взял верх. Он скрипнул зубами, выругался сквозь стиснутые челюсти, сплюнув на палубу. Разделение флота сейчас стало бы фатальной ошибкой. Слишком многие его корабли были повреждены, слишком много людей потеряно.

— Пусть бегут, — процедил он, его голос дрожал от сдерживаемой злобы. — Мы еще с ними разберемся.

Он повернулся к своей команде, наблюдая, как матросы, измотанные и перепачканные сажей, тушат последние очаги огня на палубе. Вода из ведер шипела, сталкиваясь с пламенем, пар поднимался вверх, смешиваясь с дымом. Другие тащили выживших из воды — мокрых, дрожащих, с глазами, полными ужаса. Их руки цеплялись за канаты, ноги скользили по мокрым доскам, а стоны раненых сливались с воем ветра. Алекс сжал перила, чувствуя, как дерево трещит под его пальцами. Девять кораблей потеряно. Девять. Экипажи деморализованы, флот потрепан, а враг ускользнул, оставив его в дураках.

К концу ночи последствия ночной диверсии и атаки удалось ликвидировать. Пожары потушены, самые тяжелые повреждения залатаны наспех, но ярость в груди Алекса только разгоралась. Он стоял в своей каюте, глядя на карту, испещренную отметками. Его кулак с грохотом опустился на стол, опрокинув чернильницу — черные пятна растеклись по пергаменту: — Собраться на совещание! Предупреди всех! — рявкнул он своему помощнику.

— Есть, адмирал! — тот вымелся из каюты, стараясь не испытывать терпение Алекса.

Капитаны собрались на палубе «Титана» спустя час. Их лица были мрачны, одежда пропахла гарью, а голоса звучали устало. Один из них, седой ветеран по имени Ксавир, с обожженным лицом и хриплым голосом, шагнул вперед, сжимая в руках шлем, покрытый копотью.

— Мы потеряли слишком много, адмирал, — начал он, глядя Алексу в глаза. — Девять кораблей, сотни людей. Надо отступить, перегруппироваться, восстановить силы. Мы недооценили этих ублюдков, и, если продолжим гнаться за ними вслепую, потеряем все.

Остальные капитаны зашептались, некоторые кивнули, соглашаясь. Их взгляды метались между Ксавиром и Алексом, ожидая реакции. Но Алекс, вместо ответа, с ревом ударил кулаком по столу, заставив его затрещать. Молчание воцарилось мгновенно, лишь ветер свистел в снастях да волны бились о борт.

— Отступить⁈ — прорычал он, его голос был подобен рыку раненого зверя. — Никаких отступлений! Нас все еще больше, мы сильнее! У нас есть десант! Сотни головорезов, готовых рвать глотки! Мы высадимся на берег и сожжем их проклятый город дотла!

Его глаза горели безумной жаждой мести, и этот огонь, этот яростный порыв, словно искра, перекинулся на остальных. Капитаны, еще минуту назад сомневавшиеся, теперь выпрямились, их лица ожесточились. Ксавир стиснул челюсти, но кивнул.

— Если таков ваш приказ, адмирал, мы исполним, — процедил он, отступая.

— Это не приказ, — отрезал Алекс, шагнув к ним ближе. — Это обещание. Они заплатят за каждую доску, за каждого человека! Никого не щадить!

Сразу после совета началась подготовка. Время поджимало — высадку нужно было провести утром, до начала отлива, иначе корабли не смогли бы подойти к берегу достаточно близко. Переносить операцию на следующий день было нельзя: за сутки враг мог укрепить оборону или придумать новую ловушку. Алекс уже убедился в их изобретательности. Эти ублюдки, как змеи, всегда находили способ ужалить.

Три корабля, выбранные для десанта, начали отходить от основного флота под покровом ночи. Это были быстроходные корабли, низкие и маневренные, нагруженные людьми до предела. На их бортах не зажгли ни единого огня — они скользили по волнам, как тени, сливаясь с чернотой моря.

План был дерзким, почти безумным: тайно высадиться на диком пляже, скрытом в джунглях на южной стороне острова, и ударить по городу с суши. Алекс рассчитывал застать врага врасплох, обойти их морские укрепления и превратить их дома в пепел. Он стоял на носу ведущей ведущего, вглядываясь в темный горизонт.

— Они думают, что победили, — шептал он себе под нос, сжимая рукоять меча. — Но я вырежу их сердца и скормлю рыбам.

Шхуны приближались к берегу. Вдалеке уже виднелись очертания джунглей. Густая стена деревьев, черная и непроницаемая, как сама ночь. Волны становились тише, переходя в мягкий шелест, когда корабли вышли на мелководье. — Лодки вниз! — скомандовал Алекс тихо, но резко.

Десантники спустили шлюпки на воду с легким плеском, один за другим прыгая в них. Лопасти весел погружались в воду почти беззвучно, лишь изредка раздавался слабый скрип уключин. Мужчины сжимали оружие, их дыхание учащалось, глаза блестели в предвкушении крови. Пляж был уже близко. Узкая полоса песка, зажатая между морем и джунглями, казалась пустынной.

Но Алекс не знал одного: джунгли уже ждали их. В густой листве, среди кривых стволов и колючих кустов, прятались тени — молчаливые, неподвижные, с ножами в руках и луками за спиной.

Глава 17

С холма, на который мы поднялись, уходя с пляжа, открывался прекрасный вид на Саргосу. Изящные башни с плавными изгибами, увенчанные мягким светом фонарей, поднимались над портом, словно заботливые хранители, оберегающие покой. Было приятно посмотреть на спокойный городок, до которого сегодня не смогли добраться захватчики.

Воздух был тяжелым и влажным. В нем смешивались ароматы соли, гари, а еще почему-то цветов. То ли у меня с головой что-то не так, но я чувствовал запах цветов. Над водой стелился лёгкий туман, подсвеченный золотистым сиянием фонарей.

Взглянешь на город и понимаешь, что защищал. Ведь Саргоса была настоящей красавицей. Её стены, выложенные светлым камнем, сияли чистотой, а дома, ровно выстроенные вдоль улиц, радовали глаз своим аккуратным видом. В этой уютной гармонии чувствовалась забота: каждый уголок города был продуман и ухожен. Широкие улочки, вымощенные гладким булыжником, вились между зданиями, словно ленты, приглашая прогуляться и насладиться видом.