Меченосец. Головы гидры (СИ) - "Afael"

— Готовность, — шепнул я, заметив, как Торн нервно шевельнулся. — Они идут.

Шорохи приближались, затем послышались приглушённые голоса. Сквозь листву мелькнули тени, и вот из джунглей начали выходить первые враги. Один, двое, затем ещё несколько. Закованные в лёгкие доспехи, с мечами и щитами в руках. Они двигались осторожно, оглядываясь, но не замечали нас. Я выждал ещё мгновение, пока их стало больше, и резко скомандовал: «Огонь!»

Воздух разорвал свист болтов. Первый враг рухнул с пробитой грудью, второй схватился за шею, где торчал оперённый стержень. Остальные закричали, бросаясь врассыпную, но было поздно. Выстрелы накрыли их. Я видел, как один из них, высокий и широкоплечий, попытался поднять щит, но болт прошил его руку, и он упал, хрипя.

Первая волна болтов выкосила около десятка врагов. Тела рухнули на землю, а воздух наполнился их хрипами и криками. Но те, кто уцелел, не дрогнули. Они бросились к деревьям, прячась за толстыми стволами, покрытыми мхом и лианами. Сквозь зелень я видел, как их тени множатся. Они, натолкнувшись на засаду, решили накопить силы, готовясь одним ударом нас опрокинуть. Мои арбалетчики перезаряжали оружие, торопливо натягивая тетивы, но я уже понимал: их слишком много, а значит нужно готовиться к рукопашной.

Тишина длилась недолго. Из джунглей донёсся низкий гул голосов, а затем они пошли Целая толпа, вырвалась из зелёной стены и понеслась на нас с боевыми кличами. Десятков пять, может, больше. Они бежали прямо на нас, не обращая внимания на свист болтов, что врезались в их ряды. Парни успели выстрелить еще раз, прежде чем враги оказались совсем рядом.

— К бою! — рявкнул я, вскакивая из секрета и выхватывая свои топоры.

Рукопашная началась с оглушительным звоном металла. Первый противник налетел на меня с копьём, но я ушёл в сторону, чувствуя, как ветер от его выпада шевелит волосы. Мой правый топор взлетел вверх, обрушился на его плечо, пробивая доспех, и кровь брызнула мне в лицо, горячая и липкая. Он даже не успел вскрикнуть. Рухнул под ноги, а я уже шагнул к следующему. Второй оказался расторопнее. Он замахнулся рапирой, целя мне в грудь, но я отбил клинок левым топором, а правым ударил снизу, в живот. Сталь вошла легко, точно в масло. Он с хрипом осел на землю.

Я двигался как тайфун, безжалостно и быстро, вырезая их одного за другим. Топоры в моих руках пели свою кровавую песню: правый поднимался и падал, ломая кости и разрубая плоть, левый отбивал удары и добивал тех, кто ещё шевелился. Один попытался зайти сбоку, но я крутнулся на месте. Лезвие врезалось ему в шею, отправляя голову кувырком в траву. Другой поднял щит, но я ударил с такой силой, что дерево треснуло, а его рука повисла, сломанная в локте. Крик оборвался, когда второй топор довершил дело. Вокруг меня росла груда тел, и земля под ногами стала скользкой от крови.

Но их было слишком много. Мои бойцы дрались отчаянно: Один отбивался мечом, другой размахивал коротким копьём, но враги теснили нас. Я видел, как один из наших упал, пронзённый копьём, как другой отшатнулся, держась за разрубленное плечо. Мы держались, но силы таяли. И тут я впервые пожалел, что Боэлья ушёл так рано. Ещё пара залпов с его кораблей могла бы переломить бой на море, не дав Алексу высадить этот десант. Теперь же мы расплачивались за его уход собственной кровью.

— Сомкнуть ряды, щиты вперед! Арбалеты готовься! — заорал я, собирая свой отряд. — Идем на соединение к другим!

Пока я рубил очередного врага, в голове закрутились мысли. У нас на острове было не так много солдат. Вчерашний бой вымотал защитников Саргосы, а сегодняшняя засада вытягивала последние силы. Если Алекс будет давить дальше, у нас просто не хватит людей, чтобы удержать город. Каждый павший боец был невосполнимой потерей, а враг, похоже, готов был бросить в мясорубку всех, кого привёл. Я рубанул ещё одного — здоровенного детину с секирой, чей удар едва не зацепил меня, и на миг замер, переводя дух. Нужно было что-то делать. Что-то, что сломит их дух, заставит Алекса либо сдаться, либо убраться прочь.

Я оглядел поле боя. Враги всё ещё лезли из джунглей, но их порыв слабел — слишком много их легло под нашими ударами. Они были упрямы, но не бесконечны. И тогда меня осенило. Если Алекс здесь, если он сам ведёт этот десант, его смерть могла бы всё решить. Без командира они либо побегут, либо сдадутся. Но даже если его здесь нет, нужен был удар, который они запомнят. Что-то, что покажет: Саргоса не просто выстоит, она уничтожит любого, кто посмеет сунуться.

В это время мы уже соединились с еще одним отрядом и еще одним, образуя плотный строй. Противник же перегруппировывался.

— Вперед! Отбросим этих сукиных детей! — крикнул я своим, перехватывая топоры поудобнее. Я чувствовал, как знакомая и одновременно незнакомая силы бурлят во мне. Как откликается искра. Такого не было вчера. Значит, оно работает только в ближнем бою, когда я этого очень хочу.

Я бросился вперёд, прямо в гущу врагов, рубя направо и налево. Один упал с расколотым шлемом, другой — с разрубленной грудью. Я стал вихрем смерти, и мои бойцы, вдохновлённые, рванули за мной. Мы бились как одержимые, и я видел, как в глазах врагов мелькает страх. Они начали пятиться, теряя строй. Ещё немного, подумал я, ещё немного и они побегут.

Именно в этот момент к ним подошло подкрепление. Еще, судя по моим прикидкам, сотни три вражеских бойцов, выскочили из джунглей и бросились на помощь своим товарищам.

Глава 18

Мы встали строем как скала. Вросли ногами в землю.

— Ни шагу назад! — рявкнул я, осматривая стоящих перед нами врагов.

Горячий ветер обжигал кожу. Земля уже нагрелась от жары. Над нами висело небо, чистое и голубое. В такую прекрасную погоду сражаться было преступлением, но нас никто не спрашивал.

Врагов больше, гораздо больше, чем нас. Соотношение один к трем, может, хуже. Но парни не дрогнули. Мне-то не привыкать, а вот многим из них такое впервой. Каждый из бойцов знал: отступить значит предать тех, кто остался за этими стенами, тех, кто молился за нас сейчас. Мы их щит, их последней надежда. И мы не можем позволить себе отступить.

Сквозь шум ветра я слышал как баллисты, эти громоздкие машины смерти, уже натягивали свои канаты. Их деревянные рамы трещали от напряжения. Стрелки, обливаясь потом, заряжали огромные болты, каждый из которых мог пробить троих врагов разом. Первый выстрел разорвал воздух, словно гром. Болт унесся вперед и врезался в гущу вражеского строя. Кровь брызнула фонтаном, крики боли смешались с треском ломающихся доспехов. Баллисты начали вести огонь одна за другой, и каждый их залп был как удар молота по наковальне. Точный, беспощадный. Огромные стрелы оставляли настоящие просеки в рядах противника. Они помогали нам удержаться, против кратно превосходящего врага. Нас смяли бы, если бы не их мощные залпы.

Я стоял в самом центре нашего строя. Мои руки сжимали рукояти топоров. Моих верных боевых друзей. Металл их лезвий светился багрово-золотым светом, будто впитал в себя огонь заката и ярость битвы. Я знал, почему они сияли. Это пробудилась моя сила в битве лицом к лицу. Она клокотала во мне, вырываясь всполохами силы наружу. Эта неизвестная, новая сила обволакивала меня, усиливала мощными потоками.

Я видел, как это действовало на противников. Каждый раз, когда я взмахивал топорами, разрубая очередного врага, остальные пятились назад. Их лица, искаженные страхом, были белее снега. Они боялись меня, боялись до ужаса. До дрожи. Их строй дрогнул, они попятились сильнее, стараясь находиться подальше и я расхохотался.

Я хохотал как демон, точно, я и был демоном, сошедшим с древних легенд, чтобы пожрать их души.

Справа от меня рухнул один из наших Молодой парень, едва ли двадцати лет. Вражеское копье пробило его грудь, и он упал, захлебываясь кровью. Я не успел даже взглянуть на него. Времени не было. Враг напирал, пытаясь охватить наши фланги.

Мой правый топор вонзился в шею одного из них, левый в плечо другого. Кровь хлынула на мои доспехи, горячая, липкая, но я не останавливался. Удар за ударом, я стоял, оставляя вокруг изувеченные тела.