Меченосец. Головы гидры (СИ) - "Afael"

Именно в этот момент маги пришли к нам на помощь. Я почувствовал, как воздух сгустился, стал горячим, словно перед грозой. Над полем раздался низкий гул, от которого волосы на затылке встали дыбом. Я обернулся и увидел, как с городской стены, где стояли маги в своих длинных мантиях, сорвался огненный шар. Он был огромен, размером с телегу, и оставлял за собой дымный след, точно комета. Время будто замедлилось: я видел, как он летит, как пламя внутри него пульсирует, как искры сыплются на землю, выжигая траву. А затем он ударил. Прямо в центр вражеского строя.

Взрыв был оглушительным. Земля содрогнулась, волна жара ударила мне в лицо, даже на таком расстоянии. Огненный шар разорвался, сметая все на своем пути. Десятки врагов исчезли в мгновение ока, обратившись в пепел, другие закричали, объятые пламенем. Их строй разлетелся, как сухая листва под ветром. Горящие фигуры метались в панике, падали, катались по земле, пытаясь сбить огонь, но он пожирал их безжалостно. Вопль боли поднялся над полем. Высокий, пронзительный, полный отчаяния. Я стоял, тяжело дыша, с топорами в руках, и смотрел, как враг горит. Это был наш шанс. Наш переломный момент.

Я на секунду оглянулся. Сквозь дым и жар, что поднимались над полем, я увидел, как из ворот города к нам бежит подкрепление. Их доспехи сверкали на солнце, копья торчали над головами, точно лес шипов, а боевые кличи рвали воздух. Они двигались быстро и врезались в ряды врага с такой силой, что я услышал хруст костей и лязг металла даже на расстоянии. Враг дрогнул их фланг, уже начавший обходить нас с юга, оказался смят этой новой волной. Подкрепление не дало им сомкнуть кольцо вокруг нашего строя.

Я словно горел. Горел как маленькое солнце и своим светом спасал союзников и уничтожал врагов.

— Вперед! Дави! — заревел я тогда, вложив всю силу в боевой клич. Мои топоры, все еще сияющие багрово-золотым светом, взметнулись вверх, и я шагнул вперед. Земля под ногами была скользкой от крови, но я не останавливался. За мной пошли парни. Те, чьи глаза горели той же яростью, что и мои. Мы двинулись как единый кулак, пробивая брешь во вражеском строю. Я рубил направо и налево, не глядя, кто падает. Их лица сливались в одно сплошное пятно страха и боли. Они пятились, спотыкались о тела своих же товарищей, пытались бежать, но мы не давали им ни шанса. Баллисты со стен продолжали стрелять, и каждый болт находил свою цель, разрывая врагов на куски. Мы гнали их прочь от стен, прочь от города, в сторону темной стены джунглей, что маячила впереди.

Воздух снова сгустился. Второй огненный шар сорвался со стены. Он пронесся над нашими головами, оставляя за собой шлейф искр, и ударил в бегущую гущу врагов, что пытались перегруппироваться у кромки леса. Взрыв был ярче первого. Ослепительный сноп огня поднялся к небу, и земля содрогнулась так, что я едва устоял на ногах. Деревья вспыхнули, словно сухие факелы, а те враги, что уцелели, закричали и бросились врассыпную. Их строй окончательно рухнул. Они бежали, сломленные, охваченные паникой. Мы не дали им уйти далеко.

Преследование началось сразу. Мы ворвались в джунгли за ними, пробираясь сквозь густые заросли лиан и колючих кустов. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за доспехи, но я не чувствовал боли. Только азарт, только жажду добить их до конца. Мои топоры мелькали в полумраке леса, вырубая путь сквозь врагов, что пытались спрятаться за деревьями. Справа от меня бежал Хакон, здоровяк с севера, его молот размазывал головы врагов в кровавое месиво. Слева — юный Торн, чья рапира была уже вся испещрена зазубринами. Мы гнали их через джунгли, не давая передышки, не давая собраться.

Наконец, деревья расступились, и мы вырвались на пляж. Песок хрустел под сапогами, волны бились о берег. Остатки жалкой армии врагов, толпились у воды. Они пытались спастись, карабкались в лодки, что качались на мелководье, толкали друг друга в панике, лишь бы добраться до кораблей, что маячили вдали, на горизонте, но они не успеют. Мы не дадим им отплыть.

— Сдавайтесь! — рявкнул я, шагнув вперед. Мой голос перекрыл шум моря и вопли убегающих. Я вскинул топоры, и их сияние отразилось в воде, бросив багровые блики на лица врагов. Они замерли. Те, кто уже был в лодках, выронили весла, те, кто еще стоял на берегу, побросали оружие.

Мы взяли их в кольцо, и тишина, что последовала за моим криком, была тяжелее любого шума боя. Они сдались. Не все — некоторые бросились в воду, надеясь доплыть до кораблей. Остальные опустились на колени, глядя на нас с смесью ужаса и покорности. Победа была нашей.

В то время пока Эридан и Сардас бились с захватчиками на суше, Боэлья получил сигнал от последнего и уже вел свою эскадру в бой. Джон стоял на мостике своего флагмана, крепко сжимая рукоять сабли. Его тёмные глаза, словно штормовые облака, обшаривали линию горизонта, где уже виднелись силуэты вражеской эскадры. Около девяти кораблей под командованием Алекса, этого хитрого лиса, чьи десантные отряды сейчас терзали берег. Эридан держал там оборону с горсткой людей и они побеждали. Теперь дело за Джоном. Боэлья должен сокрушить флот врага здесь и сейчас, и доказать, в первую очередь себе, что он может это сделать!

— Баллисты к бою! — рявкнул Боэлья, и его голос, усиленный ветром, разнёсся по палубе. Матросы бросились к массивным орудиям, натягивая тетивы и укладывая тяжёлые стрелы с зазубренными наконечниками. Десять кораблей его эскадры выстроились в боевой порядок, рассекающий волны, словно стая волков, готовая вцепиться в добычу. Он на флагмане шёл впереди, его нос гордо вздымался над водой, а за ним следовали «Громовой клинок», «Стальная чайка» и остальные.

Враг не заставил себя ждать. Эскадра Алекса, выстроенная в форме полумесяца, двинулась навстречу. Алекс явно намеревался окружить Боэлью, используя манёвренность своих судов. Его флагман, «Титан», выглядел наиболее грозно по сравнению с остальными судами. Длинный, мощный корабль с целой кучей орудий, выделялся на фоне остальных своими хищными чертами корпуса, носовой фигурой в виде акулы с раззявленной, клыкастой пастью.

Джон долго не колебался в принятии решения. Такое построение можно разбить только решительным натиском и мощным ударом в центр с последующим охватом разделенного противника и их уничтожением.

— Полный ход! Прямо на них! — скомандовал Боэлья. — Ну давай, посмотрим кто кого, ублюдок, — прошептал он.

Ветер натянул полностью поднятые паруса, и корабль, словно живое существо, устремился к центру вражеской линии. Остальные суда эскадры последовали за флагманом, держа строй.

Баллисты выпустили заряды как только корабли оказались в пределах досягаемости. С резким свистом тяжёлые стрелы сорвались с флагмана и вонзились в борт вражеского судна. Его поддержали остальные, засыпая горящими снарядами врага. Дерево треснуло, паруса вспыхнули от зажигательных снарядов, и корабль начал крениться, теряя ход.

Ответный залп не заставил себя ждать. С «Титана» и остальных кораблей полетели стрелы и каменные ядра, одно из которых с грохотом ударило в носовую часть «Стальной чайки», разнеся в щепки часть обшивки и носовую фигуру. Боэлья стиснул зубы.

— Лево руля! Прорываем центр! — крикнул он, и флагман резко накренился, уходя от следующего залпа. Противник даже не сразу догадался и поверил в то, что задумал Джон. Алекс рассчитывал на стандартный обмен ударами. Он не предусмотрел столь дерзкий и наглый ход. Алекс считал, что разрезать пополам и уничтожить его эскадру по отдельности просто невозможно. При этом нужно не дать врагу сомкнуть кольцо вокруг них.

— Безумец! — расхохотался он. — Сам себя обрёк на смерть, но нам удружил! Сигналь, чтобы крайние ускорили ход! — скомандовал он помощнику. — Мы окпудим его быстрее, чем он прорвется и раздавим как орех!

Но Боэлья не собирался ждать милости от судьбы. Он сам ковал свою победу.

Море кипело от битвы. «Громовой клинок» врезался в борт вражеского корабоя, и абордажные крюки полетели через палубу, цепляя дерево и канаты. Матросы Боэльи, вооружённые рапирами и топорами, бросились на врага, их крики смешивались с треском ломающихся досок и звоном стали. Тем временем флагман подошёл вплотную к «Титану». Алекс, стоя на мостике своего флагмана, встретил взгляд Боэльи. В его глазах мелькнула насмешка, но за ней скрывалась тревога. Он понимал, что Джон не отступит.