Опять ворчит. А к нам Лазарь подходит и перетаскивает меня на колени.
После сытного обеда в приятной компании мужчины вновь возвращаются к работе. Аглая уезжает, а я решаюсь, наконец, заняться изучением устройства этого мира и, устроившись удобнее у костра, открываю старинный талмуд.
Мир теряет меня до самого вечера. Я увлеченно погружаюсь в невероятное чтиво, совершенно не замечая ничего. Временами медведь ко мне подходит, отвлекает. Но отмахиваюсь от него. Узнаю столько нового и интересного. Особенно про Богов, коих, оказывается, не один десяток.
Только на закате закрываю книгу и, выдохнув, таращусь на почти достроенный дом. Только крыши да окон нет, но такими темпами, уверена, ещё пару дней и всё будет.
Сегодня мы ужинаем остатками вчерашней охоты и приготовленных пирогов. Вновь ложимся в доме без крыши. Мужчина и зверь засыпают почти сразу, а я смотрю на яркие звёзды. Никогда в Богов не верила, но после прочитанного немного страшно становится.
— Пожалуйста, не гневайтесь на нас, — шепчу в небо. Одна из звёзд, ярко вспыхнув, падает. Зажмуриваюсь, загадывая желание. Не за себя прошу, за них. Моих истинных. Если лекарства для меня нет, пусть они в живых останутся и найдут своё счастье.
Незаметно для себя уплываю в тёплое сновидение. С участием троих мужчин, что пробрались в мои мысли и сердце.
Последующие два дня пролетают в таком же режиме. Мужчины строят, женщины хлопочут у котла. Как только выдаётся свободная минутка, я продолжаю читать.
К закату второго дня меня отвлекает Лазарь. Бодро так отбирает книгу, подхватывает на руки и широким шагом идёт в сторону дома. Верчу головой и улыбаюсь. Они достроили. Крышу покатую установили. Окна со резными створками поставили. Дверь деревянную вмонтировали.
Лазарь переступает через порог и ставит в сенях. Обнимает и гордо осматривает наш новый дом. Он, конечно, совершенно пустой, без мебели и вещичек. Но это не главное. Мы сами заполним его и вдохнём уют.
— Самый красивый дом на всём белом свете, — шепчу и обнимаю за шею мужа. — Спасибо.
— Осталось немного и заживём, — хмыкает Лазарь и, подтянув ближе, закрывает рот поцелуем.
С улицы медведь ревёт. Прерывает наши милости. Он за эти дни совсем не даёт нам побыть наедине. Ревностно блюдёт мою потерянную честь. Ей-богу, ни себе, ни людям. Муж нехотя отстраняется. Вздыхает тяжко, проклиная князя непечатными словами, и, оставив осматривать дом, выходит к косолапому. Явно намеревается потребовать уединения. Всё-таки женаты мы целых пять дней, и хотелось бы насладиться медовым месяцем сполна.
Наблюдаю за ними у порога. Просто не вмешиваюсь, не хочу вносить раздор, решив, что и без меня разберутся. Их диалог прерывает вспыхнувшая в небе молния и грохот грома. Потеряв интерес к этим двум товарищам, вскидываю голову, с улыбкой выискивая дракона. Ведь именно молния и гром — предвестники огнянника.
Через два удара сердца из очередной вспышки молнии вылетает чёрный дракон, светя разными цветами радуги. Он пикирует прямо на нашу полянку.
Сама не замечаю, как, подхватив юбки, бегу к этому вредному мужчине. Азур ловит меня и кружит с плутоватой улыбкой на лице.
— Привет, Пихточка, — урчит он, светя льдисто-голубыми глазами.
Глава 29
— Я смотрю, ты времени зря не теряла, пока меня не было.
Азур придерживает ладонями щёки и вертит моей головой, рассматривая метку оборотня на шее. Смущённо пожимаю плечами. Как-то я не подумала о том, что мужчине не понравится такой исход.
— Нашу свадьбу по правилам сыграем, — цокнув, выдаёт он, оставляет поцелуй на губах и тянет к костру.
Пока мы миловались с огнянником, остальные товарищи в лес ушли на охоту. Возможно, тактично дали нам побыть немного наедине. Хотя где Гор и тактичность?
— Твои поиски не увенчались успехом, да? — спрашиваю, присаживаясь на бревно.
— С чего ты взяла? Я бы без колдуна не вернулся, — хмыкает Азур и нагло притягивает ближе под свой бок. — Утром явится, и мы навсегда разберёмся с твоей хворью.
— Хорошо, — улыбаюсь, перебирая его платиновую косу, переброшенную через плечо.
— Скучала, Пихточка? — дракон склоняется ниже и кончиком носа потирается о щёку.
Азур коварно улыбается, светит льдисто-голубыми глазами и вмиг сминает мои губы в жарком поцелуе. Выпивая ответ вместе с кислородом.
Стальная грудь под моей ладонью вибрирует. Глухие рычания запускают цепь взбудораженных мурашек. Он не торопится, целует тягуче-медленно. Ласкает мои губы, царапает их клыками и улыбается, чувствуя отклик.
Сама не замечаю, как оказываюсь полностью на его коленях. Как зарываюсь в волосы и корябаю затылок. Только когда чувствую его желание промежностью, опомнившись, отстраняюсь. Заполошно дышу, смотря поплывшим взглядом. Замечаю, как вокруг нас радужная рябь расходится.
Азур толкается тазом, задевает незримые точки через несколько слоёв одежды. Выгибаюсь, цепляясь за его плечи. С поцелуями на шею переключается. Ласкает чувствительную кожу, языком по бьющейся жилке проводит, зубами чужую метку задевает. Так порочно и остро. В чаще леса, у костра, возле отстроенного мужем дома. И совсем скоро вернутся кормильцы. А меня тут дракон так целует, что всё тело трепещет, превращается в один сплошной оголённый нерв. И мозги утекают в трусики.
— Азур, — шепчу, впиваясь пальцами.
— Не сопротивляйся чувствам и желаниям, — урчит мужчина, широкими ладонями оглаживая бока, давя на поясницу и припечатывая к своему телу.
— Я не… А-аа-ах! — слова в стон превращаются, когда Азур добирается до груди. Всхлипнув, выгибаюсь, почти падаю назад, но он удерживает.
Меня отрезвляет медвежий рык. Дракон тоже слышит недовольство и, остановив соблазнение, вскидывает голову.
— Явился, проклятый, — ворчит огнянник, не давая мне съехать с его колен.
Следом за зверем появляется Лазарь с двумя тушками дичи. Мужчина и медведь бросают улов подальше от костра, в снег. А я всё-таки сползаю с чужих конечностей и поправляю лиф платья. Кутаюсь в шубку обратно. И чувствую себя немного неловко.
Встряхнув неясную тревогу, иду помогать мужу приготовить ужин, а Азур остаётся с медведем, поддерживает огонь и о чём-то там секретничает. Слышу лишь рычания разной тональности.
Приготовив дичь, мы рассаживаемся на бревне. Мужчины запирают меня с двух сторон, действуют как-то очень слаженно и ловко. И будят все мои эротические фантазии. Будто договорились между собой. Зверь не задерживается с нами. Наблюдает, как за мной ухаживают мужчины. Взыркнув, уходит в лес.
— Куда это он? — спрашиваю, вытягивая шею. За эти дни медведь редко отлучался.
— Ешь спокойно, вернётся, — отмахивается Лазарь, подливая кипяток в кружку.
Киваю. И правда, чего я переживаю? Мы же вроде бы договорились: он не убегает, а я найду способ снять проклятье. Правда, где искать, ещё не знаю. Но решила начать с капища Велесу. Возможно, бога умаслим жертвоприношением, и он нам ответ какой даст.
Окончание ужина проходит сумбурно. И всё из-за товарищей, сидящих рядом. Я чувствую витающее в воздухе напряжение. Понимаю прекрасно, куда всё движется. Особенно когда мужчины будто невзначай касаются. То волосы с плеч смахивают, задевая оголённую шею. То, передавая хлеб, пальцы стискивают. И, скорее всего, они оба чувствуют моё возбуждение. В книге прочла про расы. Так вот, у оборотней, как и у драконов, очень острый нюх.
— Я посуду помою, — вскакиваю резко, чуть в костёр не сваливаюсь. Азур успевает придержать за талию.
Лазарь понятливо усмехается, дёрнув дракона, подхватывает ведро и уходит снег набирать. Стряхиваю дурацкое наваждение. Прогоняю непрошеные мысли. Дрожа от волнения, собираю грязную утварь и несусь к рукомойнику. Азур оставляет чугунок с кипятком и тоже занимает себя работой. Дрова да еловые ветки, разбросанные вокруг, собирает.
— Они уже чистые, Вика, — со спины обнимает оборотень, горячим дыханием шею опаляет и носом в свою метку утыкается. Её, к слову, почти уже не видно.
