Лекарь Фамильяров. Том 6 (СИ) - Молотов Виктор

— Что случилось?

— Сова клюнула, — сказала Ксюша.

Денисов посмотрел на жёрдочку, где отвернувшись сидел Феликс и усиленно чистил когти, делая вид, что его тут нет.

— Дай посмотрю, — Денисов присел рядом с Саней и потянулся к его голове.

Саня отпрянул, прижавшись спиной к ножке стола.

— Отойди! Ты фамтех, а не человеческий врач. Мне твоя ветеринарная помощь не нужна.

Денисов не отступил. Он посмотрел на Саню, челюсть затвердела, плечи расправились.

— В ранах я понимаю, — сказал он. — Давай сюда голову.

Саня открыл рот, чтобы возразить, встретился с Денисовым взглядом и закрыл. Денисов протянул руку, развернул Санину голову к свету и раздвинул волосы на макушке.

Ранка была крошечной. Полтора сантиметра рассечённой кожи, аккуратный след от кончика клюва, будто кто-то ткнул шилом. Края чистые, глубина, миллиметра три.

— Сердце у тебя хорошее, — Денисов усмехнулся, промакивая кровь тампоном с перекисью. Саня зашипел. — Мотор мощный, вот и кровит, как из пожарного гидранта. Ранка пустяковая, зашивать не нужно.

Он работал быстро. Обработал перекисью, прижал чистый тампон, подождал. Кровотечение замедлилось. Денисов наложил на ранку бактерицидный пластырь, а поверх, плотно, в три слоя начал бинтовать, обматывая голову от макушки до лба.

— Это обязательно? — спросил Саня, косясь на бинт.

— Обязательно, — Денисов закрепил конец пластырем. — Без давящей повязки опять потечёт.

Он отступил и оглядел результат. Саня сидел на полу стационара, перебинтованный от макушки до бровей, с торчащими из-под бинтов вихрами и засохшей кровью на щеке. Выглядел он как боец, вынесенный с передовой.

— Красавец, — сказала Ксюша.

— Иди к чёрту, — ответил Саня и поднялся, придерживая повязку.

Они вышли в приёмную. Ксюша впереди, Саня за ней, прижимая ладонь к забинтованной голове.

— Нечего было к Вэллору лезть, дурак! — Ксюша шла к стойке и не оборачивалась. — Михаил Алексеевич узнает, уволит.

— Ксюх, я ему сам скажу, — Саня плюхнулся на стул у стены. — Чего мне скрывать? Меня сова клюнула, я жертва.

— Ты жертва собственного любопытства, Шестаков.

Колокольчик над дверью тренькнул.

Все трое повернулись.

В клинику вошла старушка. Невысокая, сухонькая, в длинном тёмном пальто и вязаном берете. Лицо было интеллигентным, с мелкими морщинками у глаз, и на нём лежало выражение растерянности. На поводке она вела маленького, ухоженного пуделя, с бантиком на макушке. Пудель дрожал, прижимался к ноге хозяйки и косил глазами на яркий свет приёмной.

— Здравствуйте, — старушка остановилась у порога и оглядела приёмную. Взгляд скользнул по стойке, по Ксюше, забинтованному Сане, по Денисову. — Это ведь «Пет-пункт»? Я правильно пришла?

Денисов выпрямился. Утренняя операция с панголином, шесть самостоятельных приёмов, перевязка Сани, день был хорошим, успешным, и в нём Денисов нащупал что-то, чего ему не хватало все пять лет в «Здоровом Ядре».

Он чувствовал себя врачом. Настоящим, практикующим, который справляется. И сейчас, в отсутствие Михаила Алексеевича, он был старшим.

Он вышел из-за стойки и ободряюще, с теплом улыбнулся.

— Здравствуйте! Проходите, пожалуйста. Что случилось с вашим питомцем? — спросил Денисов.

Старушка прижала поводок к груди и семенящими шагами подошла к смотровому столу. Денисов помог ей поставить пуделя на стол, и пудель задрожал сильнее, перебирая лапами по металлической поверхности.

— Ой, доктор, — старушка вздохнула, и ее голос был тихим и жалобным. — Он так плохо спит. Всю ночь скулит, ходит кругами, мне соседка сказала, что у вас тут делают какие-то… укольчики? Чтобы пет спал спокойно и хозяину не мешал. Вы же можете нам помочь? Я заплачу, сколько скажете, только помогите.

Денисов надел перчатки и начал осмотр. Пудель, стандартный, декоративный, Ядро первого уровня, едва фоновое. Пульс ровный, эфирные каналы чистые, температура нормальная. Здоровый зверь.

Утренний экзамен Михаила Алексеевича всплыл в памяти, как подсказка на доске: «Клиент приносит здорового пета. Просит калечащую процедуру без показаний. Действия?»

— Видите ли, — Денисов снял фонендоскоп с шеи и повесил на плечо. — Ваш пудель здоров. У него нет медицинских показаний для седативных. Мы не назначаем препараты без диагноза, это…

— А если не спит? — старушка наклонилась к нему, и голос стал настойчивее. — Доктор, он же мучается. Может, есть что-нибудь лёгкое? Травяное?

— Если не спит, нужно разобраться в причине. Возможно, ему не хватает активности днём, или в квартире слишком тепло, или…

— А вот препараты группы «Б»? — перебила старушка. — Вы их используете?

Денисов запнулся. Препараты группы «Б», это ветеринарная классификация контролируемых седативных для эфирно-активных видов. Термин из профессионального оборота, которым пользуются врачи, фармацевты и инспекторы.

— Мы… да, в экстренных случаях, при наличии показаний, — ответил он осторожно.

— А лицензия у вас на них есть? — старушка достала из кармана пальто платок и промокнула нос, и жест был таким обыденным, что Денисов почти не заметил, как её глаза скользнули к стойке, где лежал раскрытый журнал приёма. — А как вы утилизируете эфирные отходы? У вас контейнеры какого класса? А чеки вы всегда пробиваете?

Денисов стоял с фонендоскопом на плече. Пудель под его рукой дрожал и косился на хозяйку. Ксюша за стойкой подняла голову от карточки, и в её глазах мелькнуло что-то острое. Саня на стуле перестал поправлять повязку и уставился на старушку.

Тишина в приёмной. Денисов слышал гудение ионизатора за стеной, потрескивание электрического леопардёнка и собственный пульс, который поднялся от семидесяти до ста.

Обычная бабушка с пуделем не знает, что такое препараты группы «Б», не спрашивает про классы контейнеров для эфирных отходов. Обычная бабушка с пуделем говорит «укольчики» и «таблеточки», а не «утилизация» и «лицензия».

Старушка смотрела на него. И пока Денисов молчал, с её лицом произошла перемена. Растерянность, жалобные морщинки, бабушкина суетливость, всё это исчезло, будто кто-то стёр грим рукавом. Глаза, которые секунду назад были влажными и беспомощными, стали сухими, жёсткими и рот сложился в тонкую прямую линию.

Она сунула руку в карман пальто и положила на стол телефон, рядом с дрожащим пуделем. Экран был включён. В верхнем углу пульсировала красная точка записи.

— Гражданин Денисов, — произнесла она, и голос стал другим, сухим и деловым. — Я представляю независимое издание «Вестник Синдиката». Вы только что подтвердили, что осуществляете приём без присутствия главного врача и имеете доступ к препаратам группы «Б». А теперь давайте поговорим о том, откуда в этой клинике неучтённые препараты и почему ваш работодатель принимает пациентов без корпоративной лицензии.

Глава 12

Красная точка пульсировала. Денисов стоял над столом, и мысли в его голове шли по кругу, запись, диктофон, «Вестник Синдиката», Флаберович, статья, конец.

Журналистка выпрямилась. Без бабушкиной сутулости она оказалась выше. Глаза, которые были слезливыми и жалобными, сейчас смотрели с профессиональной цепкостью, привыкшей задавать вопросы, на которые не хотят отвечать.

— Итак, гражданин Денисов, — она сложила руки на груди. — Вы подтвердили наличие препаратов группы «Б». Вы ведёте приём в отсутствие главного врача, без трудового оформления. Журнал приёма лежит на стойке в открытом доступе. Мне достаточно материала для публикации, но я даю вам возможность прокомментировать ситуацию. Это в ваших интересах.

Денисов открыл рот и закрыл. Ксюша за стойкой сидела прямая, как струна, и её пальцы лежали на краю журнала приёма, готовые захлопнуть его в любую секунду.

Из-за стойки поднялся Саня.

Он поднимался медленно, и весь его вид, перебинтованная голова, засохшая кровь на виске, мятая рубашка и выражение лица, которое из виноватого вдруг стало каменным, заполнил приёмную так, что пудель на столе прижал уши.