Злодейка не хочет развода! (СИ) - Лебедева Ива

Не успел за углом скрыться его спасительный белый силуэт, как дверь палаты с тихим шорохом распахнулась. Из нее величественно, как флагманский крейсер на параде, выплыла Лилиан. От вороньего гнезда на голове не осталось и следа — прическа волосок к волоску, изумрудный шелк тщательно разглажен бытовыми магемами, и только легкий, едва заметный румянец на скулах выдавал ее недавнее замешательство. Она смерила меня своим фирменным строгим взглядом, но я лишь невинно улыбнулась и расправила плечи.

— Юэль, — с леденящими светскими нотками произнесла она, картинно застегивая перчатку на той самой пострадавшей от поцелуя руке. — Твое поведение совершенно непозволительно для приличной женщины. О чем ты шепталась с этим мальчиком?

— Обсуждала прелести столичной флоры, мама. — Я по-свойски подхватила ее под локоть, проигнорировав попытку свекрови изобразить из себя неприступную скалу, и увлекла к выходу из клиники. — Доктор Блэквуд очень интересовался, какие именно цветы лучше всего подходят к вашему цвету глаз. Я проявила семейную солидарность и помогла юноше не совершить роковую ошибку.

Свекровь поджала губы, изо всех сил стараясь сохранить суровость, но в глубине ее глаз, затянутых привычным светским льдом, явственно вспыхнули веселые и очень довольные искорки.

Домой мы вернулись под вечер после вдумчивого променада по столичным магазинам и ателье. Во-первых, двум очаровательным леди надо было снять стресс, во-вторых, подготовиться к важной наступательной операции.

А именно: двадцать тысяч из моего приданого — это, конечно, отличный стартовый капитал для благотворительного фонда. Если просто жить на эти деньги, то хватит лет на двадцать при условии, что никто не будет шиковать и болеть, а уедет в деревню, прикупит домик и будет довольствоваться малым и сытным. Но для дела, которое мы со свекровью задумали, этого мало.

Нам предстояло провести натуральную рекламную кампанию среди богатых дамочек нашего круга. В целом-то благотворительность не была чем-то неизвестным в этом мире. Многие богатые дамы этим баловались, от купчих до королев.

Но вот создать что-то системное и упорядоченное пока никто не додумался. Значит, мы будем первыми и под эту дуду сумеем стать самыми крутыми карпами в прудике. И сразу так выстроить дело, чтобы не воровали, не устраивали пустословные презентации и прочие чудеса для галочки, а действительно помогали больным детям.

И кто бы мог подумать, что нам с Лилиан в процессе будет так здорово, что мы даже о своих мужчинах позабудем? Я о муже, а свекровь о намечающемся молодом поклоннике.

Глава 35

Вернувшись из вояжа по магазинам, мы заперлись в малой гостиной, обложившись ворохом документов, списков столичной знати, образцами дорогой писчей бумаги и тремя видами сургуча. Из кухни по нашему первому требованию бесперебойно доставляли кофейники и крохотные пирожные с лимонным кремом, которые мы уничтожали с пугающей скоростью.

— Нет, Юэль, графиня Шер ни за что не пожертвует деньги, если мы просто попросим ее «на благое дело». — Лилиан решительно вычеркнула имя из списка, сердито звякнув золотым браслетиком. — Эта женщина измеряет пользу исключительно в баллах светского престижа. Ей нужен статус. Ей нужно сидеть в ложе попечителей на самом видном месте и чтобы ее имя было выведено золотым тиснением на заглавной странице нашего устава.

— Замечательно! — воодушевилась я, развалившись на ковре среди бумаг и подперев подбородок кулаком. — Назовем это «Орденом золотого сердца» или «Почетным комитетом спасения». Сделаем для них специальные нагрудные знаки из позолоченного серебра с эмалью. Мы закажем их у лучшего ювелира. Знаешь, сколько аристократки готовы отдать за эксклюзивную цацку, которой больше ни у кого нет, да еще и с официальным статусом благодетельницы королевства? Да они подерутся за право внести первый взнос!

Лилиан замерла с поднятым пером. В ее глазах медленно загорелся тот самый хищный азартный огонек, который я уже видела во время нашей эпичной битвы в переулке.

— Знаки… с тиснением? — медленно повторила она, и на ее губах заиграла поистине монаршая улыбка. — Юэль, девочка моя, в тебе пропадает выдающийся министр финансов. Или глава тайной канцелярии. Это же гениально! Мы устроим не просто сбор средств, мы устроим закрытый благотворительный прием в нашем особняке. Вход только по личным приглашениям и только для тех, чей годовой доход позволяет не считать золотые тысячами.

Мы строчили план марафона, распределяли обязанности и придумывали дизайн рекламных буклетов с таким упоением, что полностью выпали из реальности. Я на пальцах объясняла свекрови основы современного маркетинга, пиара и краудфандинга, адаптируя их под местные реалии маго-механического мира. Лилиан впитывала информацию как губка, попутно корректируя мои идеи с высоты своего колоссального опыта интриг в высшем свете.

Мы настолько увлеклись, что даже не заметили, как за окнами окончательно догорел закат, уступив место глубокой ночи, а две луны снова выкатились на небосвод, заливая комнату серебристым светом.

— …И обязательно нужно пригласить прессу! «Королевский вестник» должен выпустить статью на первой полосе! — Я увлеченно размахивала испачканными в чернилах пальцами, когда тяжелая дубовая дверь гостиной тихо скрипнула. На пороге возник Милад.

Вид у моего ненаглядного ректора был, мягко говоря, растерянный. Судя по всему, он успешно потрудился на ниве безопасности и прочего обучения магически одаренной молодежи, вернулся домой в предвкушении заслуженной награды и… обнаружил, что его жена и мать организовали в доме филиал генерального штаба, а в результате напрочь о нем забыли. Позади его кресла маячил Корвин, тоже держащий под мышкой какую-то папку, но, судя по его дезориентированному лицу, его шпионские страсти сегодня явно уступали по масштабу нашей бумажной буре.

— Юэль? Мама? — негромко позвал Милад, переводя ошеломленный взгляд с меня, сидящей на полу в окружении кофейных чашек, на свою величественную матушку, которая в данный момент увлеченно рисовала на дорогом пергаменте эскиз нагрудного знака. — Вы время видели? Уже третий час ночи. Кухонная прислуга в панике, дворецкий уверяет, что вы забаррикадировались здесь и планируете государственный переворот…

— Почти! — радостно откликнулась я и попыталась встать. — Ой! Ох…

— Юэль! — Перепуганный господин ректор успел молниеносно сманеврировать креслом и поймать падающую с затекших ног меня. — Что с тобой?!

— На полу пересидела, — со вздохом призналась я и только теперь оценила разгром в малой гостиной, к тому же обильно заставленной пустыми чашечками из-под кофе. — И перепила немного… кофе. Мама, бросайте бумаги, нам хороший цвет лица еще понадобится. Идемте спать.

— Что значит «почти»? — строго переспросил Милад, покрепче обнимая меня за талию и устраивая у себя на коленях. — Вы действительно строите заговор против короля? Чем он вам помешал?

— Его величество ничем не помешал, — честно призналась я. — Наоборот. Мы его возьмем в долю, да, мама? Я уже почти придумала, как это провернуть.

— Час от часу не легче, — уже всерьез заволновался муж. — Вы обе в своем уме? Что вообще происходит?

— Да просто… — Я не выдержала и зевнула, поспешно прикрывшись ладошкой. И хмыкнула, потому что вслед за мной тут же принялись мучиться все: свекровь моментально прикрылась документами, а вот Корвин, бедолага, изо всех сил вытаращился и напряг челюсть, чтобы не открывать рта.

Даже Милад едва подавил зевок:

— Так. Всё завтра. А сейчас спать! Немедленно!

— Слушаю и повинуюсь, муж, — радостно закивала я и снова зевнула. — Ну, чего ждем? Полуночничать вредно!

— Юэль!

— А что сразу Юэль? Третий час ночи, между прочим, ты сам сказал. Я-то тут при чем?

— При том, что ты сидишь на моих коленях, засыпаешь на ходу и умудряешься при этом дерзить. — Милад покачал головой, но в его голосе не было ни капли настоящей строгости — только безграничное обожание.