Феодал. Том 3 (СИ) - Рэд Илья

— Я понимаю, — ответил я, кладя свою ладонь на её. — Смольницкий делает то, что должен, и ваш отец делает то, что должен, чтобы спасти себя и вашу семью… Это было предсказуемо. Такова политика, такова жизнь, Натали.

— Неужели всем нельзя жить в мире, обязательно надо воевать? — возмутилась она. — Скажите, вы сами такой же, да, такой же, как мой отец и все остальные бароны? Вам доставляет удовольствие отнимать у матерей их сыновей, разлучать семьи, сгонять к себе чужих крестьян как трофеи?

— Я никого не сгоняю. Все, кто здесь живёт, пришли добровольно, — возразил я, отодвигаясь от неё. — С чего вы взяли, что вправе судить меня? Это ведь не я напал на вас.

— Простите, я не так выразилась, — с досадой прикусила она губу. — Я не хочу, чтобы между нами возникла вражда.

— Я не ослышался, вы хотите мира? — спросил я её.

— Да, но кто меня будет слушать? У меня плохое предчувствие насчёт этой войны и, если я как-то могу смягчить ваш гнев…

— Вы готовы пойти на предательство?

— Нет, я же не про то… — она заламывала руки, не зная, как получше найти ключик к этой ситуации. — Я ни за что не предам род, но если есть что-то, что поможет нам обоим… Я готова сделать что угодно, — выпрямилась она.

Призадумавшись, я забарабанил по столу пальцами. Девушка предлагала мне некую помощь, что сблизит наши феоды, но конкретных предложений у неё не было, потому как мозг её работал иначе. Женская интуиция подсказывала Натали, что надо срочно мириться, но власти как таковой в её руках не имелось.

«Зато есть кое-что другое. То, что поможет нам выиграть войну», — мои пальцы застыли. Преданность ко мне у неё находилась на отметке в тридцать пунктов. Это граничило с совсем другим состоянием, если вы понимаете, о чём я. Она затаила дыхание, смотря то на мою убранную от себя руку, то на лицо.

— Кажется, я нашёл решение, которое устроит оба наших рода, — улыбнулся я. — Но это будет очень опасное для вас задание, о котором вы никогда, слышите, никогда никому не должны рассказывать. Даже после того, как всё утрясётся.

— Я согласна! — с жаром пододвинулась она вперёд, так что коснулась моего плеча. — Если это поможет нам обоим выжить, то всеми руками за, рассказывайте…

Мои слова пробудили в ней интерес, и былая неуверенность быстро растворилась, обнажив ту бойкую Наталью Кислица, которая готова пускать в ход любые средства обольщения, чтобы достигнуть своей цели.

Дабы уберечь её от самой же себя, я выдал девушке самый мизер информации. Кто знает, вдруг она передумает? У них там такой бардак в голове, что немудрено сломать логике хребет.

— Буду ждать вашего письма, — ответила она, когда мы закончили наш маленький тет-а-тет.

Кислица старалась сохранять и дальше тот траурный вид, с которым сюда приехала, и чинно распрощалась, когда мы погрузили все восемьдесят тел в её телеги. Она вызвалась забрать ещё и Смольницких головорезов.

— Что хотела? — спросил меня подошедший с бутербродом Джанашия, только что он возвёл последнюю печь и собирался поработать над корчеванием пней и расчисткой местности от деревьев.

— Хотела мира.

— Ха, затряслись поджилки, а ты что же?

— Это можно устроить.

— Хм, подробности будут?

— Сегодня вечером всем расскажу, устроим совет.

— Эхма, — дожëвывая, сказал старик. — Надо быстрей самим нападать, пока они растянуты.

— Знаю, — ответил я.

— Не верь бабам, — вытирая руки, бросил он напоследок и пошёл по своим делам.

Я же велел приготовить своего скакуна Адулая к поездке и навестил Потапа. Звериный толмач сушил брёвна, спуская магическую энергию на благо поселения. Помните, я говорил, что готов прощать низкий показатель трудолюбия, если человек талантлив? Так вот, Потап был одним из них

Трудолюбие (13/100) +1

На него даже не подействовало нормально удвоение платы за труд. Впрочем, я примерно понимал, как с ним вести себя.

Наш следопыт — фигура свободолюбивая, а тут навалилась целая куча обязанностей, и никто другой, кроме него, не мог с ними справиться. Сейчас сложный для феода период: мы активно строимся и защищаемся от врагов. От Новикова требовалось каждый день поставлять готовые брёвна, а также ухаживать за новорождённым глиптом, попутно обучая его.

— Как успехи? — спросил я, видя за пазухой скованного по рукам и ногам лилипута, за ночь тот немного подрос.

— Он наказан, — пробурчал Новиков и махнул, чтобы клали следующее бревно. — Вздумал сбежать, мороки с ними, конечно…

— А что насчёт мозгов?

— С этим всë в порядке, — отмахнулся собеседник, — Из-за почкования каждое последующее поколение будет умнее и сговорчивее. Держи, — он передал мне замаскированный свёрток.

— То есть, ты предлагаешь Лёлика больше не делить? — уточнил я.

— Нет, для охраны пойдут и такие вот, — он кивнул на миниатюрного глипта. — Каждый день по одному можно будет делать. Пропитания им хватает — они чудовищно плодовиты в хороших условиях. Здесь-то их ничто не сдерживает, только позволение вождя, — посмотрел он на меня.

— То есть я могу запретить им размножаться? — не поверил я своим ушам.

— По праву старшего, да. Также ты можешь ограничить их в росте. У них с этим всё строго. «Синий-16» бедная едой среда. Если разводить демократии, то все помрут.

— Понял тебя.

Мы проделали тот же ритуал, что и с Лёликом, когда утверждали мою власть над ним. Я постучал тыльной стороной ладони по груди Потапа три раза и издал гортанные звуки вслед за ним, а потом стукнул и кроху-глипта. После этого он перестал вырываться и застыл, требовательно смотря вверх на моё лицо.

Это пришлось кстати, потому, что не хотелось иметь проблем в храме. Поэтому мы пока что не откармливали магзверя — впереди встреча с графом Абросимовым и его человеком из РГО.

Глипта я положил в сумку и отправился в Ростов в сопровождении охраны из Нобуёси и Склодского. Нападения я не боялся, если что со мной ещё и виверн был. Надо будет — полетит за подмогой. Он теперь отлично справлялся с этой задачей, правда тормозил плохо, но это дело наживное. Немного практики и будет не хуже почтового голубя.

В городе, кстати, ещё был принадлежавший моему отцу дом и парочка производственных помещений в квартале ремесленников. Перед тем как отправиться в храм, я отыскал Троекурскую и велел ей утрясти вопрос с этой частью наследства. Если землю у нас отобрали нагло и беспринципно, то под защитой графа такого не пройдëт, не посмеют ослушаться.

Все ключевые города принадлежали Его Сиятельству. Он ставил туда своих людей, чтобы держать руку на пульсе, и эта территория считалась нейтральной в склоках баронов. Полностью запретить покушаться граф не мог. Как говорится, не пойманный не вор, но вот если поймает… Провинившийся жестоко пожалеет, что посмел попрать авторитет вышестоящего аристократа.

— Хорошо, сделаю. Все договоры о подданстве ратифицированы, ты теперь полновластный владелец своих рабочих, поздравляю, — она протянула мне пачку бумаг.

— Знаешь… Пусть пока у тебя побудут, — слабо улыбнулся я, класть их в рюкзак побоялся — не дай бог, ещё глипт порвёт. — Занеси потом, как время будет. И это, сама понимаешь, какая сейчас ситуация — без охраны город не покидай. Тут тебя не тронут, ты под защитой баронского титула. Как разберусь со всем, начнёшь объезд владений.

— Поняла, — девушка положила стопку обратно на стол и обернулась. — Что-то ещё?

Я медленно посмотрел на неё снизу вверх и отрицательно покачал головой. Просто уходить сразу не хотелось, но пришлось. Дела не терпели отлагательств. В храме слегка понервничал — моё появление привлекло всеобщее внимание. Многие останавливали поздравить со вступлением в баронство.

— Владимир Денисович, — окликнул незнакомый голос.

Это был чернявый парень лет двадцати, поджарый, с добротной экипировкой и прекрасной выправкой.

— Говори, но покороче, я спешу.

— Ваше превосходительство, возьмите на службу! — выпалил он.

— У меня сейчас война с двумя баронами, ты уверен в своём решении? — я должен был заставить себя любыми способами вербовать людей на защиту феода, но вот так обманывать совесть не позволяла.