Дурак. Книга 1 (СИ) - "Tony Sart"

Только теперь понял Отер, что все предыдущие вопросы были лишь для того, чтобы смешать его, запутать, заболтать и лишь сейчас начинает решаться его судьба. Парень шумно сглотнул и стал ждать.

А что было еще делать?

Хорошо хоть дядька был спокоен за них двоих, продолжая дремать возле полюбившейся березки. И дела ему не было ни до колдунов, ни до чаровного леса, ни до того, что, возможно, в скором времени им обоим придется коротать век, собирая ягоды и посасывая лапу на зимовье.

С легкой завистью Отер глянул на своего спутника и вновь посмотрел на берендеев. Те, только недавно перестали шушукаться (юношу не покидало подозрение, что делали они это тоже только для виду) и теперь таращились на парня, и лукавый блеск под косматыми веками не сулил ничего доброго.

— Что ж, — воздел когтистый палец к небу Вран. — Пришло время главной загадки!

Юноша внутри весь сжался. В голове завертелся хоровод мыслей, каких-то воспоминаний, обрывков полузабытых знаний и прочего того мусора, что всплывает со дна, как только ты пытаешься собраться с думами. В попытках хоть как-то разогнать эту поднявшуюся муть, Отер чуть не пропустил сам вопрос, но вовремя спохватился и практически впился глазами в вывороченные губищи пегого медведя.

Чтобы не пропустить ни словечка, значит.

Так и сидел удивленной жабой, от внимания приоткрыв рот.

А Вран меж тем, под одобрительное кивание Сыча, вещал торжественно и величаво:

— Кто всегда с тобою рядом?

Мыслью, делом — ты точь-в-точь.

С ним похож ты словно с братом,

Но лишь ночь — он сразу прочь.

И берендей замолк на высокой ноте. Выжидательно глянул на юношу.

Отер недолго пошевелил губами, словно повторяя загадку. В глазах его плескалась тревога, но вдруг лицо молодца стало растягиваться в довольной победной улыбке.

Выпятив грудь колесом, он чуть не выкрикнул:

— Хах, ответ простой — дядька!

Берендеи непонимающе уставились на Отромунда, и Сыч, растеряв весь лед в голосе, с сомнением спросил:

— Это твой. ответ?

Парень хотел было открыть рот, чтобы подтвердить сказанное, но тут от березы вдруг послышалось сонное и оттого не совсем разборчивое:

— Тень.

Отер в недоумении повернул голову к дядьке. Тот, даже не думал поменять позу или хотя бы попереживать за своего воспитанника, а так и валялся под деревом. Парень хотел было переспросить, но мужик лишь зыркнул на него хмурым взглядом, в котором не было и тени дремы, и повторил с нажимом:

— Тень, дурень!

Тем временем берендеи, немного смешавшись от происходящего, чуть ли не хором пробасили:

— Так каков твой ответ, мальчик?

Отер, ни мгновенья не сомневаясь, твердо сказал:

— Тень!

И тут же про себя обиделся на «мальчика». Тоже мне, колдуны великие, не повод это снисходительно обращаться с воином. Сомнений в своей правоте у молодца не было, он давно, еще с тех пор, когда тятя учил его грамоте, уяснил для себя одну простую вещь — предки не одарили его великим умом. Да даже средним не одарили. Трудно ему давалось все, что требовало хоть какого-то действительно мудреного измышления, но зато дядька… Иногда юноше казалось, что хмурый бирюк когда-то, до того как поселиться бирюком в развалине на окраине, был мудрецом при дворе какого-нибудь князя. Уж очень много знал и понимал бородатый молчун. И эта мысль никак, ну совершенно никак не вызывала вопросов в голове парня, когда он считал дядьку бывшим ватажником или же охотником… или колдуном. А что, мало ли?

Вот и теперь Отер доверился своему спутнику сразу и полностью. Потому как не раз говорил старик Гахрен — всяк силен в своем. Правда, в последнее время древний болтун растерял в глазах юноши изрядную толику доверия, ну да ладно. Хоть в чем-то, может, и был прав ворчливый сказитель.

Берендеи вновь переглянулись, кивнули друг другу и неожиданно легко поднялись на ноги. Отер обмер и тоже вскочил, про себя готовый ко всему.

— Твоя правда, человек! — после неимоверно долгого молчания заговорил Сыч. Был он опять спокоен и холоден. — Прошел ты наши испытания, доказал, что недаром судьба привела тебя в наше царство, а значит теперь и нам ответ держать! Задавай один свой вопрос, самое сокровенное, что хочешь ты знать!

Отромунд, который оказался совсем не готов к такому, задумался. Но тут соизволивший все же прервать свой отдых и подойти дядька выразительно кашлянул и хмыкнул, мол, куда идем, за чем идем помнишь? Может, это вызнать, раз оказия представилась, а не блуждать и дальше по дорогам Руси куда глаза глядят. Очень со значением кашлянул, в общем, доходчиво.

Молодец звонко хлопнул себя по лбу и радостно начал:

— Есть одна княжна девица…

— Э нет, — прервал его с хохотом Вран. — Тут мы тебе, мальчик, советов не дадим. Уж как-нибудь сам, пусть мать-природа поможет да научит, как не растеряться в нужный момент.

— Да не про такое я! — обиженно насупился Отер. — Дослушайте что ли, уважьте, великие колдуны.

Последнее он произнес с такой язвой, что оба берендея даже немного смешались.

— К той княжне я посватался, значится. А тятя ее, морда, ни в какую не дает согласия. Говорит, мол, коль так прикипел ты к доче, то и подвиг совершить сможешь. В общем, отправил он меня за дивом-дивным, за мечом-кладенцом.

Юноша немного потупился и добавил негромко:

— Может укажете вы мне путь-дорогу да подскажете, где мне чудо сие искать, как раздобыть? А то ходим мы кругами, плутаем.

Берендеи переглянулись, что, видимо, было их излюбленным делом, и кивнули разом.

Тропинка извивалась под ногами плясовой лентой. Путники шли по ней вот как четверть часа и, если верить наставлениям берендеев, должна она была вывести их из зачарованного леса прямиком к какой-нибудь дороге. Или полю. Или реке.

Там уж как повезет, как вильнет.

Отер, до которого только сейчас стало доходить, с кем он встретился да в какой опасности был, излишне громко говорил, часто размахивал руками, но от дядьки не скрылось, что парня бьет мелкий озноб. Да и кто бы стал винить юношу, потому как почти каждый, окажись он в такой ситуации, просто рухнул бы без чувств и всех дел. Так что молодец еще держался богатырем.

— Это ты дядька сладил, конечно, — в очередной раз выкрикивал Отер, то теребя бородку, то поправляя меч. — Нет, нипочем бы я без тебя не справился. Ходил бы сейчас ревел на ульи, ха-ха! Ты ум!

И он искоса глянул на спутника, еле заметно кивнул. Тот в ответ легонько пристукнул его по патлатой голове древком копья. О чем, мол, разговор, малыш. Я тебя прикрою, ты меня, на том и стоим.

Отер улыбнулся и вновь понесся вперед, тут же забыв про все. Да и бородатому молчуну, по правде сказать, порядком надоели и леса, и всякого рода чаровство. А потому за великое благо оба бы сочли простую добрую рубку с мертвяками, на худой конец, с упырем. Чтоб по-родному, как дома.

Дядька позволил себе тень улыбки, глядя вслед скачущему и уже веселому как молодой козлик, парню. И поспешил следом.

Берендеи сдержали слово, завет свой исполнили. Хоть и нелегко далось им то знание вспомнить, откопать в закромах памяти чародейской. Да и той оказалось не полная крынка. Все же затворничество от мира на многие века и свой след оставляет, а потому поведали они Отромунду, что в последний раз заветный меч оставался в горных схронах под Талан-горой, что в самом сердце земель волотов. Но было то в те времена еще, когда ни первых богатырей не было, ни набега из Ржавой Степи, а правили на землях русских полозовы дети. Потому неведомо берендеям, там ли нынче то, что ищет добрый молодец.

Делать было нечего, а потому теперь путь странников лежал через всю Русь Сказочную на самый север, к берегам Хладного Океяна. И все же — хоть какая, но зацепка. Ухватимся, потянем. Посмотрим.

На том и порешили.

В добрый путь охранными знаками провожали их медведи-колдуны, указали и тропку нужную, и выход скорый.